В активном поиске

Глава 33 — Девочка, танцуй…

Вика

Гробовозка Вельцина остановилась у самого пафосного и дорогого клуба столицы, а сам он запарковался на VIP-стоянке, ссылаясь на то, что ночевать его ласточка будет уже здесь. Но я лишь пожала плечами и, походкой от бедра, пошла внутрь роскошного заведения. Лысый гоблин же крался чуть позади, но я видела его самодовольную ухмылку на бородатом лице и взгляд, четко посаженный на суперклей к моей заднице.

Приятно? Черт возьми, ну почему мне так приятно от этого варварского внимания? Не знаю. Мистика, не иначе.

Но я на сегодня позволила себе все. Отпустила себя и словила танцевальное настроение, стоило нам только подняться на этаж, где располагались шикарные ложи для состоятельных и притязательных клиентов клуба.

Пока Вельцин заказывал шампанское для меня и односолодовый виски для себя, а еще кальян и закуски, я встала у поручная и приступила к неспешной мести за то, что мной не восхитились тогда, когда мне это было нужно. Как же это по-женски, да? Сама придумала — сама обиделась.

А вот и нечего!

Мы либо королевы для своих мужчин, либо иди и овец паси, раз такой на комплименты жадный. И тут уже никак не получается быть милой принцессой, потому что сам же нажал на кнопку, переключая меня на режим «злобный и принципиальный кавказец Магомед»!

Теперь не остановить.

И началось...

Мои движения были обманчиво ленивыми и неторопливыми, но они, словно бросок кобры, прицеливались лишь на один результат — убить свою жертву наповал. Я чувственно изгибалась всем телом, но не для этого лысого гоблина, нет. Для себя — это самое важное в конечном результате.

Самоотдача!

Она у меня была на максимуме. Я чувствовала ритм и музыку каждой клеточкой своего тела. И с каждым треком мои движения становились все более уверенными и наполненными чистым сексом.

Короткий перерыв на выпить и покурить сладкий дым кальяна и снова в танцы. Руки вверх над головой, лопатки жжет взгляд черных глаз Вельцина, и оттого мне становится еще слаще. Я вся в этой стихии — танцую, отдаю себя на волю музыке, позволяя каждому своему жесту наполниться огнем и желанием.

Спустя часа полтора я уже в дурмане: пузырьки шампанского игриво курсируют по моим венам, голова затуманена дымом кальяна, а сердце грохочет на максималках, все потому, что бородатый австралопитек ни на минуту не отводит от меня взгляда. Смотрит жадно. С прищуром. Я чувствую загривком его желание, раскаленную страсть и голод, а у меня от этого понимания сердце бьется быстрее, пока окончательно не срывается с цепи.

Этаж заливает дым специальной установки, а я замираю, когда наконец-то вижу, как мой страж срывается с цепи.

Да, наконец-то!

Я знала, что его надолго не хватит. Но он меня не получит. Сегодня мы без сладкого — как урок, что я девочка и мне жизненно важно получать восхищенные комплименты.

— Пошли, — подходит в упор и хватает меня чуть повыше локтя.

— Хэй, я еще не натанцевалась, — улыбаюсь томно, чуть прикрыв глаза и выдирая руку из его хватки.

— Вика, на выход, я сказал, — как-то сурово и безапелляционно произнес Вельцин так, что у меня моментально засосало под ложечкой, а я сама растеряла весь свой бравурный запал.

— Но...

— Нам нужно серьезно поговорить.

— О чем? — спросила я на перехватившем вмиг дыхании.

— О важном.

— Саша.

— Вика, не беси! Топай, давай, — чуть встряхнул он меня и, прижав к себе, буквально потащил прочь из клуба.

И вот где-то тут у меня все и умерло, потому что мой добродушный Саша Вельцин, с вечно стоящим на мою персону членом и огнем в глазах, вдруг начал вести себя так, как никогда прежде. Порывисто. Даже грубо. И, кажется, равнодушно.

А я вдруг только сейчас додумалась начать соотносить факты: его холодность при встрече, вялый интерес при моем танце и до того, когда он не слишком-то и настаивал на этом походе в ночной клуб.

А значит, что у это нас тут получается?

Он что же, поставить точку собирается? Сказать, что пресытился? Что ему хватило Виктории Крынской и ее тела, всегда готового на все подвиги? А теперь все — пора разбегаться.

Навсегда...

Ну, может порадоваться бы надо, да?

Е-ху!

Улыбнуться и выдохнуть, потому что не очень-то нам и нравился этот бородатый гад и его блестящая лысина. Пусть валит на все четыре стороны, а нас и без него неплохо кормят. Что я мужика себе не найду? Пф-ф-ф, да прямо завтра очередь построится как в Мавзолей!

Все это я думала, пока мы спускались вниз, на первый этаж клуба, выходили через задние двери и шли к стоянке, на которой Вельцин оставил свой бронепоезд.

Вот только радость от предстоящего расставания с этим лысым гоблином до сих пор меня как-то не посетила. Напротив — внутри у меня все протестующе дрожало.

От ярости, конечно. Да!

Потому что только пусть попробует первым мне отставку дать, я ему все яйца оторву, сварю вкрутую и сделаю из них «селедку под шубой». Потом пусть не жалуется и не плачет горько. Вот так-то!

Но весь мой пыл кончился, не успев и начаться, когда меня толкнули к черному внедорожнику и с ехидцей в голосе просили:

— Хочешь мне что-то сказать, Вика?

А где же «клубника»? Не будет, да? Все, это точно конец...

— А ты? — едва ли смогла я выжать из себя.

— А я обычно от слов сразу перехожу к делу.

— Ну так переходи, я вся само внимание во плоти, — криво улыбнулась я, хотя, конечно же, больше всего хотелось расцарапать ему мордасы и наорать. Просто так, чтобы он не вздумал меня более так пугать!

Дубина бородатая!

— А мне показалось, что здесь именно ты пыталась что-то донести своими танцами.

— О, неужели?

— Значит, пояснений не будет?

— К черту их, — решилась я на отчаянный шаг и приготовилась ко всему на свете. Даже бить этому гаду морду. Сильно. Если надо, то и кирпичом.

— Я тебя понял, — улыбнулся Вельцин, а затем неожиданно дернул меня на себя, снял автомобиль с сигнализации, открыл салон и одним движением зашвырнул меня в него.

И сам в него залез, закрывая за собой дверь под мой полнейший шок от ситуации.

— Саша, какого черта? — прохрипела я, напуганная донельзя.

— Думаешь, меня можно дразнить до бесконечности? — осклабился он. — А вот и нет. Получай ответку, моя хорошая.

И тут же на меня накинулся, как Серый Волк на Красную Шапочку.

Я даже пикнуть не успела, а на мне уже задрали подол платья до пупа и содрали трусики, на которые я возлагала такие большие надежды.

А дальше только кусь — и нет больше Вики...

— Саша, подожди, — прошептала я, словив электрическую волну, прошившую мой позвоночник. Так бывало, когда этот дикий боров накидывался на меня вот как сейчас: страшно, что разорвет на части, но в то же время кровь вскипает за пару мгновений в ожидании неминуемой эйфории.

— Ты уверена, что хочешь именно этого? — с коварной улыбкой спросил Вельцин, а у меня голова сама собой отрицательно дернулась, хотя еще минут двадцать тому назад я была настроена совершенно категорично насчет нашей близости.

— Нет...

— Я почему-то так и думал, — хрипло усмехнулся мужчина, ощутимо прихватывая меня за волосы и, смотря прямо мне в глаза, оттянул голову назад, а второй рукой подхватил под задницу и усадил на себя сверху, быстро-быстро расстегивая ремень. Через секунду вжикнула ширинка, одновременно с тем, как низ моего живота налился кипящим свинцом, а в рот ворвался беспардонный, пошлый до невообразимости язык.

Обоюдный протяжный стон прозвучал, оглушая нас, когда наши рты накинулись друг на друга, а затем еще один, когда горячий и нетерпеливый член Вельцина уперся в мои уже мокренькие складочки, а затем, не встретив ни малейшего сопротивления, скользнул внутрь до упора.

Несколько секунд томительного оцепенения прошили насквозь, когда вот так близко, когда на грани сумасшествия от желания двигаться. Но Саша плевал на то, что я сходила с ума, он сейчас весь был сосредоточен на том, чтобы изнасиловать мой рот, жадно вылизать, прихватывая зубами то верхнюю, то нижнюю губу, пока мое терпение окончательно не закончилось требовательным рычанием:

— Вельцин!

— М-м?

— Да, трахни ты меня уже скорее...

Тихий смех резанул по рецепторам, но мне было уже плевать. Меня мелко трясло от возбуждения, суставы выкручивало от невозможности финишировать вот прямо сейчас. Но я готова была простить своему бородатому орку все эти незначительные неудобства, только бы он продолжал ритмично вколачивать свой член в меня.

Пока одна его ладонь плотно прихватила меня за ягодицу, задавая нужную ему амплитуду и частоту моих ответных движений, вторая поднялась и прихватила лиф платья. Сорвала тонкую ткань с силой вниз, оголяя грудь и возбужденные пули сосков.

— Ах, — дернулась я, выгибаясь в пояснице и полностью открывая мужчине доступ к своей груди. И пока он вбивался в меня, крепко удерживая за задницу, его рот вытворял такие пошлые вещи, что меня разогнало от нуля до сотни всего за пару секунд.

— Сладкая моя девочка...

— Саш..., — из горла вырвался жалобный, наполненный агонией скулеж.

Бах! Бах! Бах!

Глубже! Жестче! Жарче!

— Хорошая моя...

— Саш, я... кончаю, — все тело скрутило раскаленной колючей проволокой, но она не ранила, а скорее дарила долгожданное освобождение. Оно разрядило в мой мозг полную обойму кайфа, а я, не в силах его пережить, закусила губу до крови и практически умерла, терпя, казалось бы, бесконечные волны оргазма, которые разбивали меня на мелкие осколки.

Боже...

И пока я плавала в бесконечном мареве сладкого киселя, Вельцин рычал и продолжал на бешеной скорости иметь меня, кусая, целуя и лаская меня везде, куда бы только ни дотянулись его загребущие руки.

Момент, когда и он сорвался в свое удовольствие, я почувствовала сразу же, а затем еще раз, но уже вместе с ним, разбилась, ощущая, как он пульсирует внутри меня и бьется от наслаждения.

— Саш, больно, — тихонечко пискнула я, потому что Вельцин настолько крепко стиснул меня в своих руках, что невозможно было даже вздохнуть.

— Прости, — чуть ослабил он хватку, но тут же потянул меня за волосы, находя губами мой рот и врываясь в него с какой-то болезненной отчаянностью.

— Вика...

— Что? — выдохнула я, когда он наконец-то, спустя вечность оторвался от меня и пронзил взглядом исподлобья, сталкивая нас лбами.

— Я что-то так заебался.

Меня закоротило.

Больно и с ноги кто-то невидимый ударил в сердце настолько сильно, что я дернулась и вопросительно посмотрела на своего лысого гоблина. Что он такое вообще несет?

— У тебя, когда отпуск? — откинув голову на подголовник и, глядя на меня из-под опущенных ресниц и все еще находясь во мне, спросил Вельцин.

— Отпуск? — нахмурилась я, не понимая, куда в следующее мгновение свернет наш диалог.

— Отпуск. Время, когда люди отдыхают от работы. Слышала о таком?

— Слышала, — кивнула я, пытаясь подтянуть лиф своего платья, но Саша прервал мои жалкие попытки, принимаясь лениво, но оттого, не менее приятно, скользить пальцами по моей груди.

— И когда он у тебя?

— В последние две недели мая. А что?

— Какие планы у тебя на него? — притянул он меня шею, воруя острый, быстрый и наполненный жарким электричеством поцелуй.

— Думала к родителям съездить, — осторожно просветила я мужчину.

— А на море хочешь?

Что?

— На море?

— Угу, — хмыкнул он и добавил, — со мной.

— С тобой, — повторила я на автомате, — на море.

— Можно в Эмираты полететь. Или в Тай. У меня там, кстати, небольшой домик имеется на самом побережье. Или во Вьетнам давай махнем, на «Vinpearl» — до тошноты накатаемся на карусельках. Ты как?

— Саш? — в ступоре смотрела я на него, не понимая, шутит он или на полном серьезе предлагает мне совместный отпуск.

Со мной — с девушкой для секса.

Это как? Нормально вообще? Как реагировать на такое? Или мне снова нужно воспринимать это так, как советовала Нежка — чисто как смену декораций для траха? Мальчик ведь заебался, можно же и перетерпеть белоснежные пески ради счастья любовника и его потрясающего члена.

Да, да, пора бы и признать — член у Вельцина и вправду выше всяких похвал, и конкурентов ему в моей жизни не было, и, страшно подумать, если когда-то и не будет. А потому, что мне жалко, что ли, пару часов в небе провести и потом немного позагорать, да поплескаться в соленой водичке?

Да легко!

— У тебя загранпаспорт есть?

— Ну, есть.

— И как?

— Что?

— Полетишь со мной? На море...

— Полечу, — сглотнув, все-таки кивнула я утвердительно и пискнула, когда Вельцин внезапно скрутил меня в своих медвежьих объятиях.

— А перенести отпуск можешь? — щекоча мочку уха языком, спросил мой лысый гоблин.

— Зачем?

— Не хочу так долго ждать. Давай пораньше улетим.

— Ну, Саш...

— Давай?

— Ну... ладно, я постараюсь.

— Вика! — ощутимо прикусил он мою шею.

— Давай..., — уступила я наконец-то, чувствуя, как член Вельцина прямо во мне начал твердеть, собираясь зайти на второй заход.

А я что? Я ничего. Я уже на все согласная была и на месть больше не способная.

Море же...