Скандальное ЭКО

Глава 60

Арина

Несмотря на шутки Давида, обедаем мы все же каждый на своем стуле.

Руднев расправляется со своей порцией мяса быстрее чем я. Затем убирает наши тарелки в посудомоечную машину. Я тем временем пробую десерт.

— Чай будешь? — спрашивает, доставая чашки из шкафчика.

— Буду. У твоей тетки волшебные руки. Боже, этот домашний хворост… м-м-м.., — жмурюсь от удовольствия и добавляю: — …выпечка просто тает во рту. Невозможно остановиться. Жаль, что мне много нельзя.

Глядя на мужчину, облизываю пальцы, усыпанные сахарной пудрой, и ловлю на себе его взгляд. В нем что-то такое, от чего мгновенно становится жарко, и дыхание сбивается. Я теряюсь, как девчонка.

— Что?.. — шепчу я, неловко сглатывая и машинально облизывая губы.

— Ничего…

Руднев наполняет чашки ароматным фруктовым чаем. Ставит заварочный чайник на стол.

Я наблюдаю за его простыми, домашними действиями, и внутри все нежно замирает. Под ребрами рождается трепет.

— Просто задумался, — комментирует он.

— О чем?

— О твоих губах.

— С ними что-то не так? — уточняю, наблюдая, как между нами тает расстояние.

Давид подходит вплотную, вторгаясь в мое пространство. Так близко, что я чувствую его дыхание. Рукой касается моего лица. Нажимает на нижнюю губу подушечкой большого пальца, волнующе сминает ее.

— Все так, Ариша.… — с хрипом в голосе произносит. — Все так…

Дава задумчиво смотрит на мой рот, а затем аккуратно проталкивает палец между зубов, и я его впускаю. Как под гипнозом обхватываю палец губами. Инстинктивно, не думая ни о чем, скольжу языком по шероховатой подушечке, исследуя кожу. Зрачки Руднева расширяются. Зеленый оттенок глаз становится на несколько тонов темнее.

Помедлив пару секунд, Давид вытаскивает из моего рта палец, и я тихо вскрикиваю, когда он сразу же, не давая времени опомниться, подхватывает меня под бедра и усаживает себе на живот.

— Здесь твоя мать! Господи, ты сумасшедший. Мы же сейчас упадем.

Крепко обнимаю его за шею, чтобы не уронил. К груди прижимаюсь. Он такой горячий, с твердыми, как камень, мышцами. Надежно держит мои пятьдесят два кило веса в своих руках.

— Тихо. Меня и правда сейчас вырубит, Ариш. Плечи затекли. Сделаешь массаж? — спрашивает, выходя из кухни.

— А как же чай? — глупее вопроса не придумаешь.

— Потом, — бросает Давид.

— Ладно, — соглашаюсь, запуская пальцы в его густые волосы на затылке. — Я не сильна в этом деле, но могу попробовать.

Мы поднимаемся по лестнице в его спальню. Дава опускает меня на ноги и закрывает дверь. Ключа в замочной скважине нет, и это немного тревожит, хоть я уверена, мать Давида сюда не зайдет. Слишком воспитанная женщина.

— Снимай одежду, — хрипло велит Руднев, стягивая ботинки и водолазку, которая плотно обтягивала его рельефный плечевой пояс и торс.

— Мне нужна моя, — вспоминаю, что под спортивными штанами и футболкой Давида на мне ничего нет. Щеки тотчас воспламеняются. Нерешительно замираю, блуждая взглядом по лицу мужчины.

— Твоя на стуле. Я принес из бани. Но она тебе сейчас не понадобится.

Дава неспешно расстегивает пряжку ремня, пуговицы на джинсах и спускает их по ровным, мускулистым ногам, оставаясь в одних трусах.

В паху отчетливо вырисовывается готовность не только к массажу, но и к интимной близости.

Отлично.…

Он свою «дубину» хотя бы трусами прикрыл, а мне, значит, голой попой сверкать?

Обвожу взглядом спальню. Замечаю стул, на котором аккуратно сложенны мои вещи. Белье мирно покоится на свитере. Уже легче…

— Боже, родители меня в розыск объявят, — натужно выдыхаю, предчувствуя, что массажем дело не кончится.

— Ты взрослая женщина и способна распоряжаться своей жизнью сама.

— Способна, — киваю я. — Только ты забыл о Никите. Ему нужна мать.

— Не забыл, — говорит Давид, подходя ближе и притягивая меня за талию.

Его эрекция упирается мне в живот, обостряя ощущения до дрожи.

— Сегодня мотоцикл привезут. Ему будет чем заняться.

— Сегодня? — поражаюсь я.

— Угу, — подтверждает Дава.

Господи, домашние от рыбок еще не отошли, а тут мотоцикл посреди февраля...

Мда….

— Могу я не комментировать некоторые вещи? — говорю я, закатывая глаза, потому что Дава нагло вжимается в меня своим членом, вызывая острое возбуждение.

— Конечно, — улыбается засранец. — Возмущаться будешь после. Договорились?

— Значит, массаж? — спрашиваю, прищуриваясь.

— Массаж… — кивает Давид, уводя меня к кровати.

— А на живот доктор-волшебник сможет лечь?

— Как-нибудь постараюсь… — шумно вздыхает Руднев.

— Да уж постарайтесь, Давид Артурович.