Станционные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 40.

После работы мне было необходимо добраться домой и переодеться в другое платье. Маменька убила бы меня собственными руками, если бы вознамерилась идти на такое грандиозное мероприятие в том же наряде, в котором была на службе. Да я и сама понимала, куда направляюсь, и не стала бы пренебрегать подобными вещами. В конце концов, там ведь будет Вяземский…

«Опять ты за своё, Пелагея? Ну, сколько можно?!» — отчитала сама себя и ускорила шаг.

Фёдор должен был заехать за мной к семи вечера. У меня имелось достаточно времени на все приготовления, а также на обдумывания.

Я вспомнила, что в начале осени отец подписал бумаги на поставку угля с ещё тремя новыми поставщиками. Этот вопрос мы с ним не обсуждали — он остался полностью в ведении Константина Аристарховича. Никаких особых трудностей или конфликтов сей факт не вызвал. Отец старался, как бы выразились в моём прошлом-будущем времени, оптимизировать все процессы. Так что наверняка его решение было совершенно обоснованным и разумным.

Сейчас же всеми поставками вновь ведомствовал исключительно Лебедев. Я взяла на заметку этот факт и прикинула в уме, получится ли как-то снять его монополию? Всё-таки иметь несколько поставщиков значительно надёжнее. Только для этого придётся поговорить с Климентом Борисовичем, а он вряд ли станет меня слушать. Но ведь можно же как-то повлиять?..

Впрочем, сейчас данный вопрос не был столь актуален. Лучше заняться непосредственным прихорашиванием — свидание как-никак…

Фёдор пожаловал, когда я уже надевала шляпку и готовилась встретить его на улице. Но он не преминул воспользоваться случаем вновь покрасоваться перед Евдокией Ивановной. Матушка совершенно не скрывала того факта, что счастлива лицезреть Толбузина-младшего в нашем доме. А он и рад был стараться.

— Ах, Фёдор, — игриво сокрушалась она, — ежели б не спешка, непременно предложила бы вам чай.

— Премного благодарю, Евдокия Ивановна. Но никак нельзя опоздать, — сладко пел он, поистине наслаждаясь вниманием моей родительницы. — Мы с Пелагеей Константиновной непременно изопьём чаю в буфете в антракт. А то и чего-нибудь покрепче, — он засмеялся.

Евдокия Ивановна с готовностью поддержала его весёлое настроение. Я же, сколько бы ни хотела избежать встречи с Фёдором, обязана была показаться ему на глаза.

— Я готова, сударь, — объявила, спускаясь по лестнице. — Идёмте же.

— Конечно-конечно, Пелагея. Извозчик уже ждёт. Прошу.

Фёдор открыл передо мною дверь. Мы вышли в морозный вечер. Толбузин галантно выставил свой локоть, пришлось и здесь проявить благоразумие согласиться принять его жест. Очутившись за воротами, Фёдор уже вознамерился снова блеснуть своими, как ему казалось, превосходными манерами, но вдруг замер, глядя куда-то мимо меня.

— В чём дело? — осведомилась я, когда поняла, что Толбузин в какой-то растерянности.

— Извозчик… — пробормотал он.

— Что с ним? — я обернулась и оглядела улочку.

— Его нет… Чтоб его… Представить только… Пёс паршивый… Я же велел обождать, а он уехал!

Действительно, никакой повозки в обозримом пространстве не наблюдалось. Видимо, кто-то перехватил экипаж, и извозчик, недолго думая, уехал в другом направлении. Что ж, такое вполне могло случиться. Но Фёдор занервничал так, словно произошла непоправимая катастрофа.

— Увижу ещё раз — уши ему надеру! Негодяй! Как земля-то таких носит?! Чтоб ему пусто было!..

— Ну, не горячитесь, Фёдор, — осадила я его. — Всего лишь требуется найти другой экипаж. А то и вовсе можем пешком пройтись…

Последнее я ляпнула, конечно, зря. Фёдор же мог реально согласиться на пешую прогулку. Тогда бы мои мучения стали ещё более невыносимыми.

К счастью, он оказался другого мнения:

— Ну, что вы, Пелагея? Как можно вас дополнительно терзать после целого трудового дня? — пафосно заявил Толбузин. — В конце концов имею же я право угодить даме сердца. Обождите минуту. Сейчас найду нам другой транспорт.

Мне захотелось закатить глаза от того, как откровенно пыжился этот мужчина. Так он попросту пытался произвести на меня впечатление! Вот же кретин! Хотя чем больше он был занят поимкой нового экипажа, тем больше у меня было времени побыть без его внимания.

Как назло, никто не останавливался — все проезжающие повозки уже везли пассажиров. Не могу сказать, что меня это сильно огорчало. Я даже испытала некоторое злорадство вперемешку с раздражением, пока наблюдала за безуспешными попытками Фёдора.

В конце концов рядом с ним остановился экипаж. И к своему изумлению я увидела в окне никого иного как Гавриила Модестовича!..

— О, добрый вечер, Фёдор, — донёсся до меня разговор.

— Добрый вечер, князь, — сухо отозвался Толбузин. — Вижу, и эта карета занята. Так что не стану вас задерживать.

— Отчего же? Здесь ещё есть место для вас.

— Я не один. И нам скорее всего не по пути. Всего доброго, Гавриил Модестович.

— А куда же вы направляетесь?

— В театр, сударь. В театр, — раздражённо проскрежетал зубами Фёдор. — Ах, вон ещё один экипаж приближается. Попробую перехватить…

— Так ведь и я направляюсь в театр.

— Вы? — Толбузин резко остановился, а лицо у него вытянулось.

В этот момент к месту событий подошла я, уже подозревая, что проезжал инспектор мимо моего дома вряд ли случайно.

— Добрый вечер, инспектор.

— А, Пелагея Константиновна, — поприветствовал меня Вяземский. — Какая приятная встреча. А вы тоже в театр?

— Пелагея Константиновна со мной, — отрезал Фёдор и немного придвинулся, словно пытаясь отгородить меня от стоящей кареты. — И нам требуется незамедлительно найти экипаж. Так что вынуждены проститься, Гавриил Модестович.

— К чему вам искать экипаж, если мы все прекрасно разместимся вдвоём. Тем более, что место назначения у нас едино.

— И вы также намерены посетить театр? — изобразила я удивлённые глаза. — Какое совпадение! Нам несказанно повезло, Фёдор! Не правда ли?

Полагаю, он всей душой желал ответить: «Неправда», но был вынужден в итоге кивнуть:

— В самом деле. Везение потрясающее.

— Тогда прошу в мою карету, — широким жестом пригласил нас Вяземский и распахнул дверь. — Располагайтесь.