Станционные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 43.

— Куда же вы?! Пелагея Константиновна! Гавриил Модестович?!

Я обернулась на крик позади. Повозка уже мчала нас прочь из центра, а Фёдор только-только выбежал из заведения с бутылкой наперевес. Он успел лишь разглядеть, как мы с Вяземским сбегаем в неизвестном направлении, и на лице его отразился настоящий ужас. Таким несчастным я Толбузина-младшего ещё ни разу не видела. Наверное, он готов был расплакаться. А у меня он вообще вывалился из головы. Всё, о чём я могла думать, так это об очередной катастрофе. И на сей раз, кажется, не менее страшной, чем гибель моего отца, потому что сейчас в опасности оказались десятки людей.

— Фёдор, мы едем на Упу! — крикнула я.

Скорее в собственное оправдание — вряд ли Толбузин хоть слово различил. Кучер гнал с такой скоростью, что встречный ветер разбивал все звуки.

Я едва услышала Прошку, когда он наспех стал объяснять ситуацию:

— Поезд прямо на путях стоит! А снизу-то — зажора! Льдищей по самые рельсы! — почти рыдал мальчик. — Мальчишки мне попалися — на Упу ходили! Они-то и завидели! А я в город бежать! У меня ж ноги самые быстрые! Помощи надо! Там же дети малые!

— Дети?! — встрепенулась я. — Какие дети?!

— Не ведомо, барышня! А дети как будто кричат! Водица уже захлёстывает! Да студёная такая, аж жуть!

У меня самой сердце мгновенно похолодело. Дети… Ну, конечно… Вчера же в расписании видела собственными глазами — поезд до Калуги! Как раз в это время должен был прибывать в Тулу. А прицепной вагон там отвели для детей-сирот из Моршанска. Бедняжки направлялись в новый приют…

— Почему поезд остановился на мосту? — потребовал ответа Гавриил Модестович. — Где машинист?

Прошка от его напора весь вжался в тулуп.

— Откуда ж мне знать, барин? Я ж ничего… Только помощь покликать…

— Прошка, — перебила я, — ты говоришь, там зажора образовалась?

— Ага! — неистово закивал мальчик. — Тому и вода хлещет!

— Что это значит? — инспектор повернулся ко мне.

— Это значит, плотина изо льда выросла. Льдины зацепились за опоры моста…

Меня обдало новой волной холода. Если всё так, может произойти самое страшное: опоры не выдержат веса льда, и тогда…

— Скорее же! Скорее!!! — крикнула я извозчику.

— Насколько мне известно, Упа — довольно спокойная река… — стал рассуждать Гавриил Модестович.

— Спокойная, покуда не случится затор, — остановила я его рассуждения. — Если нагромождение сильное, уровень воды поднимается, а мост расположен невысоко над водой.

— Тогда нужно срочно убрать поезд с путей. Почему машинист остановился?

— Видимо, на то были причины. Скоро всё узнаем…

«…если не будет слишком поздно», — договорила уже про себя, но не осмелилась произнести вслух. Вместо этого стала усердно молиться, чтобы не случилось худшего, но внутреннее чутьё подсказывало, что как раз к худшему и стоит готовиться.

Ближе к окраине извозчик уже не смог проехать. Дальше можно было двигаться только на санях, поскольку в округе намело беспросветно. Нам повезло наткнуться на крестьянина, который также спешил к месту катастрофы. Туда уже стекались люди из ближайшей деревни.

Тем временем темнота сгущалась, а метель усиливалась. Ветер и мокрый снег беспощадно хлестали по лицу. С каждой секундой, с каждой минутой температура воздуха падала всё ниже, видимость была почти нулевая — настолько, что я даже поезд не сразу смогла различить в темноте. Опознала силуэт лишь благодаря веренице зажжённых огней — местные жители срочно эвакуировали тех, кто ехал в передних вагонах, ближе всего к тягачу. К ним проще всего было подобраться.

А вот последний вагон — тот самый, прицепной — находился непосредственно на мосту. И когда удалось понять, в каком он положении, душа окончательно провалилась в пятки: его уже отцепили от основного состава и оставили стоять особняком, он уже сильно накренился, почти сорвавшись с путей. Нагромождение льда выросло настолько, что упиралась в стенки вагона. И тогда я тоже различила крики — детские, надрывные, умоляющие.

Мы добрались на санях по берегу к столпотворению людей. Среди них были и пассажиры второго и третьего классов, и местные энтузиасты, и обслуживающий персонал поезда. Среди них я заметила машиниста — он о чём-то спорил с деревенскими мужиками.

— Да что ж ты, негодяй, на мосту тормозить стал? — первым делом потребовал от него ответа Вяземский. — Ещё и вагон бросил! Ответишь по всей форме!

— А что мне делать было? Чего прикажете, барин?! — взмолился машинист. — Дал по тормозам, как неладное заметил! Там же на путях — рельсы разъехались! Мы бы все тут богу душу отдали! А вагон этот, проклятый, нас бы всех утянул! Так хоть какой-то шанс!

— Какой шанс?! — закричала я, понимая, что шансов фактически никаких. — На мост не подобраться! А там дети! Их сейчас в реку смоет!

— У меня инструкции, сударыня!

— Да провалитесь вы, со своими инструкциями! — проскрежетала я зубами, отчаянно пытаясь придумать, что можно предпринять в этой ситуации.

Счёт шёл буквально на минуты. В любой момент могли либо не выдержать опоры, либо сам вагон под тяжестью находящихся внутри людей рухнет в ледяную воду, а там уж смерть не заставит себя долго ждать.