Станционные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 44.

Я попыталась быстро оценить ситуацию: добраться до вагона можно было лишь двумя способами — по железнодорожным путям или по реке. Второе было крайне опасным предприятием. Так что не удивительно, что никто не стремился пока лезть в реку. Оставалось неясным, почему вагон не эвакуируют со стороны железнодорожного полотна.

— Немедленно отправляйте людей к застрявшему вагону! — словно прочитав мои мысли, распорядился Гавриил Модестович. — Нужно срочно вытащить детей!

— Пробовали мы, барин! — отозвался знакомый голос. Я обернулась и увидела Савелия Игнатова. Запыханный, в расстёгнутом бушлате он только что примчал к общему скоплению с фонарём в руках. — Двери заклинило!

— Так ломайте! Рубите топорами!

— Рубить-то дело нехитрое, — бросил машинист. — Только шаткое там всё. Один неловкий ход, и…

Он недоговорил, но и так понятно было, что произойдёт в случае неаккуратного вскрытия — вагон и так висел над ледяной пропастью, держась на честном слове.

— И всё равно надо попытаться, — настаивал инспектор. — Пока мы тут разглагольствуем, время уходит — дети замерзают.

— Нужно закрепить вагон, — выдала я единственное, что мне пришло в голову.

— Да чем крепить, сударыня? — побелел Савелий. — Что ж такую громадину выдержит?

— Может, и ничего не выдержит, — выпалила я в сердцах. — Но хотя бы сможет ненадолго удержать вагон, пока мы не вытащим детей. Сколько их там?

— Да кто ж знает, — пожал плечами машинист. — Кто их считал, этих сиротинок?

— Там должны быть воспитатели или кто-то из сопровождающих, — рассудил Вяземский. — Нужно подобраться ближе и понять, как обстоят дела. Немедля собирайте сани, потащим вручную. Готовьте тросы, верёвки — всё, что есть. Идём немедля.

— А я попробую добраться с реки.

— Что? — Гавриил Модестович резко обернулся на мои слова. Я сама не успела осознать, когда заявила это. Однако таково было моё решение — его я уже приняла. — Пелагея Константиновна, не вздумайте! Вы останетесь тут и поможете детям, как только доставят первых спасённых.

— Вы что, тоже решили, что я лишь для запасных ролей гожусь?! — взорвалась я на него. — И не подумываю отсиживаться в тылу, пока там реальная угроза!

— Но идти по реке — самоубийство! Неужто не понимаете?!

— Я понимаю, что это может быть единственным выходом, если вагон не удержится.

— Вот именно, Пелагея! — рявкнул Гавриил Модестович, впервые обратившись ко мне без отчества. Инспектор схватил меня за плечи и встряхнул. — Если такое произойдёт, вы и сами можете погибнуть!

— Мне не привыкать, — ответила без тени бахвальства, просто как уже свершившийся факт. — Я любой ценой попробую спасти несчастных и использую любые шансы для этого.

Аккуратно отстранив его руки от себя, я посмотрела князю прямо в глаза. Не знаю, что он прочёл в моём взоре, но уверена, глаза мои в тот момент были полны решимости, пусть и безрассудной. В его же глазах я увидела страх. Однако знала, что страху сейчас не место и не время. Испугаюсь как-нибудь потом. В данный момент любые страхи лишь отъедают время, но не дают результата.

— Почему вы такая упёртая, Пелагея? — спросил инспектор с горьким смешком.

— Не была бы я такой упёртой, не стала бы той, кто я есть.

Взгляд Гавриила Модестовича переместился ниже моего лица, к левому плечу. Я догадалась, куда он смотрит — на дешёвую брошку, подарок, что был мне дороже любых мехов и драгоценностей. Князь больше не стал возражать. Его губы тронула едва заметная улыбка.

— Не желаю отпускать вас одну, — проговорил он вполголоса так, чтобы слова расслышала только я. — Тем более, когда опасность настолько реальна.

— Я отправлюсь не одна. И мы не разлучимся — мы примемся за одно дело, каждый со своей стороны. Вы тоже очутитесь в опасности, Гавриил Модестович. Но я не сомневаюсь, что общими усилиями сможем ей воспрепятствовать. И да поможет нам бог.

— Да поможет нам бог, — ответил инспектор и отступил на полшага. Затем обратился уже громче ко всем остальным: — Соберите всех, кто в силах тащить сани. Лошадей не брать. Найдите тёплую одежду, сколько сможете. Сойдёт всё — одеяла, тулупы, валенки, шапки. Внутри дети, и им уже холодно и страшно. Мы не знаем, сколько их, но обязаны помочь всем.

— Мне тоже понадобятся сани, — распорядилась я. — И непременно большие куски ткани. Возможно, придётся ловить малышей, прыгающих с высоты.

— Но сани не пройдут! — закричал Савелий. — Там, под самым мостом — полынья! Лёд весь в трещинах! Да и всюду провалиться на раз-два можно!

— Значит, нужна лодка и хотя бы один человек, кто хорошо знает реку.

— Не проберётесь вы, барышня… — буркнул машинист. — Только погубите себя…

— Идите за инспектором, — твёрдо заявила я. — Ваша задача — не дать упасть вагону и попытаться открыть двери. Я же пойду прямиком под мост и попробую вызволить детей из окна. Там ведь есть окно.

— Есть, но совсем небольшое…

— Дети пролезут, — решил инспектор. — В остальном будем действовать по обстоятельствам. За работу.

Мы ещё встретились с Вяземским глазами. Возможно, он хотел, чтобы я передумала, отказалась от своей идеи. Но мы оба знали, что этого не произойдёт. Никто из нас не отступится, каким бы жестоким не выглядело предстоящее испытание.

— Савелий, ты пойдёшь со мной, — сказала я и прибавила: — Если не боишься.

— Ради вас, сударыня, ничего не испугаюсь, — ответил Игнатов и выпрямил спину. — Зазорно бояться, когда такая барышня сама себя не щадит. За вами пойду, Пелагея Константиновна, хоть на край света.

— Прекрасно. Тогда найди рыбаков, багры, лёгкую лодку и сани. Всё, что нужно. И поскорее.

— Будет сделано! — с этими словами обходчик без раздумий полетел исполнять веленное.