Враг на миллиард доллaров

Информация

Автор: Оливия Хейл

Серия: Миллиардеры Сиэтла, книга 1

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Перевод выполнен каналом Wombooks (https://t.me/wombook)

«Всегда прощайте своих врагов, ничто не раздражает их так сильно.»

— Оскар Уайльд

1

Скай

Моя жизнь изменилась в ту ночь в баре отеля. Мало я тогда знала о другом мире, мире денег и богатства...

Нет, не катит. Клишированно и предсказуемо.

Я со вздохом откладываю телефон и тянусь к своему «Олд-фэшн». Напиток буквально кричит об изысканности, но, сделав еще глоток, приходится прятать гримасу от крепости. Я заказала его, чтобы окунуться в атмосферу, побоявшись признаться высокомерному бармену, что хочу чего-нибудь фруктового и сахарного. Угрюмо глядя на неоправданно дорогое пойло, я понимаю, что жалею об этом решении.

Я пришла, чтобы собрать материал для романа, над которым работаю. Чтобы прочувствовать обстановку, богатый декор, пульсирующий ритм неразборчивого джаза. Это чуждая мне среда, но, будучи выпускницей факультета английской литературы, я знаю все о важности погружения. И где это делать лучше, нежели в баре «Наследие» на крыше одного из самых шикарных отелей Сиэтла? Окна от пола до потолка открывают вид на горизонт, сверкающий, словно бриллиантовое колье на женщине рядом. Это то место, где смотрят на других и показывают себя.

Бар заполнен лишь наполовину, но каждый человек здесь интересен. Я наблюдаю за красивой блондинкой на заоблачно высоких каблуках, съедающую целую миску оливок, отсутствующим взглядом уставившись на спутника, который гораздо старше ее.

Оливки поглощались от скуки, пишу я в приложении для заметок на телефоне, как и большая часть ее жизни — опыт ради самого опыта, бегство от нудной реальности.

Затем перечитываю написанное и удаляю всю эту претенциозную чушь.

Возможно, это было ошибкой. Я сижу у барной стойки в одиночестве уже почти час, и ощущение уверенности в себе очень быстро сменилось чувством неловкости. Я разглаживаю рукой облегающее черное коктейльное платье — импульсивную покупку годовой давности, которая сегодня пришлась как нельзя кстати. Будущий роман затрагивает классовые различия и американскую мечту. Исследование — это ключ к успеху, именно поэтому рискнула отправиться в «Наследие» вечером четверга в поисках вдохновения.

Но пока пришла лишь к двум основным выводам: нужно быть по-настоящему богатым, чтобы платить такие бешеные деньги за выпивку, и даже приличный бар не застрахован от подонков.

Мужчина слева бросает на меня очередной сальный взгляд. Он потягивает, должно быть, сотый по счету скотч; его остекленевшие глаза говорят сами за себя.

Разве не забавно, что мерзкие типы существуют везде, в каждом слое общества? Костюм и шестизначный доход ничего не меняют.

Это я не удаляю. Слишком похоже на правду.

Мужчина пересаживается на несколько стульев ближе, на его губах играет хитрая ухмылка.

— Добрый вечер, красавица.

— Добрый, — отвечаю я.

— Что привело тебя сюда?

— Я просто хотела выпить в тишине, — говорю я, слегка акцентируя слово «тишине».

Его взгляд опускается от моих глаз к скромному декольте.

— Я тоже. Давай выпьем вместе.

— Спасибо, но я здесь скорее ради атмосферы, нежели ради общения.

— Ну, никто не приходит в бар, чтобы быть в одиночестве, — он наклоняется ближе, и меня обдает слишком резким одеколоном и чрезмерно сильным запахом виски из его рта. Внешне этот человек еще держится, но, судя по налитым кровью глазам, он уже давно миновал стадию легкого подпития.

— Ну, а я пришла именно за этим, так что, если вы меня извините...

Я пытаюсь соскользнуть с барного стула, но внезапно появившаяся рука на голом плече удерживает меня.

— Не спеши уходить.

— Пожалуйста, уберите руку.

— Я не вижу...

Глубокий голос заглушает любые протесты, которые он собирался озвучить:

— Леди выразилась предельно ясно. Убери от нее руку.

Пьяный мужчина смотрит на незнакомца, возникшего рядом со мной — мы оба смотрим — и отстраняется.

— А. Прошу прощения.

— Ты слишком много выпил, — говорит высокий незнакомец. — Советую отправиться отдыхать, но если нет, то, по крайней мере, оставь леди в покое.

Глаза пьяного сужаются, но он кивает.

— Не знал, что она занята. Сорри, — он уходит вразвалочку, а я в каком-то оцепенелом ужасе гляжу на незнакомца перед собой.

Он небрежно опирается на барную стойку, верхняя пуговица дорогой рубашки расстегнута, а взгляд кажется одновременно скучающим и крайне заинтересованным.

— Вы в порядке?

В голову приходит дурацкая фраза: линия челюсти, об которую можно порезаться, как о стекло. Она никогда не имела для меня смысла, но теперь, когда вижу его, все наконец встает на свои места.

Черты его лица безупречны, легкая щетина оттеняет кожу. Густые каштановые волосы волнами спадают на лоб — такие, в которые любой женщине захотелось бы запустить пальцы. Широкие плечи и дорогой костюм. Он выглядит грубо-состоятельным, а не холено-богатым, и это кажется важным различием.

Надо записать, слабо проносится в мыслях. Или сфотографировать.

В его глазах появляется беспокойство.

— Мисс? Вы в порядке?

— Да, — выдавливаю я. — Спасибо.

— Рад был помочь.

Неприятная мысль поражает, и, ослепленная его видом, я выпаливаю ее вслух:

— Он ушел, потому что решил, что мы пара, а не потому, что я уверяла в своей незаинтересованности.

— Вероятно, так и есть.

— Не знаю, как к этому относиться.

— Скверно, полагаю, — говорит этот полубог. — Он должен был уважать ваше «нет».

— Должен был.

— Что вы пьете?

Я моргаю, глядя на стакан.

— «Олд-фэшн».

— И вы его терпеть не можете, — говорит он, выгнув бровь.

— Вовсе нет.

— Да, не можете. Я сидел вон там, — он указывает на уединенную часть бара, — и вы морщились каждый раз, когда делали глоток.

— Вы за мной наблюдали?

— Мне нравится наблюдать за людьми, — он наклоняет голову, давая лучше рассмотреть резкие очертания скул. — Как и вам, я полагаю. Ведь именно этим вы здесь занимались, верно?

— Да, — тихо отвечаю я.

— И что же? К каким выводам пришли?

— О наших соратниках по заведению?

— Именно, — он подзывает бармена жестом. — Мне виски со льдом. А леди хотела бы...

Мне дают второй шанс, и на этот раз не стану колебаться.

— «Порностар мартини», — говорю я. — С очень, очень большим количеством маракуйи.

Незнакомец одаривает меня кривой ухмылкой.

— Интересный выбор.

— Этот напиток вкусный, — произношу я с вызовом, — несмотря на название.

— Хм. А может быть, именно благодаря ему?

К моему стыду, я чувствую, как щеки заливает румянец. Я откашливаюсь и киваю в сторону другого конца стойки.

— Я тут думала о той паре в глубине... Они явно здесь по особому случаю. Вы уже поняли, по какому?

Он бросает взгляд на пару. Это люди средних лет, прилично одетые, но выглядящие немного не в своей тарелке. Мужчина нервно поглядывает на официанта.

— Предложение руки и сердца?

Прекрасный незнакомец качает головой и наклоняется ближе. Меня достигает аромат одеколона, тонкий и мужественный.

— Ставлю на то, что он впервые решился на интрижку.

— Ого, — говорю я. — Если меня пожурили за заказ «Порностар мартини», то что это говорит о вас?

Его кривая улыбка возвращается.

— Засчитано. Тогда остановимся на предложении. В любой непонятной ситуации лучше надеяться на счастливый финал.

Я вытягиваю шею.

— Надеюсь, нам удастся увидеть, если оно случится.

Он полностью поворачивается, прищурившись, словно пытается меня разгадать.

— Так, я наблюдал за вами, но вас раскусить сложнее. Судя по тому, как хмурились, глядя в телефон, у вас там самая выматывающая переписка в мире. Вы кого-то ждете?

Я улыбаюсь.

— Нет, я пыталась писать.

— Вы писательница?

— Да, — отвечаю я. Или пытаюсь ею быть. Но этому мужчине — старше меня и, вероятно, чертовски успешному — незачем знать, что я всего лишь скромная продавщица из книжного, у которой за душой нет ничего, кроме наполовину законченной рукописи.

— Я мог читать что-то из вашего творчества?

Я улыбаюсь в бокал.

— Скорее всего, нет.

Если только не был заядлым читателем моей колледжской газеты. Я писала захватывающие статьи о нехватке вегетарианских блюд в столовой.

Нам приносят напитки, и он кивком благодарит бармена. Его стакан внушительный и серьезный. Мой же фруктовый и оранжевый. Я делаю глоток.

— Лучше?

— Намного. Почему вы за мной наблюдали?

— Я же сказал. Мне нравится наблюдать за людьми.

Бармен приносит счет, и красивый незнакомец оплачивает его взмахом руки.

— Я угощаю, — говорит он.

Бармен почтительно кивает.

— Разумеется, сэр.

Я хмурюсь.

— Я бы хотела сама оплатить напиток.

— Конечно же, нет, — отрезает он. — Первый не понравился, так что вы не должны платить за замену. Это первое правило хорошего сервиса.

— Да, но это забота заведения, а не ваша. Вы ведь не владелец бара, верно?

В его глазах вспыхивает опасный блеск.

— Нет, не владелец.

— Вот именно, — я скрещиваю ноги, чувствуя, как задирается ткань платья, и пытаюсь унять бешеное сердцебиение. Разговоры с до безумия привлекательными мужчинами в дорогих барах — для меня дело совершенно непривычное. Это будет такой отличный материал для книги! — Кстати, не думайте, что я не заметила, что вы делаете.

— О? — кривая улыбка снова на месте. — И что же я делаю?

— Вы подошли, чтобы помешать мужчине угостить меня, только для того, чтобы потом настоять на том, чтобы угостить самому.

Он проводит рукой по челюсти.

— Так это настолько очевидно?

— Довольно-таки, да.

— Боюсь, тонкость никогда не была моей сильной стороной.

Я выгибаю бровь.

— Так это и есть истинная причина вашего присутствия? Не наблюдение за людьми, а желание кого-нибудь подцепить?

Он смеется, и звук великолепен: густой, сильный и манящий. Он проносится по моей коже, как теплый бриз.

— Вау, а вы не церемонитесь, верно?

— Я права?

— Не совсем. Изначально я этого не планировал. Но чем больше вы говорите, тем больше хочется пойти именно по этому пути, да.

В животе порхают нервные бабочки, но я не собираюсь выпускать этот шанс из рук. Поэтому протягиваю ладонь.

— В таком случае, думаю, пришло время для надлежащего знакомства. Меня зовут Скай.

— Скай?

— Да, — выдыхаю я, едва сдерживая дрожь удовольствия, когда теплая ладонь сжимает мою. Он встряхивает ее раз, другой, третий... — У мамы был богемный период, когда она меня родила. Период закончился, а я осталась.

Его улыбка возвращается.

— Уникальное имя, прямо как женщина, сидящая в баре в одиночестве, чтобы писать.

— Что ж, упомянутая женщина хотела бы узнать ваше имя.

Его рука выскальзывает из моей, мягко лаская кожу кожей.

— Коул, — говорит он. — И раз уж вы не назвали свою фамилию, я свою тоже опущу.

Я делаю еще глоток. Смелость в жидком виде, Скай.

— Разве это не часть подобных встреч? Анонимность?

Его брови снова взлетают вверх.

— Не знаю. Я обычно не знакомлюсь с женщинами в барах отелей.

— Почему-то я в этом сомневаюсь.

Он отпивает из стакана, и уровень виски уменьшается на треть.

— У меня были свои предположения на ваш счет, пока просто наблюдал. Судя по комментарию, полагаю, у вас тоже есть пара мыслей обо мне.

— Предположения?

— Да. Вы ведь сами назвали себя наблюдателем. Так что выкладывайте, — он откидывается назад, скрещивая руки на груди. Широкие плечи натягивают ткань пиджака.

Этот разговор кажется хождением по канату, где нужно ставить ноги предельно точно, чтобы не качнуться слишком сильно в ту или иную сторону.

— Ну, судя по покрою костюма и часам на запястье, я бы предположила, что вы обеспечены. Если вы здесь один, как и я, и цедите виски... что ж, решила бы, что вы пребываете в мрачных раздумьях.

— В мрачных раздумьях?

— Да, — говорю я, игнорируя веселье в его глазах. — Какая-то старая рана гложет вас.

— Интересно, что же это может быть.

— О, да что угодно. Вы ведь не в разводе? Не ветеран? Не сирота?

— Нет, нет и нет. Но догадки хорошие. Мне нравится эта игра. Нечасто выпадает шанс услышать, что думает красивая женщина, когда видит меня.

Красивая? Я делаю еще глоток, чтобы собрать в кучу разлетающиеся мысли, и вижу, как веселье в его глазах растет. О, он прекрасно знает, какой эффект на меня производит.

— Продолжайте, — подталкивает он.

— Ну... бармен, кажется, вас знает. Так что, полагаю, вы здесь завсегдатай.

Он наклоняет голову.

— Я не в первый раз в этом отеле, тут вы правы.

— Вы здесь в деловой поездке?

— В некотором роде.

Я провожу пальцами по краю барной стойки.

— Видите? Вам нравится неопределенность точно так же, как мне нравится анонимность.

Если бы назвала свою фамилию, он мог бы прогуглить и узнать, насколько «великая» я писательница, и единственное, что бы всплыло — это моя самая популярная статья «Студентка колледжа нашла волос в столовской еде». Если бы могла стереть это из архивов поисковика, я бы так и сделала.

— Полагаю, что да.

— И судя по вашим... ну, — я обвожу рукой черты его лица. — Я догадываюсь, что вы очень привыкли болтать с женщинами в таких местах.

— М-м. Не совсем понимаю, на что вы намекаете, но я сказал правду. Я не часто заговариваю с женщинами в барах отелей. Хотя, если они все такие, как вы, явно многое упускал.

Это уже второй комплимент всего за несколько минут. Я делаю еще глоток. Это правда происходит? Меня пытаются подцепить?

— Вы здесь остановились?

— Да.

Я издаю неопределенный звук, а мысли в голове бешено прокручивают варианты развития событий. Уже поздно. Если он попросит... что делать?

— Вы заглядываете слишком далеко вперед. Я это вижу, — Коул кивает на мой бокал. — Сделайте еще глоток. Мы просто беседуем.

— Пытаетесь меня споить?

— Нет, но думаю, что после такого вопроса вам не помешает немного «жидкой смелости», — в его глазах снова что-то мерцает, и это придает уверенности. Ему это нравится. И мне нравится — больше, чем что-либо за долгое-долгое время. Я так редко позволяла себе быть безрассудной. Хорошая дочь, хорошая сестра, хорошая сотрудница. Время от времени — хорошая девушка.

— Может быть, и не помешает, — произношу я вкрадчиво. Кажется, сегодня я примерила на себя другую роль. Играю женщину, за которой ухаживают и для которой это привычно. Женщину, которая без труда флиртует с красавцами в барах. Женщину, которая на многое осмеливается.

Мы проговорили почти до самого закрытия обо всем на свете, кроме нас самих, соблюдая границы анонимности и туманности, которые установили. Мы спорим о лучшем напитке в меню. О том, действительно ли блондинка с оливками наслаждается вечером или просто притворяется. Я превращаю в игру попытки угадать его профессию, что быстро перерастает в кокетство. Он отметает все мои предположения с кривой усмешкой, за исключением «астронавта». Это отвергает со смехом.

Гость за гостем покидают заведение, и мы наблюдаем, как пара средних лет уходит, держась за руки.

— Предложения не случилось, — констатирую я.

— Предательства тоже.

— Я все еще гадаю, не тревожно ли то, что ваш разум первым делом выдал такой вариант.

Он снова смеется и поднимает руку с пальцами без колец.

— Я не женат и не состою в отношениях.

— Фух, — выдыхаю я. — Какое облегчение.

— И вы тоже, — он кивает на мою руку, и я сама опускаю взгляд, обнаруживая пальцы привычно пустыми.

— Нет. Нет, ни в коем случае.

Он вскидывает бровь.

— Ни в коем случае? Как интересно.

— О?

— Большинство людей либо в браке, либо нет. Это не та вещь, которая измеряется по скользящей шкале, — его улыбка становится дразнящей. — Надо полагать, вы одиноки уже довольно давно?

Я закрываю лицо руками, издав преувеличенный стон, и он снова смеется. Теплая рука ложится на обнаженное предплечье.

— Ну же, в этом нет ничего постыдного.

Я смотрю на него из-под ресниц.

— Я тоже так думала, но если можете определить это с первого взгляда...

— Хм. Ну, возможно, я увидел то, что хотел увидеть, — большой палец движется по моей голой коже, посылая легкие электрические разряды по телу. Мне становится слишком жарко, будто бежала или загорала, пойманная глубиной его взгляда. И все это время палец продолжает двигаться, грубая кожа гладит мою руку.

— Я понимаю это, — шепчу я.

— Понимаете?

— Я тоже хотела, чтобы вы оказались свободны.

Его дыхание горячее.

— Что ж, посмотрите-ка. Мы оба удачно свободны от любых обязательств.

— И оба в этом большом, прекрасном отеле.

— Подумать только, — говорит он, снова криво улыбаясь. Могу ли я это сделать?

От ответа спасает приблизившийся бармен. Он бросает на Коула извиняющийся взгляд.

— Прошу прощения, сэр, но...

— Я понимаю, — Коул кивает бармену и встает, залпом допивая остатки виски. — Спасибо, что позволили задержаться.

— Без проблем.

Я поднимаюсь на негнущихся ногах, впервые замечая, насколько Коул выше. И этот покрой костюма, поджарое телосложение, мощные плечи... Во что я ввязалась?

— Что теперь будем делать? — спрашиваю я.

Он бросает на меня ироничный взгляд.

— Ну, это зависит от вас.

— От меня?

— Да. У меня здесь номер. Если хотите продолжить разговор, я буду только рад. Кроме того, у меня есть мини-бар. Я всегда мог бы намешать еще один «Олд-фэшн», если почувствуете жажду.

Это прямолинейное предложение, замаскированное под шутку. Я смеюсь, отводя взгляд, и использую паузу как шанс подумать. Смею ли я?

Его следующие слова решают все за меня.

— Я не тот козел, с которым вы говорили раньше. Если в какой-то момент захотите уйти — вы вольны это сделать. Если захотите, чтобы мы проболтали всю ночь напролет — только скажите, — его губы кривятся в улыбке, от которой внизу живота разливается жар. — Хотя, должен сказать, у вас, кажется, нет проблем с тем, чтобы говорить то, что думаете.

— Нет проблем, — я тянусь к его руке, и она крепко обхватывает мою. Кожа сухая, теплая и приятно грубая. — Ведите.