В активном поиске

Глава 31 — Я подумаю об этом завтра

Вика

— Виктория Викторовна, к вам тут посыльный. Можно?

— Пусть у тебя оставит все, я потом посмотрю, Маш. Это, наверное, пакет от Венедиктова с отчетностью по «Альфа-Групп», да?

— Нет, это букет.

— Что? — подняла я глаза от документа, который крыжила, и недоуменно скривилась.

— Красивый. Большой, — и моя помощница развела руки в сторону, демонстративно показывая примерную величину.

— Бред какой-то, — фыркнула я, а затем встала из-за стола и двинула к выходу, через помощницу выглядывая в коридор, где и вправду топтался мальчик-посыльный, одеты по форме с эмблемой довольно-таки известной в городе цветочной сети.

— Видите? — непонятно чему улыбнулась Маша, очевидно, радуясь тому, что букет действительно существует, а не оказался плодом ее больного воображения.

— Вижу, — кивнула я курьеру. — Ну, неси сюда свой веник.

Круто развернулась и двинула обратно к рабочему столу. Через минуту расписалась в получении цветов и наконец-то вновь осталась одна, принимаясь расхаживать вокруг сомнительного подарка туда-сюда и хмуро на него таращиться. И чем больше я смотрела на букет, тем больше злилась, потому что я точно знала, кто его даритель, а еще потому, что он был настолько красив, что не хватало слов для его описания.

Кремовые, с едва заметным лиловым отливом розы, нежные тюльпаны, белоснежные герберы, хрупкие лилии и воздушные гипсофилы — нагромождение всего, что только можно, но так идеальны они были в своей композиции. Склонилась ниже и вдохнула полными легкими. Громко выругалась.

— Ну вот что за дичь? — наехала я на ни в чем не повинные цветы, которые источали просто небесный аромат, свежий и чувственный. И мне бы радоваться такой кричащей роскоши, но я могла только внутренне рычать и бить копытом.

Потому что на фига козе баян? Так и мне эти цветочки были максимально мимо кассы. Тем более что сегодня была пятница. А по пятницам у меня традиционно было плаванье, а не секс без обязательств с лысой дубиной, который за прошедшие две недели нашей связи так и не прекратил попыток нагло отжать в свое пользование еще три дня.

А мне личное время нужно было!

Этого бородатого Саши и так что-то становилось в моей жизни слишком много. А мне не надо столько, мне вообще уже нисколько не надо. Я, между прочим, уже почти ходила в раскоряку и похудела на два килограмма. Конечно, с таким-то порно-тренером немудрено. Он мне и спать-то ночами толком не давал, все требовал очередного подхода.

И где Вельцин вообще в своем-то возрасте силы на весь этот разврат брал? То неведомо...

Нет уж, лысина ты упертая! Пятница моя. И понедельник со средой тоже. Это я в самом начале слабину дала, а теперь я кремень. Закаленная сталь. И завтра возьму и к родителям поеду в деревню. Плевать, что не планировала пока, но надо.

А иначе эта харя нахальная снова меня в сексуальное рабство на все выходные заключит. А мне нельзя в рабство. Я потом, после такого продолжительного марафона отойти не могу еще пару дней. Вот в последний раз придурковатую улыбку на лице заметила, и сама себя испугалась.

Вывод? Такие выпады рубить надо бы сразу и одним махом. Жестко. Решительно. Такое я могу.

Подхватила со стола телефон и смело набрала номер Вельцина, который будто бы чувствовал мое настроение, а потому принял вызов на первом же гудке.

— Клубника моя, привет, что ли.

Боже, я больной человек! Кажется, меня начал возбуждать хрипловатый бас этого бородатого чудовища. Хотя нет, не кажется. Я абсолютно точно почувствовала, как в низ живота хлынула волна крутого кипятка и разлилась между ног пульсирующим жаром.

А на дворе только одиннадцатый час утра. Сегодня пятница, а впереди все выходные у родителей в Мелихово. И никакого Вельцина.

Никакого, я сказала!

— Ну здравствуй, Саша.

— Признаться, я удивлен, — неожиданно ласково проворковал мужчина, а меня от этого тона самоуверенного аж передернуло.

— Признаться, я тоже.

— Интересно, с чего бы это?

— А сам-то как думаешь? — пошла я в наступление, но тут же скисла. Потому что Вельцин был мастером в переводе стрел и сбиванием с ног одними лишь словами.

— Какой там думать, Вика? Я после твоего вчерашнего минета до сих пор не могу мозги в кучку собрать. Только в себя приду, а потом стоит только вспомнить твои губы и язык на моем члене, и все — снова навынос.

— Заткнись!

— Еще хочу.

А я глаза прикрыла, падая на диванчик у стены и складываясь пополам, чувствуя, как жарко насилуют меня его интонации и провокационные слова. Они, словно вирус, просачиваются в мою кровь и убивают во мне все человеческое. Остаются только животные инстинкты и запретные желания.

— Хоти на здоровье. Разве я могу запретить тебе хотеть?

— Конечно, не можешь, Вика. И я даже могу прямо сейчас прыгнуть в тачку и прилететь к тебе, а затем трахнуть в твоем миленьком кабинетике, закрывая тебе рот рукой, пока ты будешь безвольно принимать меня и кончать.

— Боже..., — принялась я растирать пальцами висок, заставляя себя мыслить ясно и не поддаваться на провокации.

— Выбирай: или это случится сейчас, или вечером.

— Вечером у меня случится плавание.

— Тогда ты сама напросилась.

— Вторник.

— Сегодня, — упорно гнул он свою линию.

— Вторник.

— Блядь! — неожиданно грозно рявкнул он, а я даже трубку от уха отняла и с сомнением на нее посмотрела.

— Саша, ты ли это?

— Я не могу ждать вторника, Вика! У меня хер отвалится от тоски по тебе!

— Ну какой еще тоске? — фыркнула я, не позволяя себе признаться в том, что мне нравятся его слова. — Между нами только секс. Ты забыл?

— Старенький стал — склероз.

— Вторник, Саша, — закусывая губу почти до крови, все-таки выдавила я из себя, хотя уже и сама была на грани добра и зла. И как наркоманка раздумывала над тем, чтобы еще разок дать слабину и сорваться. Ну подумаешь, пятница? Зато какой оргазм мне светит, да?

— Сучка ты, Вика.

— Стараюсь, — улыбнулась я и коротко хохотнула.

— Ладно, живи пока, но не забудь прочитать записку.

— Какую записку? — встрепенулась я.

— В цветах.

И отключился, а я тут же, кусая губы, подорвалась с дивана и бросилась к букету, выуживая между бутонов карточку и сразу ее разворачивая. А там уж в размашистом почерке с трудом разобрала следующее:

«Пытаться мне никто не запрещал».

И... что это значит?

Я весь день ходила как йога по иголкам и дергалась от малейшего шума, ожидая увидеть в своем кабинете Вельцина со стоящим членом на перевес. Шарахалась по коридорам, а после окончания рабочего дня побоялась идти домой и припустила в сторону облюбованного мной бассейна, все еще обдумывая значение записки от своего лысого любовника, который, к слову, ни на минуту не выходил у меня из головы.

Хорошенечко наплававшись и промерзнув, я решила, что с меня хватит, и устремилась в сауну. Хорошо, что в вечер пятницы все пили пиво, а потому бассейн был почти пуст, лишь пару бабулек упорно скользили по водной глади, да еще несколько травили байки у бортика. Вот и весь контингент.

А тут нате — стоило мне только войти в парилку, как дверь открылась и порог переступило тело. Мускулистое такое. Поджарое. Прокаченное и в татуировках. В одних лишь купальных плавках, низко висящих на узких бедрах. Но самое страшное было то, что это тело мне было знакомым до боли.

Это был мой бородатый гамадрил.

Вошел с улыбочкой противной и уселся рядом.

— Видишь? — указал Вельцин на свой явный стояк. — Я же говорил, что он по тебе скучает.

— Вельцин! — зарычала я.

— Я ни в чем не виноват. Он сам меня сюда привел, вот тебе крест, Вика-клубника.

— Нет, — упорно процедила я, уже сама не понимая, зачем и почему.

— Ладно, как скажешь. Разгрузочный день — я понял. Но, может, давай хотя бы в кино завалимся сегодня, м-м?

— Кино? — с сомнением в голосе произнесла я.

— Да. Обещаю не приставать. Но мне и правда хочется сходить на новый блокбастер, вот только, увы, не с кем. Представляешь? У лучшего друга период гона.

— Я не твой друг.

— Ты лучше, Вика. Ты — боевая подруга. Пошли в кино.

— И что там за блокбастер такой? — спросила я, пока глаза каким-то неведомым мне образом прилепились к его груди, по которой медленно скатывалась капелька пара.

Мне так хотелось ее слизнуть.

Какой позор! Какой стыд. Срам. Ужас!

— Фантастический.

— М-м, ну можно, если будет только кино.

— Будет кино, Вика, — кивнул он и неожиданно нежно коснулся моей нижней губы своими шершавыми пальцами. Чуть огладил, потянул, смял.

— Я сейчас передумаю!

— Бессердечная!

Спустя полтора часа мы уже покупали попкорн в кассе кинотеатра, а затем прошли в темный зал с удобными, мягкими диванчиками на двоих. И расселись по углам, будто бы были незнакомцами. Правда через минут двадцать фильма, Саша немного подался ко мне, спрашивая разрешения попробовать мой карамельный попкорн. А потом еще раз, когда хотел попить моей колы. А затем приобнял меня и устроил максимально удобно у себя подмышкой.

И мне бы наплевать на это все, но отчего-то стало вдруг дышать тяжело, и сердце забилось чаще. Я тянула носом его парфюм, чувствовала, как жжет он своими невесомыми прикосновениями мою ладонь, и не понимала, чего хочу больше: отпрянуть от него или прижаться сильнее.

А еще невыносимо хотелось целоваться.

Пф-ф, конечно, не с ним. Фу! Бородатое чудовище. Но сама атмосфера как будто располагала к этому.

— Вик, — тихо позвал Вельцин, и я вскинула на него глаза, почему-то зависая в этом мгновении, словно муха на липкой ленте.

Раз — и все, уже не вырваться.

Глаза в глаза, а я только и делаю, что на губы его смотрю безотрывно и понимаю, что захлебнусь внутренними противоречиями, если прямо сейчас что-нибудь не произойдет между нами. Хоть что-нибудь...

А в следующее мгновение мы синхронно подались друг к другу ближе. Столкнулись носами. Глаза сами собой закрылись. Вздрогнули, когда губы лишь едва соприкоснулись, высекая первые искры. Зависли в этом мгновении.

А затем сорвались вниз, резко сталкиваясь языками и со стоном начиная накачивать друг друга собой. Жаром. Страстью. Желанием. И еще чем-то сладким, и пьянящим, названия чему я не знала. И не хотела знать.

Не сегодня.

Каков итог?

Фильм мы не досмотрели. А наутро я не уехала к родителям. Проснулась опять в постели Вельцина и предпочла ничего не анализировать. Списала все на случайность.

Подумаешь потрахалась опять, не страшно...