В активном поиске

Глава 47

Саша

— Я скучал по тебе, Вика.

— М-м..., — дергается она как от удара.

— Чуть не сдох, веришь?

— Угу, — кивнула и отвернулась, поджав губы и смахивая с ресниц очередную слезинку.

— Знаешь почему?

— Нет...

— Потому что я люблю тебя.

Всхлип. Жалобный стон. И моя Клубника рухнула мне в руки, обнимая так крепко, что, казалось, моя рубашка треснет по швам под ее пальчиками. Да и хрен с ней!

— Ну и козел ты, Саша!

— Это еще почему? — грустно усмехнулся я, целуя ее макушку и лохматя золотистые локоны.

— Что так трудно было раньше мне об этом сказать?

— Трудно, Вик, — кивнул я. — Ты даже не представляешь себе как.

А дальше мы покинули лифт и вошли в мою квартиру. Вика разулась и пошлепала по голому полу в гостиную, где уселась на диван, сложив руки в замок, и испытующе уставилась на меня. Пока я сам, заложив руки в карманы брюк, стоял напротив нее и просто любовался этой женщиной.

Она. Снова на моей территории. Еще утром я мечтал об этом, а теперь Вика здесь. А я в одном шаге от своего будущего. Вот только каким сложным он кажется? Просто не описать.

— А ты? — сипло спросил я.

— Что?

— Любишь меня?

Бах! Бах! Бах!

Нет, я точно схлопочу инфаркт с этой женщиной! А у нее снова подбородок дрожит и глаза на мокром месте. Но одно-единственное слово все же срывается с губ:

— Да.

— Что? — приложил я ладонь к правому уху и скривился, давая понять, что ни черта не расслышал.

— Люблю, блин! — зарычала она неубедительно.

— Вик...

— Да ты посмотри на меня, — всплеснула она руками и подскочила на ноги, принимаясь метаться из стороны в сторону, — я похудела из-за тебя на целых пять килограмм, лысая ты башка! Я ни спать, ни есть! Что уж тут непонятного? Люблю, конечно! Люблю так, что хочется кинуть в тебя чем-нибудь тяжелым! Блин, Вельцин, можно я расколошмачу вот эту вазу, а? — и кивнула на какой-то горшок, стоящий на журнальном столике.

Я улыбнулся и согласно кивнул.

— Тебе можно все, Вика.

— Ладно, сделаю это попозже, — снова уселась она на диван, потирая виски, но тут же опять вскинула на меня несчастные глаза. — И что дальше, Саш?

— Ну, раз мы прояснили, что любим друг друга, то осталось только одно.

— Что?

— Погоди минуту, — развернулся я и направился в свой кабинет, где взял со стола бархатную коробочку, вызвал премиум-такси и вернулся к Вике, которая нервно грызла нижнюю губу и тискала подол своей блузки.

А я подошел ближе, подхватил ее под задницу и уселся на диван сам, усаживая свою женщину на себя, а затем под жалящим взглядом ее глаз протянул ей коробочку.

— Чего это? — охнула Вика, прижимая пальчики к губам.

— Это кольцо. Помолвочное. Но, прежде чем подарить его тебе и сделать предложение руки и сердца, позволь кое-что прояснить про себя, чтобы у тебя не было иллюзий на мой счет. А между нами секретов.

— Саш, — заскоблила ноготком ямочку между моими ключицами Вика и склонила голову набок, добавляя, — мне все равно, даже если ты реинкарнация Джека Потрошителя.

— И все же.

— Ладно, — кивнула она, но не перестала ко мне прикасаться, то здесь, то там гладила, пока я сам изо всех сил старался не набрасываться и не целовать ее, потому что в противном случае дело закончилось бы дикой оргией длиною в неделю, а не важными разговорами.

Что ж...

— Я детдомовский, Вика.

— Пф-ф-ф, ну и что? — закатила она глаза.

— Не перебивай, пожалуйста.

— Ладно.

— Моя мать была шлюхой и наркоманкой, с которой я какое-то время мотался по притонам и видел, как живут отбросы этого мира. Когда родительница скопытилась от передоза, я загремел в приют. Проблемного ребенка брать особо никто не хотел даже за щедрое пособие от государства. Так, без особого присмотра в детдоме, я и угодил на свой первый срок в возрасте всего четырнадцати лет.

— За что?

— Кража и тяжкие телесные, совершенные группой лиц по предварительному сговору. Позднее в девятнадцать — второй за сопротивление правосудию. Отмудохал мента. А дальше из мест не столь отдаленных потянулись нужные знакомства и вот я уже типа при делах. Дальше — больше: от обычного крышевания я поднялся до спекуляций и рейдерских захватов. Под нами было много всякого дерьма, в том числе подпольные казино, бордели, элитный эскорт и наркота. Да и что говорить? У меня единственный приличный друг появился лишь тогда, когда его брат латал мне под полой огнестрел.

— И что? — упорно хмурилась Крынская.

— То, что я не ванильный принц из глупых женских романов, Вика.

— Ну, на то они и глупые, чтобы всякую волшебную дичь описывать. При чём тут ты, Саш?

— Мной не похвастаешься перед подружками и родителями.

— Ну и ничего. Меньше знают — крепче спят.

— И тебе все равно, что я бывший зэк и бандит?

— Все равно, конечно. Я ведь тебя люблю.

Но я лишь отвел взгляд и выдохнул, понимая, что сейчас Вика на эмоциях может сказать все, что угодно, а потом, когда очарование момента спадет, пожалеть о своем решении тысячу раз. Именно поэтому я ссадил ее с себя, вложил в ее маленькую ладошку кольцо, которое купил специально для нее, мечтая о призрачном «однажды» в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения еще две недели назад.

Я вообще много чего ей накупил: тачку, участок на берегу живописного озера в ближайшем Подмосковье, яхту, квартиру еще тоже. Сорил баблом и надеялся на долбанное чудо. Так было легче дышать, а не все время задыхаться.

Но теперь, я должен был дать ей возможность уйти, потому что потом уже никогда не отпущу, даже если она будет просить. Без шансов.

— Вика, обещай мне, что ты подумаешь о том, стоит ли тебе выбирать свой путь рядом со мной или нет. Потому что я не романтичный персонаж. Я не умею делать комплименты. Я жуткий собственник и...

— И тиран, я знаю, Саша.

— Да. Именно поэтому я хочу, чтобы ты взвесила все за и против. И только потом пришла ко мне или же поставила между нами точку навсегда.

— Но...

— Потому что назад пути уже не будет.

— И не надо!

— Вика! — рявкнул я.

— Блин, ладно! — хмуро уставилась на меня Крынская, а мне пришлось отдирать себя от нее с мясом прежде, чем встать и уйти в свой кабинет, на прощание кинув лишь то, что она вольна уйти, а внизу ее ждет водитель, чтобы отвезти домой.

Это было пиздец как больно. И пиздец как страшно. Но я был должен ей это, потому что любить меня няшного было легко, а принять настоящего со всеми моими мадагаскарскими тараканами смогла бы не каждая. Точнее, только одна — МОЯ женщина. Которая, если понадобится, будет подавать мне патроны, когда мы станем отстреливаться от всех демонов ада, а не позорно убежит в кусты, когда мои банковские счета опустеют.

Мне нужна была сильная и самодостаточная личность рядом, а не сопливая размазня, думающая только о новой сумочке и ресничках. Ну их на хуй!

Но не прошло и двадцати минут, как мое сердце заходилось от оголтелого бега в никуда, потому что дверь за моей спиной скрипнула. А через пару мгновений маленькие ладошки обняли мой торс. И нежный поцелуй между лопаток подарил столько тепла, сколько я не получал и за всю мою жизнь.

— У меня был целый месяц на раздумья, Саш. И я говорю тебе — да.

— Уверена? — прошептал я, прикрывая глаза, не в силах справится с сокрушительным облегчением, накрывшим меня прибойной волной.

— Абсолютно!

— Тогда иди сюда, — прорычал я и сграбастал свою Вику в охапку, набрасываясь на ее губы в голодном, жарком и жалящем поцелуе.

Ну, наконец-то!