В активном поиске

Глава 15 — Вам тут не рады

Вика

Наглый. Самодовольный. Ненавистный.

Гоблин!

Улыбнулась мстительно и со всей дури шарахнула дверью, на все сто процентов будучи уверенной в том, что бородатый глобус скроется с моих глаз, смекнув, что ему тут не рады. Что он напрасно приперся на мой порог и ему ничегошеньки не светит. Совершенно!

Что я до сих пор горю от стыда, вспоминая ту ночь, когда дала себе слабину!

Да только не успела дверь с эффектным щелчком закрыться перед бесстыдным шнобелем Вельцина, как он одним лишь непринужденным движением руки оттолкнул несчастную створку, словно бы назойливую муху, и тут же уверенно шагнул на порог.

— Какая ты негостеприимная, Вика. Ай-я-яй!

— Ты не охренел ли? — охнула я, видя, как он скидывает с широченных плеч кожаную куртку, а с ног массивные замшевые ботинки.

— Я? Что ты. Конечно, нет.

— Вышел вон отсюда! Я тебя не приглашала, — указательным пальцем ткнула я на выход, стараясь не истерить и говорить твёрдо, уверенно и ультимативно.

— Так пригласи, Вика, — улыбнулся он, привалившись спиной к двери и чуть откинув голову назад, сканируя меня ленивым взглядом притаившегося хищника, пока по моей спине крались табуны мурашек.

— Тебе корона не жмет, Вельцин?

— Да нет вроде бы, нормально, — облизнулся он, а затем повернулся и медленно закрыл замки на двери, давая мне понять абсолютно точно, что никуда уходить не собирается.

Вот же скотина!

— Ты меня с кем-то перепутал, если думаешь, что тебе что-то здесь обломиться.

— И ты меня тоже с кем-то перепутала, если думаешь, что я пришел сюда просто так, чисто посмотреть в твои блядские глаза, Вика.

Наши взгляды столкнулись, вышибая искры. А у меня сердце где-то в горле забилось. И низ живота, помимо воли и совершенно иррационально скрутили жаркие судороги. И руки затряслись. Ведь он добивал меня технично.

— Я скучал. А ты?

— А я каждый день в церкви свечку ставила, чтобы забыть ту ужасную ночь, знаешь ли.

— И как успех?

— Успешный.

— Это плохо, Вика. Потому что в таком случае придется освежить тебе память. Не одному же мне помнить, как сладко ты кончала на моем члене. Как громко стонала, когда я жестко трахал тебя. Как слезно просила не останавливаться, — и вдруг отлепился от двери, решительно делая шаг в мою сторону. А у меня внутри все аж задрожало. Я отступила. И чуть было не бросилась спасаться бегством. Куда? Да хотя бы в окно!

— Убирайся из моей квартиры, — зарычала я, пока вскипячённая его словами кровь неожиданно сильно застучала по вискам.

— И ты правда этого хочешь, Вика? — продолжил он красться ко мне, пока я пятилась от него.

— Я сказала — вон!

А дальше всего лишь один рывок. Резкий на себя. И поворот на сто восемьдесят градусов вокруг моей оси. И вот уже я стою прижатой грудью к стене, так что не повернуться и не вырваться, а за моей спиной вплотную ко мне прижимается он — мужчина, которого я, кажется, ненавидела больше всех на свете. И потирается о меня своим очевидным стояком.

Боже, помоги!

Одной рукой Вельцин жестко удерживал меня у стены, а другой прихватил за подбородок и неумолимо поворачивал лицо к себе, сдавливая щеки с такой силой, что мне просто пришлось открыть рот. И все это только для того, чтобы уже через пару секунд впиться в меня диким, жадным поцелуем. Языком толкнуться внутрь. И начать накачивать меня собой.

Я тут же замычала ему в губы и протестующе задергалась.

— Пусти!

Но он только утробно зарычал, целуя и все также одной рукой жестко удерживая меня за шею и подбородок, а второй уже задирая на мне подол платья. И выжигая короткий ожог прикосновением к ягодицам.

А затем стянул трусики. Лишь немного. Оставляя их держаться на середине бедра.

Я в последний раз попыталась отчаянно рвануться прочь, но меня только еще сильнее вжали в стену и буквально изнасиловали рот, таким ненасытным был его поцелуй. А в следующее мгновение пальцы Вельского пробежались по моим складочкам, и мне захотелось в голос разрыдаться.

Потому что я была уже совершенно готовой для него. Мокрой. Разбухшей. Пульсирующей в ожидании его вторжения.

Стыд. Позор. И иже с ними!

— Плохая девочка, — зашипел мужчина и надавил на клитор. А мои колени вмиг ослабли.

— Насиловать будешь? — прохрипела я, с ужасом понимая, что ненавижу свое предательское тело. Ведь оно все помнило. Все, что этот мужик с ним творил. И хотело пережить это снова.

Вот так разнуздано. Грязно. Абсолютно непотребно, чтобы его отымели.

— Буду, — куснул он меня за нижнюю губу, всосал ее в себя, а затем рванул ремень на брюках со словами, — и тебе это понравится, Вика. Обещаю.

— Нет! — повела я бедрами и взвилась на носочки, чувствуя, как его раскаленная головка оставляет влажный след на моих ягодицах.

— Да..., — прошептал он мне на ухо и скользнул языком по мочке.

А затем, глядя мне прямо в глаза, достал из кармана пакетик с защитой, надорвал его зубами, в секунду раскатал латекс по стволу. Лишь пару раз провел членом между моих ног, размазывая мою смазку и скалясь мне в лицо, а через секунду жестко засадил мне на всю длину.

— Ненавижу тебя, — прошептала я, припечатывая его раскаленным от ярости взглядом и приказывая себе не стонать от того, как меня в мгновение снесло кайфом от его вторжения.

— Ненавидь на здоровье, — улыбнулся он мне в губы и принялся размашисто вколачиваться в меня, пока я стояла перед ним вот так: распятая у стены и со спущенными трусами до колен. А он рычал, жрал мой рот, толкался в него своим языком, грязно лапал одной рукой грудь, а затем влажно растирал клитор.

А я с ума сходила, на полной скорости несясь в пропасть, навстречу приближающемуся оргазму. Меня мелко трясло. Я захлебывалась раскаленным дыханием. Я рвала глотку, глотая стоны. И стремительно улетала из этой реальности с каждым жестким толчком члена в меня.

— Кончай для меня, — шипел он, впиваясь зубами в мое плечо и шею. И явно оставляя на них свои гадские следы.

Он меня, словно животное, метил.

— Пошел ты к черту, Вельцин, — закатывая глаза, шептала я почти в беспамятстве.

— Кончай! Я! Сказал!

Он чуть придушил меня, и я в моменте разлетелась на куски. Ноги подогнулись, превращаясь в желе. Тело прошила раскаленная огненная молния чистейшей похоти и невероятного по силе наслаждения. Я беззвучно закричала, чувствуя, как по моим щекам бегут слезы. И я бы рухнула на пол и растеклась у ног Вельского слабовольной лужицей, если бы он не удержал меня своими сильными ручищами. И все это время, пока я билась в экстазе, он лишь легонько покусывал мои губы, но не двигался, давая мне возможность сполна и окончательно потонуть в этом бездонном омуте под названием «оргазм».

И только когда я немного затихла, мужчина подхватил меня под живот и понес вперед, пока не добрался до дивана, стоящего в гостиной. Там он перекинул меня через подлокотник, задирая платье так, что вся задница оголилась. Но трусики не снял. Лишь звонко шлепнул по ягодице и вновь вставил мне, переходя сразу же на бешеный темп.

— Хорошая моя плохая девочка, — рычал он, пока вдалбливался с хлюпающими, совершенно бесстыдными звуками в мою киску. Бился яйцами о мои мокрые складочки. А затем сжал ладонями ягодицы, на максимум разводя их в стороны, и с шипением последние разы вонзился в меня.

А я чувствовала, как он часто и глубоко дышит. Как налился кровью и запульсировал его член. Как он намотал на свой кулак мои волосы и дернул на себя голову, с каким-то бешенством смотря в мои пьяные глаза.

Пока по его лицу проходила судорога, рвущего тело на куски, кайфа.

Он все время смотрел...

— Сучка ты, Вика, — едва слышно прохрипел он, а дальше наконец-то вышел из меня. Прошелся ладонью по киске — зашипел сдавленно. Снял с члена презерватив, завязал его узлом и деловито пошагал на кухню.

Я слышала, как открылась дверца шкафа, как он выбросил защиту в мусорное ведро. Как налил себе из графина воды и жадно ее выпил. И все это он совершал пугающе беззаботно, пока я сама собирала себя по частям.

Одергивала платье, поправляла на себе белье и усаживалась на диван, вся нервно вибрируя от шкалящего перенапряжения. И стыда!

Через минуту этот гад вернулся. Встал в проеме, уперевшись мощным плечом в дверной косяк. Член в трусах, трусы в штанах. Улыбается. Мальчик-зайчик, ни дать ни взять.

Смотрит на меня только все также по-звериному. Исподлобья. Голодно. А у меня паника бурлит в горле, рвется наружу, приказывая обрушить на него весь свой гнев. Все матерные слова, которые я только знала. А затем взять что-то потяжелее и хорошенько пройтись по его невыносимой лысой башке.

Я еще никогда никого в жизни так органически не переваривала, как этого гребаного мужика.

— Повторим, Вик? — беззаботно произнес он, а у меня в голове случился ядерный взрыв.

— На хер послан! — рявкнула я.

— Ну, как скажешь, — кивнул Вельцин и сыто облизнулся, отчего у меня, кажется, окончательно сорвало башню.

— Убирайся отсюда!

— Ок.

— И никогда более не смей соваться. Ты понял?

— Не вопрос, — покладисто поднял он руки вверх, затем развернулся, обулся, оделся и вышел за дверь.

А я поджала под себя ноги, уткнулась лицом в подушку и наконец-то позволила себе разреветься. Но не оттого, что со мной сделали. А оттого, что моему телу это понравилось. Очень!

Боже, в кого я превращалась рядом с ним? И что же мне с этим всем кошмаром делать?