Связанные сердца

ГЛАВА 2

ХАНТЕР

Пол моего просторного кабинета стерт до блеска от бешеной ходьбы. Это все, что я делал в последнее время. Ходил взад-вперед. Обдумывал. Вел переговоры. Угрожал. С каждым днем на моем пути воздвигается все больше стен.

Я истощил себя до полусмерти, пытаясь разрушить эти преграды. Мы охотимся на призрака, говорящего загадками, сталкиваемся с кризисом веры в наших уставших командах и медленно раскалываемся под давлением страны, отчаянно нуждающейся в ответах.

Так много смертей.

Пролилось бесчисленное количество литров крови.

Боль. Разбитое сердце. Горе.

Все было напрасно. Каждая зацепка заводит в новый тупик. Новые проблемы. Вопросы без ответов. Черные дыры недостающей информации и денег, льющихся коту под хвост.

Я теряю контроль над этим беспорядком.

Более того, я теряю ее.

Поправляя свой полосатый синий галстук, я выхожу из кабинета и направляюсь по коридору в логово Тео. Я не утруждаю себя стуком. В его пещере почти непроглядная тьма, жалюзи окутывают его темнотой и удушающим теплом.

В углу комнаты на диване под одеялом свернулся комок. Я беру недопитую чашку кофе с его стола и опрокидываю ее на храпящую, свернувшуюся калачиком фигуру.

— Ауууч!

— Просыпайся, просыпайся, Спящая красавица.

Тео выпрямляется, с его массы светло-русых локонов капает несвежий кофе. На нем та же фланелевая рубашка и синие джинсы, что и три дня назад, помятые и в пятнах.

— Какого хрена, Хантер?

— Я плачу тебе не за то, чтобы ты спал.

Со стоном он откидывается на спинку дивана.

— Ты платишь мне не за то, чтобы я работал двадцать четыре часа в сутки. Впрочем, это меня не останавливает. Я хочу прибавки к зарплате.

— Разве мы не все этого хотим?

Я отступаю прежде, чем он успевает нанести измученный хук правой. Тео вытирает лицо своей зелено-красной рубашкой, надевает черные очки и, прищурившись, смотрит на меня ясными голубыми глазами.

— Ты закончил составлять последний отчет Киры Джеймс из департамента разведки?

Он направляется к своему заваленному бумагами столу.

— Да.

— Харлоу спрашивала меня о последних новостях. Я хотел бы иметь возможность дать ей лучший ответ, чем в прошлый раз.

— Ответ не изменился, — ворчит он. — Кира была серой мышкой, до мозга костей. Набожная христианка, без детей или заметных связей. Испарилась в никуда.

— Если бы я хотел перечитать последние четыре отчета, которые я уже прочитал, я мог бы обойтись без поездки сюда.

Он бросает на меня сердитый взгляд.

— У меня ничего нет, Хант.

— Ну же. Дай мне что-нибудь, чтобы я мог предложить ей.

— Я не могу завернуть пустую коробку в гребаный красный бант и назвать это результатом. У нас ничего нет.

— Блин, а я-то думал, ты Санта-Клаус.

— Хоу-хоу-хоу, черт возьми.

Усаживаясь за свой стол, Тео перезагружает огромное количество компьютерных экранов. Стопки документов, разбросанные стикеры и пустые контейнеры из-под рамена захламляют его рабочее место.

С момента обнаружения часовни в Нортумберленде мы работали не покладая рук. Потребовалось почти две недели, чтобы обработать и отправить все улики в штаб-квартиру. Место было вычищено, но мы все равно нашли следы двух ДНК-сигнатур.

Обе неизвестны.

Печально известные Майклсы.

Не говоря уже о раскачивающемся задушенном трупе. Это само по себе было трахом по голове. Используя стоматологическую карту, мы идентифицировали вымышленную миссис Майклс и сопоставили с ней один из профилей ДНК. У нас также есть имя.

Розетта Стоун исчезла в конце семидесятых после работы в ныне снесенном детском доме. Тогда ей было шестнадцать. С этого момента Розетта прекратила свое существование.

Никаких записей о браке, заявлений на ипотеку, банковских счетов. Ничего. Она сбежала из того приюта и исчезла. Миссис Майклс родилась из этой зияющей черной дыры, приняв совершенно новую, фальшивую личность, чтобы скрыть свои преступления.

У нас есть тело пропавшей женщины, обвиняемой в пособничестве преступлениям серийного убийцы и насильника, и ДНК призрака. А мы тут стоим с голыми яйцами, без понятия и без единой зацепки.

— С кем мы можем поговорить из этого приюта? — Я размышляю вслух. — Нам нужен кто-то, кто подтвердит личность Розетты.

Тео делает глоток из кружки и, поморщившись, выплевывает остывший кофе обратно. Он прямиком направляется к своей кофеварке, чтобы приготовить столь необходимую свежую чашку.

— Файлы были сожжены, когда он закрылся. Ты знаешь, как это делается. Мы до сих пор находим массовые захоронения тех правительственных адских дыр, что работали в те годы. Все там было чертовски коррумпировано.

— У нас что, нет единого имени?

— Он был снесен в девяностых годах, столкнувшись с дюжиной различных судебных исков и обвинений в насилии. Руководство снесло его бульдозером и удалило все следы его когда-либо существования.

Сильная боль отдается у меня за глазами из-за очередной надвигающейся мигрени. Я не смогу дать ответы Харлоу в ближайшее время.

— А как же сестра Киры? — Я устало вздыхаю.

Тео берет папку и машет ею в воздухе.

— Она согласилась дать интервью для нашего расследования, чтобы рассказать все.

Проводя рукой по своему зачесанному назад пучку, я хлопаю его по плечу. Полицейское расследование убийства Киры было в лучшем случае тухлым. Нам повезет если, они что-то упустили.

— Организуй это. Я сам возьму у нее показания.

— Уже сделано, — рассеянно отвечает он.

— Когда?

— Она вылетает в Лондон в конце следующей недели.

— Идеально. Хорошая работа.

Брови Тео сходятся на переносице.

— О, эмм... Что ж, спасибо.

— Тебе не обязательно выглядеть так, будто я только что предложил тебе пробежаться голышом по Оксфорд-стрит.

— Это было бы менее удивительно, чем то, что ты поблагодарил меня.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но мои ноги приклеиваются к ковру прежде, чем я успеваю прокрасться обратно в свой кабинет. Чувство вины пронзает мне грудь.

— Я действительно такой ужасный?

Тео ударяется лбом о стол.

— Ты серьезно спрашиваешь меня об этом?

— Очевидно, что да.

— Ты всегда был придурком, Хант. Но последние пять лет доказали, что ты еще и бессердечный сукин сын.

Я сжимаю и разжимаю руки по бокам.

— Дело никогда не было в тебе. Все, что я делал, было ради этой компании.

— Включая принесение в жертву своей семьи?

— Я никого не приносил в жертву, — огрызаюсь я на него. — Я сохранил вам всем жизнь. Даже когда ты не хотел жить.

Вылетев из офиса, я не даю Тео возможности ответить. Он всегда был короткозорким. Его существование вращается вокруг решения одной головоломки за другой, изо дня в день, чтобы он чувствовал себя живым.

Сэйбер не был бы тем, что есть, без его неустанной работы. Я ценю этот факт. Но простая истина заключается в том, что кто-то должен время от времени пачкать руки в крови.

Это моя работа.

Это дерьмовая роль.

Я принимаю трудные решения, поэтому никто другой не должен этого делать. Если бы я не был готов к всеобщему вниманию, мы все были бы уже мертвы. Бремя ответственности тяжело лежит на моих плечах. Это бремя я несу в одиночку, или, по крайней мере, я нес.

Харлоу — первый человек, который видит меня за тщательно продуманным профессиональным обликом, который я ношу. Ей хватило одного взгляда на мое выступление, и она разорвала его в клочья, не произнеся ни слова.

У меня в кармане жужжит телефон, и я с усталым вздохом отвечаю на входящий звонок Энцо.

— В чем дело? — спрашиваю я.

— Хант. У нас проблема. Мне нужно, чтобы вы отправили в больницу транспорт и группу агентов.

Я упираюсь рукой в стену.

— Харлоу в безопасности?

— Она в безопасности. Какой-то мудак разбил машину, пока мы были внутри, и оставил дурацкое сообщение. Нам нужно подкрепление.

Быстро влетев обратно в кабинет Тео, я щелкаю пальцами, чтобы привлечь его внимание, и выдаю быстрые инструкции. Он переходит к действию, забыв о наших острых колкостях.

Бекет и остальные члены команды "Анаконды" проводят разведывательную операцию в центре Лондона. Нам заплатили кругленькую сумму за расследование дела всеми любимого политика, подозреваемого в финансировании сети торговцев людьми.

— Держитесь, команда приближается. Какое сообщение?

Фотография приходит в виде текстового сообщения. Я тихо ругаюсь. Это какой-то пиздец. Тео смотрит через мое плечо и бледнеет.

— Что за черт? — бормочет он.

— Достань записи с камер наблюдения с той парковки, — приказываю я ему. — Мне нужны имена.

На другом конце телефонной линии я слышу прерывистое дыхание на заднем плане. Энцо ругается и вешает трубку, прежде чем я успеваю наорать на него. Я узнаю звук, по которому Харлоу выходит из себя.

Бесчисленные ночи, проведенные с ней, спящей в моих объятиях, наделили меня дерьмовой способностью чувствовать ее страдания. Энцо обычно присоединяется к нам, даже когда я говорю ему проваливать. Ее кровать — единственное место, где ему удается хоть немного поспать в эти дни.

— Хант, — зовет Тео. — У меня есть запись с камер наблюдения больницы. В поле зрения камеры нет машины Энцо, но у нас есть три человека, которые въезжают в гараж в этот момент.

Я наклоняюсь над ним, чтобы взглянуть. Он прав, у нас нет четкого снимка машины или того, кто это сделал. Две медсестры средних лет и невысокий, полный мужчина приходят и уходят, но они выглядят как рабочие, а не как сумасшедшие, способные на такое.

— Ты думаешь, это сделал кто-то из них? — недоумевает он.

— У нас нет конкретных доказательств.

— Я все равно запущу распознавание лиц и достану их записи. Больше никто не входил и не выходил через ворота.

— Это должен быть один из них. Позвони Хадсону и отправь его забрать их за нанесение ущерба и домогательства.

— Тебе не кажется, что это немного опрометчиво? — Тео беспокоится.

— Кто-то угрожал жизни Харлоу. Мне насрать, опрометчиво это или нет.

— Мы уже разозлили Суперинтенданта в этом месяце, — рассуждает он. — Она готова прекратить это дело без того, чтобы мы арестовывали невинных людей и еще больше раздражали ее.

— Я не собираюсь рисковать тем, что им это сойдет с рук. Если эти люди невиновны, то им нечего скрывать.

Тео кивает, поджав губы.

— Прекрасно.

Мы сидим в напряженной тишине, ожидая новостей от команды. Будильник на его столе тикает. По прошествии получаса я снова набираю номер Энцо с нетерпеливым рычанием.

Ничего.

Я убью его сам.

— Этот ублюдок не отвечает на звонки. — Я набираю другой номер. — Он знает, что я ненавижу, когда меня игнорируют.

— Как и все мы, — комментирует Тео.

— Следи за своим тоном. Мне нужны полные досье на всех троих этих людей. Имена, адреса и любая связь с Майклсом или Харлоу.

Он устало отдает мне честь.

— Да, босс.

Линия соединяется, и Бекет лает приветствие. Я слышу гул двигателя его машины, но его прерывает истерический плач на заднем плане. Харлоу.

— Он нашел меня, — икает она сквозь рыдания. — Я грешница. Он нашел меня. Я грешница.

— Я тут немного занят, — говорит Бекет.

— Новости?

— Мы в двадцати минутах езды от дома. Никаких признаков слежки или каких-либо репортеров. Думаю, мы вне подозрений.

— Включи громкую связь.

Раздается слабый щелчок.

— Продолжай.

— Харлоу? — Настойчиво спрашиваю я. — Я знаю, ты слышишь меня, милая. Ты в безопасности. Бекет отвезет тебя домой.

Это мучительно — звук ее ужаса. Я ни черта не могу сделать отсюда. Она вне моей досягаемости и не реагирует.

— Это был не он, Харлоу. Это просто какие-то панки разыграли глупую шутку. Он тебя не нашел.

Она по-прежнему не отвечает, слишком занята повторением своей безумной мантры снова и снова. Я вытаскиваю из волос резинку и сжимаю в кулаке длинные пряди, отчаянно пытаясь пролезть через телефон.

— Энц? Ты там?

— Да, — резко отвечает он. — Какие последние новости?

— Система видеонаблюдения не работает. У нас в зоне досягаемости трое подозреваемых, но никаких улик. Хадсон забирает их для допроса.

— Зачем кому-то это делать?

— Именно это я и собираюсь выяснить.

Тео показывает мне поднятый вверх большой палец со своего рабочего кресла. Он вошел в систему на нашем защищенном сервере, отслеживая драгоценный "Мустанг" Хадсона, когда тот проезжает через центр Лондона, направляясь прямиком в больницу.

Этот человек намного лучше ищейки и с большей вероятностью разорвет своих жертв в клочья голыми зубами. Надеюсь, я прав, и это сделал один из тех рабочих, или мы посылаем наемного убийцу за тремя невинными людьми. Не лучший мой ход.

— Отправь Лейтона домой присмотреть за Харлоу, — требует Энцо. — Помести подозреваемых в изолятор, пока я не приеду в ШТАБ.

— Замени меня здесь, — предлагаю я вместо этого. — Я возвращаюсь домой.

— Ты? — спрашивает он.

— Я нужен Харлоу. Она на первом месте.

Ее хныканье затихает, сменяясь облегченным вздохом.

— Хантер, — удается выговорить ей.

Я чуть не падаю от нахлынувшего облегчения. Когда я слышу, как она плачет от страха, мне хочется расчленить кого-нибудь, и не в веселом смысле. Мне невыносимо сознавать, что кто-то так сильно напугал ее.

— Держись, любимая. Я скоро буду.

Отключая звонок, я ловлю на себе странный взгляд Тео, прежде чем снова выхожу из его кабинета.

— Что?

Он приподнимает бровь.

— Ты никогда не уступаешь контроль, даже Энцо.

— Мои приоритеты изменились.

— С каких это пор?

— С этого момента. Двигаясь вперед, семья превыше всего, и это именно то, чем Харлоу является для нас.