Враг на миллиард доллaров

13

Скай

Утро понедельника начинается с места в карьер.

Хлоя случайно хлопает входной дверью книжного, заходя внутрь, а на руке покачивается дорогая сумочка. Она отбрасывает назад каштановые волосы и одаривает нас с Карли лучезарной улыбкой.

— Привет! Простите, что опоздала!

— Ой, не переживай. У нас тут было довольно много народу, так что спешить некуда, — Карли достает книги из-под прилавка. — Придется заняться бухгалтерией в подсобке. Надеюсь, ты не против?

— Нисколько, — улыбка Хлои из деловой превращается в теплую, когда замечает меня. — Скай! Наконец-то мы здесь в одно и то же время!

Я обнимаю её.

— Рада снова тебя видеть.

— О, взаимно. Сколько лет, сколько зим, — она отстраняется, окидывая меня оценивающим взглядом, который напоминает о том, почему мы приятельницы, но не подруги. Она всегда была чуточку слишком критичной. — Хорошо выглядишь.

— Спасибо. Ты тоже.

— Нужно будет посплетничать после того, как мы с Карли поговорим. Хочу знать всё, что у тебя нового.

Она следует за Карли в подсобку, болтая о цифрах. Повезло найти бухгалтера в такие короткие сроки, а о профессиональных качествах Хлои я не слышала ни единого дурного слова.

И всё же, нужен кто-то гениальный, чтобы разобраться в расходах и новообретенных доходах, чтобы найти способ выиграть это пари. Я достаточно понимала в бухгалтерии, чтобы осознать: выглядеть прибыльным и быть прибыльным — не обязательно одно и то же. Если бы мы могли перенести некоторые платежи, сократить расходы... что ж.

Пока Карли нет, я сижу за кассой, используя время между покупателями, чтобы поработать над профилем в «Инстаграм».

Он действительно вырос с тех пор, как Коул высмеял его за наличие всего двадцати семи подписчиков. Нас уже почти четыре сотни, и за это стоит благодарить множество статей, которые я прочитала о том, как раскрутить «Инстаграм». Органическое взаимодействие. Охваты. Регулярный постинг. Хэштеги.

Ну что ж. Если «Между страниц» прогорит, возможно, у меня есть будущее как у самого неопытного в мире СММ-консультанта?

Около полудня заходят две девочки-подростка, хихикая друг с другом. Они выпрямляются, завидев меня.

— Привет! Я могу вам чем-нибудь помочь?

Одна из них делает шаг вперед.

— Привет. Да, пожалуйста. Мы ищем, типа, книгу из сердечек? Как окно в полке?

— Нет, — говорит вторая, — сердце, сделанное из книг.

Волна восторга проносится сквозь меня.

— Да, у нас это есть! Это прямо здесь... — я иду впереди, указывая путь к стене между читальным залом и современной прозой.

Первая девочка откашливается.

— А можно сфотографировать?

— Конечно! И, — добавляю я, потому что научилась хоть чему-то из всех тех статей, — не забудьте нас упомянуть, если выложите это в сеть.

Обе девочки улыбаются.

— Обязательно.

Это мелочь — возможно, глупость — но меня делает по-идиотски счастливой то, что книжное сердце работает именно так, как я надеялась. Это часть мистического очарования этого места. Какой любитель книг устоит?

Я возвращаюсь к кассе и улыбаюсь восторженным визгам из глубины зала: одна из девочек инструктирует другую, как позировать. Почему я не сделала этого раньше? Хочется написать Коулу. Выкуси, Портер. Прибыльность уже на подходе.

Или, точнее: Спасибо, что помог это сделать. Оно работает.

Я не отправляю ни того, ни другого. Его нет уже два дня — срок ничтожный, но кажется, что прошла вечность. Я прожила двадцать шесть лет без по-настоящему хорошего секса, и теперь, когда его попробовала, я полна решимости продолжать.

Я смотрю на книжную полку с политической классикой. Макиавелли. Сунь-цзы. Клаузевиц. Все они имели дело с властью и врагами, с манипуляциями и хитростью. Сомневаюсь, что одобрили бы сон с врагом.

Мой взгляд скользит ниже, к более дерзкой литературной классике. Протагонисты, которые совершали безумства — жили в дороге, сражались с греческими богами, бросали вызов непреодолимым обстоятельствам.

Я выбрала хаос, думаю я. Мне хотелось жизненного опыта. Вот он. В равной степени упоителен и труден.

И опасен, особенно когда приходится напоминать себе, почему мы не можем быть вместе, кто он такой — человек, пытающийся превратить наследие Элеонор в сверкающий новенький отель с пушистыми коврами и люстрами. Этот беспорядок полностью сотворен моими руками.

После работы я балую себя небольшим сеансом заботы о себе. Закрываю четырнадцать вкладок в компьютере под заголовками от «Как спасти малый бизнес» до «Создание сумок-шоперов для вашей компании!». Я набираю ванну. Зажигаю свечи. Включаю хриплый джаз, тот старый добрый джаз, от которого чувствую себя так, будто нахожусь в подпольном баре в расшитом блестками платье и без единой заботы в мире. На сегодняшний вечер это именно то, что мне нужно.

Никаких тревог о будущем не допускается.

Вода божественно ласкает кожу, растворяя и мои тревоги, и здравый смысл. Коул — это моя разрядка. Побег. Мой шанс сделать что-то, чего абсолютно не должна делать. Он заставляет меня чувствовать себя желанной и живой, принятой на собственных условиях.

Телефон лежит рядом с ванной, и прежде чем теряю смелость, я набираю его номер.

— Скай? — голос на другом конце звучит удивленно, но и бесспорно довольно. Это придает сил.

— Привет.

— Что-то случилось?

— Нет, вовсе нет, — говорю я, сгибая колено в ванне. Немного воды выплескивается наружу. — Разве должно что-то случиться, чтобы я тебе позвонила?

— Конечно, нет. Ты плаваешь?

— Принимаю ванну.

Наступает пауза, а затем его голос возвращается, темный и хриплый.

— Ты звонишь, пока сидишь в ванне?

— Да. Я чувствовала себя немного не в своей тарелке, но потом поняла почему. Сегодня я еще не говорила, что ненавижу тебя.

— А, — шепчет он. — Ты не получила свою ежедневную дозу.

— Именно.

Я слышу, как закрывается дверь, а затем шаги ускоряются.

— Ты где?

— В отеле, — говорит он. — Я был в лобби, но сейчас иду к себе в номер.

— О.

Раздается слабый электронный писк, а затем закрывается еще одна дверь.

— Расскажи подробнее, что ты делаешь.

— В ванне?

— Да.

Я соскальзываю глубже в горячую воду, пока над поверхностью не остаются только плечи и голова.

— Я почти полностью погружена.

— Погружена, значит. Хорошее слово.

— Так и есть. Я твой словарь синонимов с соблазнительными изгибами, помнишь?

— О да, — говорит он. — Я помню.

— К тому же, я ходила на курсы писательского мастерства.

— М-м, — голос звучит слегка напряженно. — Используй их по назначению и нарисуй картину. Заставь пожалеть о том, что ты не в моей гостиничной ванне.

Мои щеки пылают, и не только от жара воды. Мы действительно это делаем?

— Хорошо, — говорю я. — Ванна небольшая, но мне хватает. Волосы собраны в пучок, но он медленно распадается. У меня зажжено несколько свечей.

— О?

— Да. Вода пахнет лавандой. Я добавила масла. Но нет... в общем, пены нет. Совсем нет.

На другом конце слышится шорох ткани. Я представляю, как он развязывает галстук, откидывается на кровать, прижав телефон к уху и слушая меня.

— Черт возьми, Скай. Всё, о чем я сейчас могу думать, — это голая ты в ванне.

— Что ж, это была бы довольно точная картина.

— Я хочу, чтобы ты ущипнула себя за сосок.

Дыхание перехватывает в горле, но я повинуюсь, опуская руку вниз, чтобы сделать так, как он велит. Сосок твердеет между пальцами.

— Жаль, что это не твоя рука.

Его голос разгорячен.

— Это были бы мои зубы.

— Знаешь, никто еще не играл с моей грудью так много, как ты.

— Преступление, — говорит он, — которое я с большим удовольствием исправляю.

Рука скользит ниже, воодушевленная его словами.

— Ты сейчас в номере?

— Да. Я на кровати.

Я нахожу то самое место между ног и начинаю описывать круги. Вода маслянистая, движения привычные, нужда уже пульсирует. Слабый стон вырывается из меня.

— Черт. Поставь телефон на громкую связь, Скай. Поласкай себя.

И его голос... Я двигаюсь быстрее, дыхание учащается.

— Если ты сделаешь то же самое?

— С тобой всегда приходится торговаться, не так ли?

— Всегда.

Сквозь телефон я слышу отчетливый звук расстегиваемой молнии. Рука движется быстрее, кружит, давление нарастает. Его дыхание на том конце тяжелое, телефон лежит на громкой связи рядом с ванной.

— Поговори со мной, — шепчу я. — Мне нравится твой голос.

Похоже, он улыбается, когда отвечает.

— Ты это постоянно говоришь. Ладно. Ты трогаешь клитор?

— Да.

— Хорошая девочка. Сдвинь пальцы ниже, скользни одним внутрь ради меня.

Боже правый. Я делаю то, что Коул говорит, стон вырывается от этого ощущения.

— Я хочу, чтобы это был ты.

— Моя рука? — спрашивает он. — Или член? — я погружаюсь глубже в воду, не отвечая, и из телефона доносится гортанный смех. — Ты сейчас покраснела. Я чувствую.

— Может быть.

— У меня на тебя стоит, Скай. Я чертовски сильно хочу тебя трахнуть.

Пальцы кружат всё быстрее, дыхание превращается в хрипы и стоны. Всё дело в его голосе. В словах. В картине того, как он на гостиничной кровати ласкает себя, твердый из-за меня.

— Ты хочешь, — выдыхаю я.

Он рычит.

— Черт. Скажи, что ты близко, не сдерживайся, я не могу...

— Я близко. Хочу, чтобы мои пальцы были твоим языком. Хочу, чтобы ты был внутри меня.

— О, малышка, я тоже.

Я закрываю глаза от этого нежного обращения и быстро двигаю пальцами туда-сюда. Удовольствие начинается глубоко внутри, распространяясь на живот, ноги, всё тело. Это слишком. Я стону, тело выгибается, оргазм взрывается, как приливная волна.

Сквозь телефон я слышу, как Коул громко стонет, выругавшись.

А затем мы оба просто дышим.

— Вау, — шепчу я. — Ты еще здесь?

— Едва-едва. Черт. Следовало снять рубашку.

Мой смех звучит прерывисто.

— Это было так горячо.

— Более чем. Хотя я хотел бы оказаться рядом. Трахнуть тебя в ванне теперь в самом верху моего списка приоритетов.

Я смотрю на узкую маленькую ванну. Вряд ли, хотя уверена, что он нашел бы способ отыметь меня до беспамятства в любом случае.

— Я тоже. Пальцы хороши, но это не ты.

Он стонет.

— Не надо. Если продолжишь говорить, у меня снова встанет, а член уже горит от того, как сильно я его сжимал.

— Голод. Болезни. Тридцать семь на восемь.

Коул смеется, звук богатый и сочный в маленькой ванной.

— Спасибо. Кризис миновал.

— Ты уже завоевал мир?

— Только наполовину, — говорит он. — Кое-кто сопротивляется моей власти. Странно это.

Я фыркаю.

— Дашь контакты их лидера?

— Грубо.

Я погружаюсь глубже в теплую воду, тело кажется вялым и расслабленным.

— Сегодня в магазин зашли две девочки. Они хотели сфотографировать книжное сердце.

Наступает пауза, достаточно долгая, чтобы я начала гадать, не испортила ли всё упоминанием о магазине. В конце концов, это причина, по которой мы всегда будем лишь случайными любовниками.

Но потом Коул смеется.

— Уверен, ты чувствуешь себя очень гордой.

— Да. Думаю, подходящее слово — «сатисфакция».

— Хорошее слово, — говорит он. — У тебя глаз на такие вещи наметан, Скай.

Я не знаю, что на это ответить.

— В Лос-Анджелесе хорошая погода?

— Всегда хорошая. Но у меня были встречи одна за другой, так что, боюсь, насладиться ею шансов не было.

— Бедный маленький застройщик.

— Самый бедный, — соглашается он с улыбкой в голосе. — Так значит, сегодня я был твоим «вызовом для перепихона», как когда-то лестно выразилась?

Я хочу возразить, но когда открываю рот, все аргументы кажутся жалкими. Он прав.

— Да, — признаю я. — Я рада, что ты взял трубку.

— Я рад, что стал тем, кому ты позвонила.

Больше некому, хочу сказать я. Но это выдало бы больше, чем мне хотелось бы.

— Удостоен чести — вот подходящее выражение, — говорю я.

— Ладно, — его голос звучит дразняще. — Удостоен чести.

На по ту сторону линии слышится стук.

— Черт, мне пора.

— Береги себя, — говорю я и тут же жалею об этом. Что я делаю? Подписываю электронное письмо?

— До связи, Скай.

Звонок завершается, и я погружаюсь в ванну еще глубже, а потом и вовсе ухожу под воду. Кажется, это точное описание того, что чувствую — я вляпалась по самые уши.

На следующее утро в книжный магазин приходит доставка. Скай Холланд, написано на пакете. Хрупкое.

Когда приносят посылку, Карли говорит по телефону, и я быстро отношу её в машину, подальше от глаз. Подозрения подтверждаются, когда я разрываю картон, слишком нетерпеливая, чтобы ждать.

Коробка доверху наполнена солью для ванн, бомбочками, пенящимся маслом. А под всем этим — маленький вибратор-пуля. «Водонепроницаемый», написано на коробке розовыми буквами.

Я хочу провалиться сквозь землю. Хочу открыть коробку и протестировать его.

И в дополнение — маленькая записка, написанная от руки.

Вызывай меня для перепихона сколько влезет.