В активном поиске

Глава 46 — Моя. Твой

Саша

Не знаю, что я больше всего хотел сделать в этот самый момент: обнять эту дурочку, наорать или выпороть ее как следует. Боялся сорваться. Боялся наговорить лишнего, потому что за последние несколько минут едва ли не схлопотал инсульт, инфаркт и кровоизлияние в мозг в одном флаконе.

И все только потому, что просто увидел эту женщину впервые спустя гребаный месяц, за который чуть не сдох. Без нее!

Первая мысль: «убью на хуй!»

Но потом попустило, когда увидел, с кем именно Крынская сидела за столом. Я хорошо был знаком с Калмановичем и знал, что он скорее сожрет собственные обосранные трусы, чем трахнет кого-то, кроме своей жены. Только это и спасло его зубы оттого, чтобы я их хорошенечко пересчитал кулаками.

Вот только суть дело не меняло. Вика корчила вид, что я не существую. Или противен ей, не знаю. Отвернулась и шлифовала внимательным взглядом свое отражение в панорамном остеклении ресторана. Будто бы и не было между нами ничего. Будто бы я даже кивка головы от нее недостоин. Взгляда, за который был готов отдать почку. Или сердце. Да насрать уже что, если честно.

Но вот это незримое доказательство того, что я и так знал — я ей не нужен, будто бы пуля, выпущенная в упор прямо в лоб, но не та, которая убивает, а так, которая словно гнойная заноза навечно застряла внутри. Вика улыбается, ходит на работу и живет своей жизнью дальше, даже не догадываясь, каким ебучим катком она прошлась по мне.

А я, еблан редкостный, думал, что наши отношения вышли уже на какой-то новый уровень. Что «просто секс» давно позади. Верил, что ей было со мной так же по кайфу, как и мне с ней: встречать закаты и рассветы, путешествовать, проводить вместе досуг. А оказалось, что Крынская просто искала удобный повод, чтобы дать мне отставку.

И я, клянусь, что продолжал бы держаться в стороне, как того и хотела Вика, если бы не вот это ее позорное бегство, и судорожно дрогнувшая спина, когда она влетела в уборную. Сначала глазам своим не поверил. А дальше сами ноги к ней понесли. Лишь успел наскоро извиниться перед своей спутницей и, проходя мимо Калмановича, попрощаться от лица Крынской.

— Натаныч, здорово, — хлопнул я того по плечу.

— Александр Григорьевич, здравствуйте, дорогой. Не признал вас так сразу. Прошу простить — прогрессирующая миопия мучает, а очки мне не к лицу, — постучал мужик себя по виску, пока я даже не вникал в суть его слов.

— Викторию Викторовну ждать не нужно. Я ее провожу.

— Благодарю вас! И позвольте отметить, что у вас отличный вкус! — откланялся еврей и припустил в сторону выхода, оставив на столике щедрые чаевые.

Пока я уже спешил дальше.

Перед входом в уборную тормознул и тяжело вздохнул, пытаясь хоть немного притушить вдруг сорвавшееся с цепи сердцебиение и суматошный пульс. Но тщетно.

Толкнул перед собой дверь и вошел внутрь, а через секунду рассыпался на части, не в силах смотреть, как любимая женщина плачет. И хуй ее знает почему! Я ведь сделал все, как она хотела.

Ушел.

Не задавал вопросов и не оспаривал ее решение.

И больше не вернулся!

А теперь как это все постичь? Протянул руку и развернул Вику на себя, не в силах терпеть ее боль. Переживая ее, как свою собственную. И потонул в бездонных глазах, в которых было столько отчаяния, что у меня весь матерный запал тут же пропал.

Дернул на себя. Укутал в свои объятия и ждал, пока она наревется вдоволь, с какой-то шкалящей безысходностью тиская пальчиками на груди мою рубашку. Пусть, делает, что хочет.

Это ведь МОЯ женщина!

Да, глупая. И да, не знает, чего хочет. Не умеет требовать. Не пробует поговорить. Только рубит сплеча бездумно, свято веря в то, что так будет легче. А теперь заходится плачем оттого, что сама же и накуролесила.

А ведь надо было всего лишь дать мне хоть какую-то жалкую, крошечную причину, по которой я бы мог нарушить данное ей слово. Придумать какую-то хрень. Блядь, да ведь у баб существует целый арсенал вот этих всяких примочек: позвонить, будто нечаянно набрала или написать какую-то хуйню по пьяни, будто бы ошиблась адресатом.

А я бы уже раскрутил все это так, как нам обоим было нужно. Ведь я ее любил. И скучал до ужаса.

Дурочка моя гордая.

— Пошли, — чуть сильнее сжал я ее в объятиях, а затем перехватил за ладошку, упорно потащив на выход.

— К-куда?

— Поговорить надо, Вик.

— Но меня Лев Натанович ждет, — хрипит она и едва ли ворочает языком.

— Не ждет, — рублю я, протягивая руку и отрывая из диспенсера парочку бумажных полотенец, подавая их Вике. И на душе при этом почему-то, помимо невыносимой боли, еще и до усрачки тепло стало. Потому что плачет эта женщина из-за меня.

А мне теперь от нее и слов не надо. С ума бы только не сойти, так распирает от неимоверного облегчения и счастья. Я голову сломал за этот месяц, гадая, нужен ли я еще Вике или уже все потеряно навсегда.

— А твоя, ну...?

— А мой юрист прекрасно поужинает и без меня.

— Ладно, — тушуется она, вытирая с глаз остатки слез, хотя подбородок все еще дрожит. Судорожно выдыхает, но от меня не вырывается, а послушно топает на выход, затем садится в салон моего автомобиля и, словно первоклашка, складывает руки на коленях, в ожидании того, что же будет дальше.

Я же завожу двигатель и трогаюсь с места, но уже на первом светофоре меня прорывает. А если бы я сегодня по чудесному стечению обстоятельств не приперся в этот сраный ресторан? Дальше бы подыхали, как два упертых идиота? Одна до хрена гордая, второй — слово мужика дал.

Ну, заебись!

— Усруся, но не покорюся, да Вика? — она вздрагивает и виновато опускает голову, но почти тут же идет в наступление.

— Не ори на меня!

— Я тебе еще и по сраке надаю за все эти пердимонокли!

— Так я еще и виновата?

— Нет, блядь, Вика — я виноват! — гаркнул я, и мы оба заткнулись. Я же уговаривал себя не тормозить в ближайшей подворотне и не задирать ее юбку до пупа, чтобы хорошенько оттрахать, выбивая все дерьмо из ее симпатичной головки.

Нам было необходимо просто доехать до моей квартиры. Спокойно. Без нервов, разборок и взаимных упреков. Ни хрена это не выход сраться и упорно перекладывать с больной головы на здоровую, потому что в создавшейся ситуации это путь в никуда. И вот наконец-то я зарулил на подземный паркинг собственного дома, встал на свое место и заглушил тачку.

Посмотрел выжидательно на Вику, надеясь, что она не начнет сейчас ни к месту истерить. Хотя и не верил, что эта женщина будет вести себя настолько дешево. И она меня не разочаровала. С высоко поднятой головой вышла из автомобиля и царственно поплыла на своих головокружительных шпильках по направлению к лифтам.

Зашла внутрь и вызывающе уставилась на меня заплаканными глазами. А я видел, как она нервничала. Как дрожали ее пальцы, тискающие ремешок на сумочке. Как рвано она дышала, не понимая, чего от меня ожидать.

Очередного секса без обязательств?

Но это же невыносимо. Да и я был не в силах и дальше трепать ее нервы. Шагнул ближе и, глядя ей прямо в глаза, произнес то, что думал не скажу никогда и ни одной женщине на этой планете.

Оценит ли? Сейчас узнаем...