Станционные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 41.

Господи, только бы не расхохотаться! Почему-то мне казалось, князь тоже едва сдерживает улыбку, хотя внешне держался он безупречно. Я даже позавидовала актёрским навыкам инспектора — вот уж кому, оказывается, сам бог велел в театре играть. Меня же так и подмывало залиться смехом.

Ну, в самом же деле — просто умора! Надо было видеть нашего напыщенного франта, у которого едва не дёргался глаз от бешенства. А самое забавное: надо же было такому случиться — столько лет жизни (пусть и прошлой) не было у меня ни единого кавалера, а тут сразу двое!

Впрочем… Никто из них, по большому счёту, моим кавалером не был. Одного я сама старательно отшивала. Второй и вовсе являлся скорее партнёром в нашем расследовании, и не более того. Пора уже это уяснить раз и навсегда, чтобы больше не витать в облаках.

Я вдруг перехватила взгляд Гавриила Модестовича, короткий и молчаливый. Но даже такого взгляда хватило, чтобы сердце моё снова зашлось беспокойно.

— Скоро будем на месте, — как бы в продолжение разговора сказал Вяземский, хотя все до этого многозначительно молчали. — У нас ещё будет достаточно времени, чтобы скажем прогуляться…

— Погода нынче не шепчет, князь, — тут же пресёк Фёдор. — Вон и снег повалил. Не в моих правилах заставлять мою даму мёрзнуть.

Он так убедительно выделил слово «мою», что меня аж передёрнуло. Но в остальном Фёдор, как ни странно, был прав — поднималась метель, и ветер поднялся приличный. Озябнуть в такую погоду проще простого.

— Что ж, согласен с вами, Фёдор Климентович, — легко отозвался инспектор. — Простуды Пелагее Константиновне ни к чему. Куда же мы без неё на станции? — он едва заметно улыбнулся, а Талбузин невольно скривил губы, якобы в улыбке, но получилась скорее гримаса. — Да и нам с вами также не следует мёрзнуть, — продолжал рассуждать Гавриил Модестович. — Однако мы можем зайти, скажем, к «Тарасову». Говаривают, у него самый широкий выбор закусок под исключительный ассортимент горячительного. Даже «ШустовЪ» подают, — заметил он, как бы растягивая последние слова.

— Не думаю, что следует думать о возлияниях, — уже чуть менее уверенно проговорил Фёдор, — перед визитом в театр…

— Что вы! — как бы пошёл на попятную Вяземский. — Никаких возлияний — и в мыслях не имел! Разве что пропустим стопку-другую, за встречу, за приятную компанию, за здоровье Пелагеи Константиновны.

— Ну, за здоровье Пелагеи Константиновны, разумеется, выпить не грех, — деловым тоном ответил Толбузин. Потом, словно очнувшись, глянул на меня: — Пелагея, только с вашего позволения. Если вы против…

— Ничуть! — быстро вставила я. — По-моему, прекрасная мысль. Гавриил Модестович, я принимаю ваше предложение…

— Мы, — перебил Фёдор. — Мы принимаем ваше предложение! И всё же… — он призадумался и вытащил из нагрудного кармана часы на цепочке. — Знаете ли, время поджимает. Не хотелось бы опоздать.

— Харчевня Тарасова совсем рядом, — заверил инспектор. — Буквально для шага.

— Удивительно, Гавриил Модестович, — хмыкнул Толбузин, — как быстро вы освоились в нашем городе. Глядите, кабы не остались у нас насовсем!

Он засмеялся. Вяземский в ответ ли слегка улыбнулся:

— Не вижу ничего дурного, чтобы перебраться в Тулу. Мне нравится этот город.

— Бросьте! Что здесь может быть по нраву?! Скукотища же смертная, ей-богу!

— В самом деле? А я вот нисколько не скучаю, — сказал князь и снова мельком глянул на меня.

— Моя бы воля, господин инспектор, — не слушая его, разглагольствовал Фёдор, — я бы и носу сюда не казал. Другое дело — Петербург!

— Бывали?

— Да куда там! — махнул он рукой. — Но столичная жизнь — одно название чего стоит! Каждый день веселье! Или скажете, не так, князь?

— Веселиться можно везде, где душа просит, — мягко произнёс Вяземский. — А вот и наша остановка. Пора и нам повеселиться.

Он крикнул кучеру, чтобы остановился рядом с заведением «У Тарасова». Это место можно было бы назвать недорогим рестораном, но всё же публика тут собиралась не самая обеспеченная. Сюда приходил самый разный люд, так что по-своему стратегически было верно пригласить Толбузина именно сюда. Да и высокосветских заведений в Туле имелось не так чтобы много. Туда мог бы пожаловать князь Вяземский, но не Толбузин, да и мне в такие места вход был заказан.

Я невольно вновь ощутила укол в сердце, осознав, что не только мои внешние данные, но и мой социальный статус сильно воспрепятствуют даже малейшей перспективе отношений с Гавриилом Модестовичем. Нечего было и думать о чём-то, не входящим в профессиональные хлопоты.

— Прошу, — князь в первую очередь открыл двери передо мной. Следом прошёл Толбузин.

Я заметила, как у Фёдора жадно загорелись глаза. Кажется, он уже позабыл, куда и зачем мы направлялись.

— Раз приглашение было моим, — немедленно заявил Гавриил Модестович, как только мы расселись за столом, — стало быть, я и угощаю. Так что ни в чём себе не отказывайте.

— Вот это разговор! — ещё больше оживился Фёдор. — Человек! Нам «Шустовъ»! И побыстрее!

— Одну минуту, — резко подскочил половой, почуяв жирный заказ. — Три стопочки изволите-с?

— Да неси всю бутылку! Чего мелочиться?!