Враг на миллиард доллaров

26

Скай

Два месяца спустя

Я просыпаюсь от солнечного света и пустоты в постели. Со стоном переворачиваюсь, но сторона Коула уже остыла. Он встал довольно давно.

— Проклятье, — бормочу я в его подушку. — Ты слишком дисциплинирован.

Я раздумываю, не остаться ли в кровати, чтобы снова уснуть. Несмотря на солнце, льющееся через окно, еще рано, не говоря уже о том, что сегодня суббота.

Перевернувшись, я оказываюсь лицом к лицу со стопкой книг на его прикроватной тумбочке. Там появилось несколько новинок — с моей подачи. Я улыбаюсь той, что лежит сверху. Ему она понравится — это динамичный психологический триллер.

Неохотно я выбираюсь из постели и натягиваю один из пушистых халатов из шкафа в гигантской ванной. Когда я спросила, пользовался ли ими кто-то еще, он посмотрел на меня с удивлением. «У меня есть халаты?» Он не шутил, когда говорил, что проводит в этой квартире крайне мало времени в часы бодрствования.

Как и ожидалось, в гостиной или на кухне его нет. Дверь в домашний кабинет приоткрыта, но там пусто. Есть только одно место, где он может быть.

— Ладно, — говорю я, снова направляясь в спальню, к ящику, который он выделил специально для меня. — Твоя взяла. Я присоединюсь.

Пятнадцать минут спустя я вхожу в крытый бассейн «Амены»; запах хлорки слабый, но безошибочный. В воде только один человек. Я плотно запахиваю полотенце и сажусь на одну из скамеек у кромки воды.

Я видела, как он плавает, уже раз шесть, но это все равно захватывает дух. Коул рассекает воду, будто шелк. Руки и плечи вырастают из бирюзовой глади; кроль — самый быстрый из его стилей плавания. Когда он достигает конца дорожки, то делает кувырок под водой и отталкивается от стенки, выстреливая, словно молния.

Глядя на все это, несложно понять, почему тело сложено именно так. Мощная, сухая мышечная масса. Широкие плечи и мускулистая спина. Сильные ноги. Я беззастенчиво наблюдаю за тем, как он плавет.

Коул замечает меня во время одного из разворотов и без паузы меняет направление. Он выбирается из бассейна прямо рядом со мной.

— Нет, — предупреждаю я, видя, как он наступает. — Нет, нет, Коул, стой!

Коул встряхивает головой, как собака, и холодные брызги летят мне на кожу. Я пытаюсь отскочить, но тот перехватывает меня за талию. Смеясь, тянет за край полотенца.

— Пришла на урок?

— Да, но теперь передумала.

— О нет, не передумала. Давай, трусиха. Залезай, — его кожа влажная, капли цепляются за ресницы, волосы гладко прилегают к голове. Невозможно изображать гнев, когда он так ухмыляется — красивый до боли.

— Однажды я сорвусь, имей в виду. И никогда больше не буду с тобой плавать.

— Ну конечно, — он скользит в воду рядом со мной и закатывает глаза, когда я морщусь от температуры. Плохо только в первую минуту, и все же каждый раз это борьба.

Под водой его ладони смыкаются на моей талии.

— Рад, что ты наконец проснулась.

— Мог бы и разбудить, когда уходил. Я была бы не против.

— Ты так крепко спала, — он опускает взгляд, в глазах вспыхивает порочная искра. — Вау. Тебе правда холодно в воде, да?

— Да, я... — он щелкает по моему затвердевшему соску, и я ахаю. — Не здесь!

— Мы одни, — говорит он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку. — В этот час мы всегда одни.

Я обвиваю руками его шею и прижимаюсь грудью — доступ закрыт. Коул несет меня сквозь воду, тело сильное и твердое.

— Плаваешь даже по утрам в выходные, да?

— Сегодня я залез в воду на два часа позже обычного, — задумчиво произносит он. — Из-за тебя.

Я кладу голову ему на плечо.

— Все в порядке. Ты больше не плаваешь ради соревнований или отборов. Тебе разрешено расслабляться.

Его руки крепче обхватывают мои бедра, постепенно перемещая нас на глубину.

— Дисциплина — это все, — говорит он. — Отец научил меня этому. Говорят, манеры делают человека, но это не так. Его делают привычки.

Он заставляет меня запрокинуть голову и целует — мягко, ищуще, нежно. Его губы на вкус чистые и теплые.

— И ты разрушаешь мои привычки, Скай.

Моя улыбка получается кривой.

— Я не собираюсь за это извиняться, знаешь ли.

— Я бы никогда об этом и не попросил.

Я снова целую его, и Коул перестает идти; мое тело сливается с его. Нежность перерастает в жар, мягкость — в напор, и к тому моменту, как отстраняюсь, я уже тяжело дышу.

Коул тоже, его глаза потемнели. Я прочищаю горло.

— Угадай что?

— Ты забросила урок плавания? Все в порядке. Твой инструктор согласен.

Я смеюсь.

— Нет. Я решила превратить новеллу о книжном магазине в полноценный роман.

— Да?

— Да. В ней есть все нужные ингредиенты, — я отклоняюсь назад, окуная волосы в воду. — Даже если никто не захочет это читать.

— Ложная скромность — это грех, ты же знаешь.

Я улыбаюсь, глядя на сводчатый потолок, и качаюсь на воде, поддерживаемая его руками.

— Ты прав. Прекращаю.

— «Брукс и Кинг» ждут первые главы на следующей неделе, верно?

— Да, — от его слов по рукам пробегает дрожь, хотя прошло уже несколько недель с того телефонного звонка. Им очень понравилось сопроводительное письмо, и они сказали, что с нетерпением ждут готовую рукопись.

— Я еще написала статью, — добавляю я.

— Да неужели?

— Да. О реновации «Между страниц» и об Элеоноре. Если смогу сделать ее достаточно интересной, возможно, получится создать ажиотаж к открытию.

Коул смеется, и от этого звука я улыбаюсь.

— Крошка, до открытия еще месяцы. Мы только фундамент под отель заложили!

— Ну, я просто капельку взбудоражена, — говорю я дразняще. — Это что, преступление?

Он шевелит пальцами, щекоча мои бока, и я безуспешно пытаюсь вырваться.

— Коул!

— Нет, не преступление, — он быстро целует меня, прежде чем отпустить и отплыть неспешным кролем на спине. — Блэр прислала сообщение чуть раньше. Она хочет, чтобы мы втроем сходили поужинать сегодня вечером. Говорит, что до сих пор не познакомилась с тобой как следует.

— Я виделась с ней трижды!

— Да, но, видимо, «знакомство как следует» обязательно должно включать ужин. Кто бы мог подумать?

Я плыву за ним.

— Конечно, я хочу пойти. Твоя сестра классная.

— Так и думал, что ты это скажешь, — уныло произносит Коул. — Меня заменили.

Я брызгаю на него водой, и Коул смотрит на меня с обвинением.

— Террористка.

— Вандал, — парирую я.

— Вандал?

— Да. Ты думал, я не замечу дыру на трусиках после прошлой ночи? А они были совсем новые.

Его улыбка становится волчьей.

— Я ни о чем не жалею.

— Брут, — говорю я. — Никогда не останавливайся.

— И не подумаю.

Я плыву за ним; температура воды теперь кажется идеальной.

— У меня нет вещей «на выход». Нужно будет заскочить к себе, прежде чем мы с ней встретимся.

Коул чисто ныряет под воду, и я наблюдаю, как он легко преодолевает расстояние между нами, работая сильными руками. Он выныривает прямо передо мной.

— Просто уже переезжай ко мне, — говорит он. — Ты здесь практически каждую ночь. Это все равно случится, ты же знаешь. Вопрос времени.

— Ты сойдешь с ума, — поддразниваю я. — Повсюду будут резинки для волос. Представляешь? — это не первый раз, когда он предлагает съехаться, всегда в шутку, и я отвечала тем же. В конце концов, мы официально встречаемся всего два месяца.

— Ради тебя я вытерплю бесконечные резинки для волос.

— Как благородно, — я переворачиваюсь на спину, дрейфуя на воде. — Может, стоит позвать Ника? Они же нравятся друг другу, так?

— Точно нет.

— Нет?

— Они ненавидят друг друга, — радостно сообщает Коул. — Я десять лет пытаюсь заставить их найти общий язык, и поверь, этого не случится.

Я хмурюсь. «Ненависть» — это совсем не то чувство, которое я уловила в тот единственный раз, когда видела их вместе.

— Ты уверен?

— Да. А теперь давай, крошка. Ты тянешь время, — Коул берет очки для плавания с бортика. — Тебе нужны?

— Да, — я плыву за ним, мысленно настраиваясь. Коул учит меня плавать кролем, и хотя поначалу я чувствовала себя неуклюжей, с каждой тренировкой успехи все заметнее. Сомневаюсь, что у меня когда-нибудь будет такая же мощная грация, как у него, но я готова пытаться.

Коул улыбается, надевая на меня очки.

— Проплыви хотя бы десять кругов, прежде чем мы пойдем на бранч.

— Пятнадцать, — говорю я.

Он усмехается и отталкивается от края.

— Значит, пятнадцать. Я когда-нибудь говорил, как сильно обожаю твой дух соперничества?

— Да. А еще ты его проклинал, довольно часто, — например, когда я протестовала против неприличных сумм, которые он на меня тратит. Ужины, поездки, те несколько роскошных платьев...

Коул подмигивает.

— Что бы я ни говорил, не останавливайся. Мне это нравится.

Внутри у меня разливается тепло. Мне это нравится, сказал он, но разум уже мчится вперед. К тому дню, когда мы скажем друг другу эти три заветных слова. Я знаю, мы еще не там, но это чувство уже несколько дней танцует на кончике языка, становясь почти невыносимым. Это случится скоро.

— Ну же, — говорит он. — Я хочу видеть, как ты плаваешь.

И я отталкиваюсь, следуя за ним на глубину.