Станционные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 4.

Не успев оправиться от первого шока, меня тотчас скосило вторым. Снова стало дурно уже от одной лишь мысли, что меня собирались сватать за Толбузина. Если верить воспоминаниям Пелагеи, данный молодой человек не отличался надёжностью, и о нём давно ходили разные слухи не самого приятного толка.

Он вёл довольно праздный образ жизни и занимался в основном тем, что убивал время за игрой в карты и выпивкой. А ещё был замечен в сомнительных связах с женщинами. В общем, не самая желанная кандидатура в качестве жениха.

— Маменька, как вы можете говорить о каком-то замужестве, как буквально только что не стало нашего отца? — неподдельно возмутилась я.

— Это огромная утрата, Пелагея, — возразила она. — Но теперь мне предстоит устроить твоё будущее. Увы, мне некогда скорбеть. Для того у меня найдётся время, когда ты будешь пристроена по достоинству, — Евдокия Ивановна украдкой смахнула слезу из уголка глаза и выпрямилась. — А сейчас отдыхай, милая. Тебе нужны силы.

Она поцеловала меня в лоб и ушла. Я осталась сидеть в кровати с дико колотящимся сердцем. Пытаясь разобрать ворох мыслей в голове, я не понимала, за что хвататься и как действовать. Всё свалилось на меня одновременно и внезапно.

Одна трагедия, вторая, третья… В один момент я утратила фактически всё и попала в обстоятельства, знакомые мне только по чужим воспоминаниям. Чем больше я сидела и размышляла о случившемся, тем больше память Пелагеи укреплялась во мне. С каждой секундой было всё труднее разделить её чувства, эмоции, впечатления от моих. Хотя, безусловно, мы жили совершенно разными жизнями.

Я осторожно выбралась из-под одеяла и пошла в угол комнаты, где стояло зеркало. Я уже знала, что мне предстоит увидеть, но хотелось взглянуть на свой новый облик не по остаткам прошлого, а нынешнем моменте настоящего.

Передо мной в отражении стояла девушка. Стройная, даже хрупкая, с фарфоровым лицом и длинными пшеничными локонами. Черты её были самыми простыми, но правильными и приятными. Естественная красота молодости. Пелагея не слыла первой красавицей, однако обладала тем, что в моё время называли притягательной дерзостью. Именно её ум и любознательность отличали девушку от других барышень.

Она не питала интереса к дамским развлечениям вроде нарядных платьев, косметики и балов. Вместо этого часто проводила время с отцом и, несмотря на отсутствие технического образования, понимала в станционном порядке больше, чем большинство работников. Константин Аристархович не возбранял интересов дочери, хотя, наверное, всерьёз никогда не помышлял, что его дочь однажды сменит его на посту. Это было бы чем-то из ряда вон выходящим.

Однако Пелагея только и жила этими мечтами. Она не мыслила себя без железных дорог. И это было именно тем, что объединяло нас обеих — я была точно такой же.

Неужели данное обстоятельство и стало причиной того, что мы с ней как бы «слились» в одном теле? Может, у Пелагеи остались незавершённые дела, и отныне мне предстояло решить то, что она не успела?

Сложно сказать, отчего так вдруг вышло и в чём состоял божий замысел, когда случилось подобное. Я пока абсолютно не понимала своей роли, но уже потихоньку принимала действительность: мне выпало какое-то испытание — в новой жизни, в новом обличии и в новом времени. И я должна пройти этот путь, что бы он мне ни сулил. А если надо будет, проложить собственную колею, построить новую ветку дороги под названием жизнь.

Что-то мне подсказывало, Пелагея не горела желанием срочно выходить замуж, тем более — за Фёдора Толбузина. У неё были иные цели. И они совпадали с моими. Причём не только курсом, но и соответствующими умениями. Возможно, с моим появлением тут кое-что изменится. Я-то уж точно не собиралась мириться с ролью безмолвной невесты на выданье. Семья — это прекрасно. Но мне было гораздо важнее чувствовать опору под ногами, а если и выходить за кого-то, то только по любви. Я не привыкла, что мне указывают. Ни в той, ни в этой жизни мириться с ведомым положением я не планировала.

Такие мысли придали мне решимости и успокоили. Если судьба повернулась так, то я восприму это как второй шанс начать всё сначала. Теперь у меня есть новые ресурсы, а главное время — время молодости и перемен, даже если эти перемены стукнутся с жестокими реалиями другой эпохи.

Наконец, я полностью взяла себя в руки и смогла мыслить трезво. В одном Евдокия Ивановна была совершенно права — мне нужны силы, а значит, следует отдохнуть. В конце концов, утро вечера мудренее. Потому отправилась спать.

А проснулась я уже поутру, когда заслышала с улицы какой-то шум. Сразу побежала к окну и выглянула наружу: во двор дома въезжала телега, гружёная чем-то тяжёлым. Несколько человек спрыгнули с повозки и принялись стаскивать закрытый ящик — гроб. Я догадалась, что внутри тело моего отца. Мужчина в дорогом сюртуке с пышной бородой командовал рабочими, направляя в дом. Я узнала этого человека — Иван Фомич Лебедев, купец второй гильдии. Он был поставщиком угля для паровозов и одним из состоятельных туляков.

Я бросилась одеваться, а затем поспешила вниз, чтобы встретить процессию и поддержать маму.