В активном поиске

Глава 27 — Торжественно клянусь!

Влад

Вот же сучка!

О, а сколько красочных эпитетов и заковыристых имен я дал этой ведьме в дырявых трусах за последние пару дней? Не счесть. Кем она только не была в моих мыслях? Но я держу пари, что если уж Снежана и не начинала день с активной икоты, то должна была хотя бы двадцать четыре на семь ходить с пылающими ушами, так рьяно я вспоминал ее персону и проходился по ней в нелицеприятном ключе.

Нет, ну, потому что какого хера вообще?

Влада Градова со школьной скамьи так не динамили. Помню, в классе восьмом я подкатил к девчонке на два года старше меня и закономерно получил по щам, образно говоря. Нет, конечно же, я ее через год все-таки дожал и завалил, но обида была и недоумение — вот почти как сейчас. Когда продираешь шары, между делом такой сытый и довольный, думая, что вот, прямо с утра, под боком обнаружится горячая и желанная до трясущихся коленей девушка. А я ее скручу в позу поудобнее и трахну до искр из глаз. А она будет сладко стонать подо мною, закатывать глаза от кайфа и бесконечно просить: «еще!».

И вот уже в мой сладкий сон ворвался женский голос. Разорвал его своими интонациями. Разбудил, обещая столько всего запретного и с пометкой строго двадцать один плюс.

М-м-м...

— Мужчина! Мужчина, поднимайтесь!

— Иди сюда, моя хорошая, и подними все, что хочешь, — пробурчал я, причмокивая, и потянул вперед руки, не открывая век, стараясь нащупать свою добычу, заграбастать к себе и снова сойти с ума. Вместе!

— Мужчина, а ну, вставайте! Кому говорю?

— Один поцелуй, и все встанет, обещаю.

— Мужчина, ну как вам не стыдно, а?

— Ни капельки! Иди сюда...

— Прикройте срам, хотя бы!

— Это не он, но если ты подойдешь ближе, то я покажу тебе, что такое настоящий срам, детка.

— Так, гражданин, или вы встаете, или я буду вынуждена вызвать сопровождение!

Чего?

Я, услышав подобный бред, даже один глаз приоткрыл и уж было возмущенно наехал на свою учительницу, мол, ну какого художника кайф обламываешь. Да только картинка засбоила, а вместо охренительно прекрасной Снежаны, передо мной, уперев руки в бока, стояла уже знакомая мне проводница. На голове вместо волос — химия невообразимого баклажанного цвета, губы выкрашены в ярко-морковную помаду, а веки пугающе измазаны голубыми тенями.

Мать моя женщина!

Я мог покляться, что если бы моя нервная система была не настолько крепкой, какой являлась, то я в тот же момент, как увидел эту невероятную, но увы, сомнительную красоту остался бы заикой до конца дней своих.

Жизнь — боль.

Все повяло…

Ну а дальше оказалось, что поезд приедет на нужную мне станцию уже через минуту. И я, грешным делом, уверовав в то, что отжарил давеча Снежану так, что она ни в жизнь не захочет по доброй воле расстаться с моим членом, не обратил внимание на то, что вещей девушки уже и нет в купе. Я все, дебил, списал на то, что она, возможно, ушла в туалет, дабы привести себя в порядок с утра пораньше.

Сидел, олень, ждал ее, словно верный пес, улыбаясь во все тридцать два зуба и планируя дальнейшие развесёлые каникулы, но уже вместе с ней на пару. В основном в горизонтальной плоскости и голыми, естественно.

Ну а чего теряться? Я смирился с тем, что ее хочу до безобразия. Она меня тоже, тут без вариантов. Трусы эти дебильные со счетов списали. Чай не взбредет теперь в ее очаровательную головку шальная мысль, что я ее суженый-ряженый, которого нужно срочно, если надо, то на буксире, тащить под венец.

Но когда состав остановился, а Снежана так и не появилась на пороге купе, до меня наконец-то дошло, что дело пахнет керосином. Я свои пожитки похватал и, не думая ни о чем более, припустил на выход, высматривая каштановую макушку в разношерстной толпе.

А когда нашел, то лишь увидел, что она села в такси и укатила в неизвестном направлении.

Конечно, меня от такого поворота дел бомбануло. Не по-детски! И я даже пару дней думал, а не пошло бы оно все, собственно, в задницу. И Снежана эта со своим сочным телом и глазами, словно бы смотрящими мне прямо в душу. Хотя какие, к черту, могут быть глаза, когда за одно лишь прикосновение к ее охренительным сиськам можно было бы душу дьяволу продать?

А-а-а!!!

Короче, дилеммой я мучался недолго и спустя всего пару дней пробил-таки госномер того самого такси, что повезло ее в неизвестность. Благо с памятью у меня всегда было все в порядке, а потому нужные цифры и буквы отпечатались в моих мозгах намертво.

Ну а дальше дело осталось за малым: и вот я уже знаю, в каком именно отеле остановилась звезда пленительного счастья. Попёрся туда, баклан недобитый, с карманами, набитыми презервативами. Думал, что всю ночь буду драть эту ведьму, ругая ее за то, что она сбежала от меня.

Душу отведу!

Ага, отвел. Три раза отвел и еще один — серединка на половинку.

Но хуже всего было даже не то, что эта охренительная мымра с самым сексуальным телом во всей вселенной дала мне отставку и вдруг припомнила нашу первую ночь, тыча мне под нос мою же трусливую ложь. Хер бы с ним! Меня в тот момент больше парило другое: что я был в одном шаге оттого, чтобы силой запихать Снежану в ее номер, а дальше пусть сколько хочет, топает ногами и говорит, что я плохой и нехороший.

Все тлен, лишь бы мой член в это время был в ней.

Жестко. Ритмично. Глубоко!

Я даже не слушал, что она там лопотала грозно, хмуря брови. Кажется, послала меня на хуй и даже заявила, что я не мужик, а жалкий членонос. Пф-ф-ф, обычная словесная диарея бабы, у которой все идет не так, как она себе напридумывала.

Знаем, плавали.

Но — удивительное дело! Если она меня своим монологом, про честь и достоинство после всего одной спьяну проведенной ночи, где я ей каким-то образом вдруг был что-то там должен, тупо взбесила. То теперь, спустя всего лишь несколько дней, я жевал губу и размышлял, как могу, безболезненно для своего эго, снова подкатить к этой училке свои шары.

И пока ничего толкового не придумал. В голову лезла откровенная дичь, если не сказать больше.

Но я, черт возьми, ее хотел. Пришлось просто принять это за неизменный и свершившийся факт. Потому что меня с ней вставило. Капитально так, что от оргазма душу из тела выбивало на раз и она парила, обдолбанная просто невзъебенным наслаждением, где-то за гранью реальности.

Не девушка, а пушка. И я готов был пообещать ей все на свете, все что угодно, лишь бы снова попасть в ее трусы. Пусть даже уродливые с дыркой на заднице. По херу! Главное, быстрее!!!

Потому что маразм мой с каждым днем крепчал. Ночью мне снилось, как я трахаю Снежану. Днем я только и фантазировал, как буду трахать Снежану. А по утрам и вечерам я дрочил на то, как уже трахал Снежану.

Как видите, Владик немного ебанулся.

Но мало мне было головняков, так тут еще и брат двоюродный мне на уши присел с какой-то дичайшей ересью.

— Влад, завтра ко мне приезжает новая учительница для Насти.

— Я очень рад за вас. Надеюсь, что этот боец продержится дольше остальных, — нахмурился я, видя, как по-прежнему въедливо смотрит на меня Вадим. — Или чего ты от меня еще ждешь?

— Я жду от тебя благоразумия, Влад.

— Куда тебя понесло, Воронцов? — меня аж перекосило от подобного заявления.

— Девушка, которую я нанял, очень компетентная, она не только грамотный педагог, но еще и дипломированный детский психолог. А также она очень красивая, если не сказать больше.

— И?

— И я запрещаю к тебе к ней подкатывать. Это ясно? Я не собираюсь терять ценный кадр только потому, что тебе приспичит разок ей присунуть. Собирай потом разбитые после тебя сердца, да уговаривай остаться...

— Да сдалась мне твоя учительница, — фыркнул я, а сам про себя подумал, что мне нужна только одна, но конкретная — Снежана Денисовна Романова. На остальных мне плевать с высокой горы. Совершенно!

— Я не шучу, Влад. Уж знаю, что ты ни одной юбки не пропускаешь.

— Ну прям герой-любовник, — рассмеялся я, но Вадим все также полировал меня пристальным взглядом.

— Обещай!

— Да пожалуйста! — психанул я. — Могу даже клятву дать торжественно, если хочешь, то даже на крови, — дурачился я.

— На крови не надо. Слово мужика ты мне дал, этого будет достаточно.

— Не благодари, — кивнул я брату, а затем мысленно принялся продумывать план по завоеванию неприступной ведьмы.

Так, что там надо, чтобы она растаяла и потекла? Ну, кроме очевидного.

Цветы. Дорогой ресторан. Нет! Лучше! Хорошо было бы белоснежную яхту арендовать и в море на пару дней Романову вывезти, где она от меня уже никуда не денется.

Да, вот так хорошо...

Осталось теперь только до завтра дожить.

Ночью спал на нервяке. Искрутился страшно. Все кошмары снились, где Снежана Денисовна, собственно, слала меня лесом и вообще уже вышла замуж, да нарожала семерых по лавкам.

А я в пролете. И трусы бракованные оказались. Прохудились же на заднице, вот и мазали, стреляя куда попало. Ужасы, короче!

Проснулся в холодном поту. А затем встал и, кряхтя и потирая виски, поплелся в душ, чтобы там выполнить первый пункт в своем уже устаканившемся за последнюю неделю распорядке дня. А именно: подрочить с мыслями о прекрасных, упругих и наливных... глазах моей учительницы.

Хорошо!

Ну почти...

А дальше я, приятно взбодренный, двинул собираться. Оделся с иголочки: костюм, белая рубашка, часы на запястье, туда же немного любимой туалетной воды. И в путь, чтобы уже через пару часов быть готовым во всеоружии.

Я арендовал роскошную двухпалубную итальянскую яхту с полноценной и комфортабельной спальней на борту, из иллюминаторов которой открывался шикарный вид на воду. Именно на этой белоснежной красавице я и планировал выйти в море вместе с Романовой минимум дня на два, а то и все три, чтобы вдоволь восполнить дефицит нашего общения.

Конечно, купаться еще было слишком рано, но мы могли бы поохотиться за дельфинами и пройтись вдоль берега Черного моря, любуясь бухтами и утесами. Снежана бы от подобной идеалистической картинки определенно бы растаяла, развесила уши и позволила мне все.

С таким четким планом, а еще с огромным букетом алых роз наперевес, я и вошел снова в холл ее отеля, предупредив брата, чтобы он не ждал меня к ужину. Остановился возле администратора и с улыбкой на устах произнес:

— Добрый день!

— Это мне? — женщина бальзаковского возраста по имени Тамара стрельнула глазами в сторону цветов, предназначенных моей учительнице.

— Нет, — потянул я и опустил розы пониже, убирая их с линии огня, — вы достойны большего.

— Ах, вы мне льстите, — облизнула она губы и отчаянно захлопала густо накрашенными ресницами. Матерая — с начесом такая, ей бы в синий перекрасится, и натуральная Марджори Симпсон бы получилась. Только что в габаритах поприличнее, но хорошего же человека должно быть много.

Тут я всегда за и ничего против не имею.

— Что вы? Даже в мыслях не было. Но я по делу.

— Я вас внимательно слушаю, — чуть понизила до грудного шепота женщина голос и подалась ко мне.

— Мне бы девушку позвать из триста шестого номера. Очень надо. Очень!

— Девушку? — недовольно поджала она губы, но тут же рассмеялась. — Ах, где же мои восемнадцать? Я бы любую переплюнула и в два счета увела бы такого красавчика из-под носа.

— Даже не сомневаюсь, — кивнул я. — Но давайте все же посмотрим триста шестой.

— Смотрю, смотрю... ах да, вижу. Подождите вон там, на диванчике у окна, я сейчас ее позову.

Ну я и расположился, где было сказано, внутренне готовясь к очередному посыланию на хуй и иже с ним. Наверное, меня снова наградят парочкой титулов, помимо почетного членоноса. Ставлю на мудозвона и дегенерата. А там уж как повезет.

И тут же мысленно в своей голове прокрутил все те слова, которые собирался сказать Романовой:

«Снежана, бла-бла-бла, я — сказочный долбаёб. Накосячил — да, но свою вину осознал. Полностью! Дай же мне шанс на реабилитацию, ибо без тебя мне свет не мил».

И ведь почти без откровенной лжи, правда?

Ну а какому мужику милый свет, если у него в штанах нон-стопом и двадцать четыре на семь колокольный звон? Он и спать мешает, и сосредоточиться не дает. И вообще, вредно это для здоровья. С ума же от спермотоксикоза сойти можно.

А потом на поминках что скажут?

Баба довела бедного святого мужика...

— Вон, мужчина у окна сидит — это к вам, — услышал я голос Тамары, которая спустя секунду, как заорет. — Мужчина!

Я с перепугу даже на месте подскочил, а потом по инерции вперед двинул, но тут же удивленно дал по тормозам и непонимающе проморгался. Какого художника тут происходит?

— Тамара, — наехал я на администратора, не отходя от кассы, — триста шестой?

— Так точно, — отдала она мне под козырек, а я снова всмотрелся в неизвестную мне женщину.

Красивая. Слегка за тридцать. Ухоженная брюнетка. Высокая. Такая, ну, из разряда «я бы вдул». Но, мать вашу, не моя! И вдувать я ей не хотел! Категорически!!!

Что за фигня вообще? Где моя училка?

— Девушка, — улыбнулся я той, — извините, произошла путаница.

— Жаль, — пожала она плечами, развернулась и пошла прочь.

А я снова попер к Тамаре, на этот раз намеренный разобраться, какого лешего мне выдают мой заказ.

— Тамара!

— Я!

— Снежана Денисовна Романова, номер триста шесть, живет в вашей богадельне уже неделю. Невысокого роста, с длинными каштановыми волосами. Фигуристая. Красивая до одури!

— Ах, ну все понятно..., — усмехнулась женщина и начала что-то печатать в своем компьютере, а я, недолго думая, протянул ей несколько крупных купюр.

— Где она?

— Знаете, уважаемый, возможно, что тут напрашивается ответ в рифму.

— Тамара!

— Ну а почему бы и нет? Караганда — отличный город, там жила моя первая любовь.

— Тамара!

— Ладно-ладно! Съехала твоя Снежана.

— Как съехала? — опешил я, а затем обошел вокруг ее конторку и уставился в монитор, где и вправду значилось, что Романова освободила свой триста шестой номер сегодня. Всего-то сорок минут назад!

— Ах, я ее же запомнила! — спохватилась Тамара, — Эта девушка не одна съезжала. Да-да. За ней иномарка дорогущая приехала. А там мужик за рулем! Роскошный такой: в костюме, в рубашке, в очках солнцезащитных. Он ей и багаж нести помогал, а потом усадил в свою бричку забугорскую и увез в неизвестном направлении.

— Мужик? — я в моменте скис, а потом шлепнулся задом на стул, стоящий у стены, и в полнейшем ахере уставился на начес Тамары, будто бы он был повинен в том, что избушка повернулась к лесу передом, а ко мне задом.

— Мужик! Ой, красивый! Такой уже в годах, с сединой, но это же самый сок. Это бабы со временем вянут и в изюм превращаются, а мужики — они как красное вино. Чем дольше выдержка, тем только лучше становятся.

Охрененно, конечно. Но мне-то, что с этим знанием делать?

У меня тут по плану яхта! Романова на белых простынях, и я между ее обалденных ног. Двигаюсь. Жадно. Бесконечно! А теперь, что значит?

Приплыли?

А-а-а!!!

— Тамара, а у вас номер телефона этой Романовой сохранился?

— Ну нельзя же так, мил человек! — всплеснула она руками, а сама покосилась на мой карман, из которого я уже доставал ей деньги.

Пришлось выложиться еще. Но оно того стоило. И вот я сжал в руке листок, на котором были выведены одиннадцать цифр номера телефона ведьмы, которая сбила мои мозги в блендере!

В полнейшем ахере...

Нет. Не так.

В полнейшем ахуе оставил цветы Тамаре, отписавшись брату, что все планы у меня пошли фигурально по женскому причинному месту, и вернулся в тачку. Зависал там минут тридцать, а то и больше, не понимая, что за голимая муть произошла. Что за мужик еще? Откуда он вообще выполз, блядь? И чего теперь? Мою Романову будет на все лады раскладывать какой-то седой тип, пока я оголтело стану предаваться дрочке утром, в обед, и вечером?

Да идите вы жопу!

А как же долбанные волшебные и священные трусы, которые я (Я, Карл!) стащил с аппетитной задницы Снежаны? Это что, ничего не значит?

А-а-а!!!

Схватил телефон, набрал номер ведьмы. Стер. Снова набрал, и так раз пять, пока не отшвырнул в гневе и рыча от себя трубку. А затем плюнул на все с высокой горы! Да пошло оно все! И Снежана эта тоже пошла.

Ну и пусть валит к своему седому папику. У него через три дня член стоять перестанет, будет эта ведьма локти кусать. А я? А я не сдохну.

Чай от этого еще никто не умирал.

Поднял руку повыше и резко опустил, а затем развернулся и дал по газам, злой, как сам демон преисподней. А там уж все дела, как из пулемета спорились. И место под стройку наконец-то нашлось идеальное, и цену за него запросили адекватную, и вообще все шло как по маслу.

А меня все равно все бесило до такой степени, что хотелось голову кому-нибудь открутить. Например, одной гадине, что смела смыться у меня из-под носа с каким-то сраным пихарем.

Сука!

В дом брата ввалился уже в полнейшем невминозе. Нет, ну реально же думал, что за день меня попустит и все пройдет. А оно вон что — разве что пламя не изрыгаю. Когда последний раз такое было?

Давно...

Ладно, может быть, поем от пуза, и легче станет. Открыл двери и вошел в столовую, где уже сидел брат, племянница и ее новая супер-пупер учительница, в сторону которой мне даже дышать было не позволено. Да и я торжественно поклялся ведь ее ни в какой плоскости не склонять.

— Добрый вечер! — гаркнул я и направился к своему месту.