Враг на миллиард доллaров

10

Скай

Требуется два дня, чтобы прийти в себя и поправиться. Целых два дня слабости, когда буквально лезу на стенку и сплю по четырнадцать часов в сутки. Это передышка в работе, которую ни Карли, ни я не можем себе позволить, только не тогда, когда работаем наперегонки со временем.

Она лишь смеется в трубку, когда я указываю на это на второй день больничного.

— Скай, ты болеешь. Посвяти это время себе.

— Но...

— Никаких «но»! — ее голос смягчается. — Послушай, я знаю, что это место значит для тебя. Для меня оно значит то же самое. Но мы не собираемся загонять себя до такой степени, чтобы падать замертво, пытаясь удержать его на плаву. Элеонора бы этого не хотела.

Я сползаю на диван после её наставления. Элеонора была бабушкой Карли, но никогда не хотела, чтобы её называли как-то иначе, кроме как по имени. Это меня старит, дорогая, не раз слышала я.

Элеонора всегда поддерживала мою мечту стать писателем, даже когда собственная семья этого не понимала. Я скучаю по ней так сильно, что иногда это причиняет физическую боль.

— Ты права.

— Кроме того, мы всё еще на подъеме после книжных чтений. Тридцать четыре индивидуальные покупки за один вечер. Ты можешь в это поверить?

— С трудом, — я вытягиваю ноги на диване. — Хлоя перезвонила?

— Да, согласилась стать нашим новым бухгалтером! Я уже отправила ей все отчеты по финансам. Пока всё выглядит довольно неплохо, мне кажется. Мы еще не прибыльны, во всяком случае… не в том смысле, какого хочет «Портер Девелопмент». Но к этому идем.

Внутри что-то болезненно сжимается при словах «Портер Девелопмент». Это и замешательство, и гнев, и что-то еще, чему не могу подобрать названия.

— Потрясающе, — говорю я. — Завтра я выйду.

— Ты уверена?

— Да. Мне уже гораздо лучше. Я сейчас обновляю профиль в «Инстаграм» для «Между страниц».

— Скай! Ты должна отдыхать!

Я улыбаюсь её беспокойству.

— Буду. Скоро. Обещаю.

Карли — хорошая подруга. Я откидываюсь на спинку дивана, чувствуя легкое головокружение, и разглядываю трещину на штукатурке потолка. Она была со мной и в горе, и в радости. Сестра, пусть и не по крови.

Контраст с родной сестрой Айлой слишком очевиден. Когда она позвонила вчера и попросила посидеть с Тимми, а я ответила, что борюсь с болезнью, она лишь хмыкнула и велела поскорее поправляться. Ты нам всем очень нужна, сладко пропела она, и подтекст был предельно ясен.

Карли не такая. И Коул, судя по всему, тоже.

Генеральный директор и владелец «Портер Девелопмент» был здесь в начале недели и всю ночь прикладывал холодные компрессы к моему пылающему лбу. Отмените мои встречи, сказал он в трубку. Видел меня в момент величайшей слабости. И, как поспешило заметить тщеславное сердце, в самый непривлекательный период. Я не знаю, что и думать.

Ясно, по крайней мере, одно. Возможно, он и пытается снести книжный магазин, но я больше не могу с удобством притворяться, что Коул в придачу ко всему еще и плохой человек. Я смотрю в потолок и позволяю этому осознанию затопить меня.

В конечном счете, это мало что меняет. Мы всё еще по разные стороны баррикад, твердо стоим в противоположных лагерях по ключевому вопросу, и не разговаривали с тех пор, как он ушел из квартиры несколько дней назад. Не накручивай себя, говорю я себе и открываю переписку. Последним, что я отправила, было простое «спасибо» после того, как он прислал контакты врача.

Скай Холланд: Вот страница «Между страниц» в «Инстаграм» на случай, если захочешь поближе понаблюдать за нашим восхождением на вершину.

Глупо.

Я жалею об этом почти сразу после отправки, несмотря на прилив адреналина в венах. Я хочу его, и хочу, чтобы Коул не был тем, кем является — застройщиком, пытающимся уничтожить мою работу и магазин подруги — и я не могу примирить в себе эти две вещи.

Проходит час без ответа. Я иду в душ. Открываю рукопись, которую пытаюсь — и не могу — написать.

Когда приходит уведомление, это оказывается сообщение от мамы: она интересуется, загляну ли я на ужин в субботу, и просит привести с собой Айлу и Тимми. Мне хочется вздохнуть. Редкие случаи, когда она хочет поужинать просто ради того, чтобы провести время вместе, но я печатаю послушное «конечно» и пересылаю детали Айле.

Наконец телефон вибрирует, высвечивая тот ответ, которого ждала.

Коул Портер: Рад видеть, что вы наконец-то наняли пиар-консультанта. Эти двадцать семь подписчиков очень помогут.

Я закатываю глаза.

Скай Холланд: Ты забыл у меня градусник. Я собиралась его вернуть, но теперь, думаю, оставлю себе.

Коул Портер: О нет. Он был моим любимым.

Скай Холланд: Серьезно? Он даже не позолоченный.

Коул Портер: Какой ужас. Ты лучше себя чувствуешь?

Я несколько секунд тупо смотрю на экран. Прежде чем успеваю напечатать ответ, всплывает еще одно сообщение.

Коул Портер: Мне бы не хотелось, чтобы главный противник оказался на скамейке запасных. Это делает победу менее значимой.

Скай Холланд: Здоровье в полном порядке, спасибо. Может, просто была на тебя аллергия?

Коул Портер: Мы оба знаем, что это не так.

Да, думаю я. Мы оба знаем.

Некое тревожное чувство шевелится во мне. Это не совсем вина, но что-то близкое. Он прыгнул выше головы на тех чтениях: изначально пришел проверить успехи, но остался и помогал.

Три вещи я помню отчетливо.

То, каким ощущалось его тело рядом с моим.

Причину, по которой вообще пошла в тот гостиничный бар столько недель назад. Чтобы жить. Раздвигать границы. Быть безрассудной.

Поцелуй в книжном магазине неделю назад.

Он признался, что хочет снова переспать со мной. Что хочет повторения той ночи в отеле, когда провели всё время, занимаясь… ну. Щеки краснеют при одном воспоминании. Это было более животно, честно и открыто, чем любой секс с предыдущими парнями. Никаких границ, полное понимание, и хитрая улыбка Коула, пущенная в дело.

Может быть, пришло время снова стать безрассудной. Я перевожу взгляд на ноутбук, невинно лежащий на кофейном столике. Когда несколько месяцев назад сказала сестре, что начала писать роман, она хмыкнула. О чем тебе писать, Скай? спросила она, прежде чем увидела выражение моего лица. Ой, прости! Я не это имела в виду.

Но именно это она и имела в виду.

И самое ужасное, что она была права. Мне двадцать шесть. Я прожила всю свою жизнь — включая годы в колледже — в одном и том же городе. Мои друзья разбрелись кто куда, работа ограничивается расстановкой книг на полках. Диплом по английской литературе и курс писательского мастерства для этого не нужны.

Эта мысль не из приятных. Я переворачиваюсь на диване, пытаясь погрузиться в очередной из тех блаженных снов, что одолевали меня весь день, но на этот раз сон долго не приходит.

На следующий день я чувствую себя гораздо лучше. Настолько, что прихожу в книжный за пятнадцать минут до начала смены. Карли посмеивается надо мной.

— Какое рвение, а?

Я ослепительно ей улыбаюсь и тут же принимаюсь за дело. Покупатели приходят и уходят, и каждому я дарю новую, энергичную улыбку. Четыре недели позади, и у нас осталось еще четыре до дедлайна.

Беглого взгляда по магазину достаточно, чтобы заметить все перемены. Растения, витрина с сердцем из книг, вмонтированная в стену. Таблички с распродажей. Чистая правда — мы распродаем запасы быстрее, чем раньше.

Карли уходит за два часа до закрытия, и я остаюсь наедине со своими мыслями, радио и книгой, которую сейчас ставлю на полку.

Это классика. Мы продаем их тоннами в начале каждого учебного года. Автор — мужчина, знаменитый скверным нравом и лаконичным стилем. Он курил сигары и пил виски. Воевал, годами путешествовал по Европе из города в город. Он совершал ошибки, заводил друзей и врагов — и выжил, чтобы поведать об этом миру.

Это автор, который жил.

Я смотрю на его фотографию на суперобложке: густые усы и борода. Может, и мне пора стать безрассудной? В конце концов, авторы, которыми восхищаюсь, не ведут ручную жизнь.

Может, пора перестать искать оправдания тому, почему не пишу эту книгу. Поддаться и плохим идеям, и хорошим. Довериться тому, кто может оказаться плохим выбором, но неизбежно станет незабываемым опытом. Жизнь коротка, Скай. Не бойся.

Приступ храбрости длится до самого конца смены, и я закрываю магазин с большей надеждой, чем за все последние недели. Это заставляет пальцы летать по экрану, отправляя сообщение Коулу.

Скай Холланд: Позволь завезти градусник, пока ты не вызвал на меня в полицию.

Не имея смелости дожидаться ответа, я еду домой и прыгаю в душ. Через сорок минут волосы чисты и высушены, и я крашу ресницы перед зеркалом. Может, он и видел меня потной и в лихорадке, но я хочу напомнить ему, как могу выглядеть, если приложу усилия.

Натянув то же облегающее платье, в котором была в отеле, и подходящее белье — единственный комплект из лифчика и трусиков, что у меня есть, — я хватаю телефон. Он ответил.

Коул Портер: Я в здании «Амена Билдинг». Верхний этаж.

Это всё, что он пишет: ни инструкций, ни точного адреса. Это так на него похоже, что я улыбаюсь телефону. Наверное, стоит сказать, что выезжаю прямо сейчас, но он может возразить. А я могу струсить. На волне своего безрассудства решаю ничего не писать.

Тридцать минут спустя я паркуюсь у «Амена». Это гигантский небоскреб в центре Сиэтла, красивое, обтекаемое здание. Тот тип современной архитектуры в духе «смотри, но не трогай», и я всегда гадала, кто решится в таком жить. Коул Портер, очевидно.

Мама назвала бы его бездушным, и не в переносном смысле.

Я разглаживаю платье ладонью. Безрассудство, Скай. Великие писатели прошлого объездили мир на гроши ради впечатлений. По сравнению с ними я всего лишь пытаюсь соблазнить мужчину, который уже выразил свою готовность. Это и близко не стоит.

Я вхожу в вестибюль «Амена» так, словно мне здесь самое место. Стук каблучков-рюмочек болезненно громко отдается от каменного пола.

Швейцар останавливает меня.

— Могу я вам помочь, мисс?

— Я к другу, — отвечаю я. — Коулу Портеру. Он меня ждет.

Надеюсь.

Мужчина оглядывает меня с ног до головы, прежде чем направить к секретарю за столом с медным покрытием.

— На верхний этаж, — говорит он.

Она дарит мне профессиональную, отрепетированную улыбку.

— Добрый вечер, мисс. Как ваше имя?

— Скай Холланд, — произношу я, с каждой минутой чувствуя себя всё ничтожнее.

— Благодарю.

Я наблюдаю за тем, как она звонит, и вынуждена стоять там, пока сообщает человеку на другом конце провода — возможно, Коулу? — что у него посетитель.

Попытка безрассудства теперь шоу на четырех человек. Стоило догадаться, что богатые люди идут в комплекте со свитой. Потянув вниз и без того скромный подол платья, улыбаюсь ей, пока решается моя судьба.

Она наконец кладет трубку.

— Добро пожаловать в «Амена». Гордон проводит вас наверх.

— Благодарю.

Он ведет меня к лифту в глубине вестибюля, доступному только по ключ-карте. Внутри всего одна кнопка, и она ведет на верхний этаж.

Ого.

У Коула собственный лифт.

И он добровольно провел ночь рядом со мной в крошечной квартирке, чтобы убедиться, что всё в порядке.

Поездка кажется вечностью; лифт возносится к небесам, а сердце бешено колотится в груди.

Наконец он плавно останавливается, двери открываются, и я вижу Коула, расхаживающего по коридору, словно зверь в клетке.

Заметив меня, он замирает.

— Скай.

— Привет, — я выхожу из лифта и выдаю полуулыбку. — Свой собственный лифт? Весьма впечатляюще, Портер.

Он игнорирует меня.

— Ты в порядке?

— Да, всё отлично. Таблетки, которые ты дал, помогли. Так значит, это твоя берлога?

Я прохожу мимо него за угол. Серые стены, панорамные окна во всю стену. Немногочисленная мебель выглядит строго и красиво — явно для того, чтобы ею восхищались, а не пользовались.

— Да, — крепкая рука обхватывает моё запястье, не давая пройти дальше. — Ты приехала ужасно быстро.

— Я кое-что поняла, — у меня перехватывает дыхание, когда его взгляд скользит вниз к губам, шее, по всему телу. Обтягивающему черному платью и каблукам. Волосам, высушенным феном, длинными прядями лежащим на спине.

Его глаза полыхают, когда возвращаются к моим.

— Ах, Скай, ты меня погубишь.

Я придвигаюсь ближе и кладу руку ему на плечо, медленно ведя вниз по твердым мышцам груди.

— Не хочешь узнать, что именно я поняла?

Он закрывает глаза.

— Думаю, я могу догадаться.

— Давай дам подсказку. Градусник был предлогом.

— Это я уже уяснил, да, — его руки тянутся ко мне и сжимают бедра, пальцы упоительно впиваются в кожу. — Неужели я наконец убедил тебя стать безрассудной?

— Да, — я приподнимаюсь на цыпочки и запечатлеваю поцелуй на остром краю его челюсти. — Но это отдельная история. И не должно мешать сделке.

— Совершенно отдельная, — соглашается он.

Бам. Что-то звучит жутко похоже на грохот кастрюль. Коул делает шаг назад, выпуская меня.

— Твою мать. Дай одну минуту. Мне нужно кое с чем разобраться.

— У тебя гость?

— Одну минуту. Не уходи, Скай, — он исчезает в коридоре быстрыми шагами, а я остаюсь стоять в невероятно огромном пространстве.

Я прокрадываюсь чуть дальше и заглядываю вглубь квартиры. И тут вижу два бокала вина на кофейном столике. На одном из них — слабый, но отчетливый след от губной помады.

Голоса доносятся до меня. Один — низкий, глубокий и притягательный даже на таком расстоянии. Второй — безошибочно женский.

Черт.

Черт, черт, черт.

Я на цыпочках возвращаюсь в лифт, чтобы не было слышно стука каблуков по камню. Всё внутри горит от стыда.

Лифту не нужна ключ-карта, чтобы спуститься на первый этаж. Он несется вниз, и моя самооценка падает вместе с ним, хотя знаю, что нет причин расстраиваться. Неужели я думала, что он хранил обет целомудрия всё то время, что знал меня? Нет, потому что вообще об этом не думала. Мне это даже в голову не приходило.

На выходе я машу рукой швейцару и секретарше, игнорируя удивление в их глазах.

— Доброй ночи, мисс, — голос Гордона крепнет, когда я торопливо прохожу мимо. — Хотите, мы вызовем вам такси?

— Нет, спасибо! — я выбегаю из этого до одури шикарного здания.

Улыбка исчезает с лица в ту же секунду, как оказываюсь в теплом вечернем воздухе. Добравшись до машины, я делаю несколько глубоких вдохов на водительском сиденье. Всё в порядке, говорю я себе. Я была безрассудной. Я выучила урок. И больше никогда не пойду по этой дорожке.

Я еду домой на автопилоте, прокручивая в голове сцену снова и снова. Мысль о том, что он выставит одну женщину, чтобы освободить место для меня… мы бы столкнулись в коридоре?

«Привет» и «пока»?

В животе ворочается неприятное чувство. Есть причина, по которой не было нормального парня со времен колледжа. Я этим не занимаюсь. Я в этом не сильна.

Особенно когда игра в свидания подразумевает случайный секс и интрижки.

Телефон звонит, вибрируя в сумке, но я игнорирую его, сосредоточившись на дороге.

— Ты хотя бы попыталась, Скай, — говорю я себе вслух. — Может, безрассудство просто не для тебя.

Телефон звонит снова.

Я снова его игнорирую.

Когда паркуюсь и закрываю дверь квартиры — возвращаясь в привычный, домашний хаос, прочь от бруталистского стекла и суровой мебели, — телефон звонит в третий раз. На этот раз я смотрю на экран.

Коул Портер.

Я нажимаю «отклонить».

Сообщение появляется почти сразу.

Коул Портер: Возьми ты эту чертову трубку, Скай.

Я не отвечаю. Появляется еще одно сообщение.

Коул Портер: Не думал, что ты так струсишь.

О, ну уж нет.

Почти дрожащими от гнева руками я нахожу его контакт и нажимаю «вызов». Он отвечает после первого же гудка.

— Струсила?

Коул усмехается.

— Знал, что это тебя зацепит.

— Рада, что такая предсказуемая, — говорю я, — но я не струсила. Ты был явно занят, а я не хотела быть грубой и заставлять твою гостью уйти.

— Ты права, — говорит он. — У меня был гость.

Это я уже знала, но всё равно ранит, как бы иррационально это ни было.

— Вот видишь?

— Моя сестра.

— Оу.

— И хотя я очень оценил то, что ты пришла без предупреждения, это создало определенную дилемму.

— Конечно, — сердце опускается в пятки от смеси стыда и облегчения. Хороша «безрассудная» Скай, ничего не скажешь. — Мне очень жаль.

— Извинения? От Скай Холланд?

— Я на них способна. Боже, Коул...

Он продолжает, будто я ничего не говорила.

— Так вот, ты так и не вернула градусник. А я думал, ты за этим приехала.

Я опускаюсь на диван.

— Это был всего лишь предлог.

— Ну так вот, я здесь по тому же самому поводу, — во входную дверь стучат. — Впусти меня, Холланд. Я хочу забрать свой градусник.