Враг на миллиард доллaров

7

Скай

Проходит больше недели, прежде чем снова его вижу. И да, я ненавижу то, что начала вести отсчет времени. Этот человек единолично в ответе за возможную гибель книжного магазина, и все же мое предательское тело и еще более предательские глаза обожают его видеть.

Впрочем, занятость помогала. Мы с Карли наняли Хлою, мою старую соседку по колледжу, чтобы она разобралась в документах. Покупателей с каждым днем становится все больше, а время в перерывах между ними мы с Карли тратим на планирование книжных чтений. Все меняется, и кажется, что мы с Карли сможем все исправить, даже если единственной валютой будет собственный оптимизм.

Жизнь бьет ключом. И все же разум находит способы снова и снова возвращаться к воспоминаниям о Коуле Портере. Это накрывает меня одним вечером, когда остаюсь одна в «Между страниц» незадолго до закрытия. Мысли о его самодовольной улыбке и шелковистом рычании его голоса.

— Нет, — говорю я. — Нет, нет, нет. Убирайся, — я прибавляю громкость радио и подпеваю бодрому мотиву, направляясь в подсобку. Я хватаю коробку книг, которые купила в комиссионке, и тащу ее к столу в читальном зале, положив сверху клеевой пистолет. Это должно занять и мысли, и руки.

Но тут колокольчик над дверью звенит, и вот он — будто вызванный воображением.

Сегодня он не в костюме. Это первое наблюдение: Коул Портер стоит в дверном проеме в рубашке на пуговицах и слаксах. Руки в карманах — само воплощение непринужденной мужской силы. Медленная улыбка расплывается по лицу, когда он видит меня с кучей безделушек.

— Творческий проект, Скай?

Я ставлю коробку на кассу.

— Что ты здесь делаешь?

— Хотел взглянуть на свои инвестиции, — голос невыносимо спокоен. — Я ведь согласился позволить этому бизнесу продолжать существование в составе моего здания, если добьешься успеха.

Я шумно вздыхаю и принимаюсь складывать в стопку книги, которые накупила. Они симпатичные, со старыми корешками, но стоили сущие копейки.

— Если ты здесь ради финансовой проверки, не смогу ничем помочь. Но могу дать номер нового бухгалтера.

— Ты воспользовалась моим советом?

— Да, — чопорно отвечаю я. — Полагаю, в наличии безжалостного гендиректора в качестве властелина есть свои плюсы.

Он смеется и тянется к клеевому пистолету.

— Целую вечность не видел такой штуки.

Теперь, когда Коул стоит здесь, проект кажется немного глупым. Он — бизнес-магнат, а я пытаюсь создать нечто, что могло бы стать достойным «Инстаграма» для покупателей.

— У нас все отлично, — говорю я. — Пришла куча новых клиентов. Думаю, плакаты действительно работают.

Коул выгибает бровь — этот его невыносимый жест, — все еще держа руки в карманах.

— Неужели?

— Да, — я хватаю стопку книг и клеевой пистолет, перенося их на читальный стол в одном из соседних залов.

— Принести остальное? — Коул следует за мной, высоко держа в руках тяжелую коробку.

— На стол.

Он ставит ее и начинает перебирать книги.

— «Путешествия Гулливера»?

— Классика.

Он берет другую.

— «Как готовить с лавандой: пошаговое руководство». Эти книги выглядят...

— Старыми? Устаревшими?

— Совершенно негодными для продажи.

Я ищу в телефоне фотографии, пытаясь найти тот снимок для вдохновения, который выбрала.

— Я знаю, — говорю я. — Они не для продажи.

— Из твоей личной коллекции? — он открывает кулинарную книгу, пробегая глазами по тексту с сомнением на лице. — Скажи, каков на вкус лавандовый киш?

Я поднимаю телефон, чтобы он увидел.

— Вот что я собираюсь сделать.

— Планируешь склеить книги в форме сердца?

— Да. У нас есть небольшой участок стены между залом научной фантастики и современной прозой, и сейчас там просто куча полок. Но если поместить это туда, люди смогут смотреть из одного зала в другой сквозь отверстие в форме сердца. Книжное сердце.

Коул долго молчит, пролистывая другую книгу. Я жду упрека, того тона голоса, который скажет, что это нелепо. Как и мысли о том, что растения или кошки спасут гибнущий бизнес.

Я знаю, что это рискованная затея. Знаю, что подобные вещи — не более чем забавные фишки. Но если продолжу настаивать, возможно, я смогу сделать книжный магазин таким же магическим для всех покупателей, каким он является для меня. Может быть, смогу сделать его знаковым местом, куда люди будут приходить фотографироваться. Местом для книголюбов и мечтателей.

Но Коул не говорит ничего пренебрежительного. Вместо этого я удостаиваюсь великолепного зрелища: он осторожно закатывает рукава, сантиметр за сантиметром, методично и спокойно.

— Что ж, — говорит он. — Думаю, тебе не помешает помощь, верно?

— Ты хочешь помочь?

— Я знаю, как пользоваться клеевым пистолетом, — он тянется к нему и вертит в руках. — Ну, думаю, что знаю. Навел и нажал. Насколько это может быть сложно?

Следовало бы велеть ему уйти. Коул находится в магазине, который планирует снести, выглядит на миллиард долларов, а я позволяю этому случаться.

Последовательность — залог успеха, Скай, а ты ее не проявляешь.

Я подавляю внутреннюю логику.

— Думаю, сначала нужно их составить, — я хватаю несколько книг и начинаю расставлять в определенном порядке. В голове я точно знаю, как все должно выглядеть, но на деле добиться этого оказывается сложнее.

Коул подает книги, одну за другой, и помогает подпирать их по бокам.

— Так?

— Да, — я мельком смотрю на него из-под челки. Коул выглядит собранным, будто занимается этим постоянно. — Почему ты хочешь помочь? Мы практически враги, — замечаю я.

Он не отвечает, просто протягивает очередную книгу.

— Что ж, — говорю я, — возможно, я придаю происходящему больше значения, чем оно того заслуживает. Ты — мой враг, но, может, мы для тебя скорее небольшое препятствие на пути. Как назойливый комар, понимаешь.

Губы Коула снова дергаются.

— Ты не комар.

— Но мы вставляем палки в колеса твоего плана мирового господства.

— Хмм. Да, это у вас определенно получается, — он подает еще книгу.

— Так зачем помогать?

— Может быть, мне не нравится побеждать без борьбы, — замечает он. — Может быть, нравится побеждать честно. В этом часть удовольствия от пари.

Я осматриваю сердце, которое мы сконструировали. Оно будет хорошо смотреться в окружении еще большего количества книг. Будет казаться, будто сама полка раскрылась в форме сердечного окна — как взгляд в другой мир.

— Значит, для тебя это вроде развлечения.

Он включает клеевой пистолет в розетку.

— Конечно, если хочешь видеть это так.

Тогда становится проще понять. Я наклоняюсь и притворяюсь, что осматриваю его предплечья. Коул бросает взгляд вниз, а затем снова на меня, хмурясь.

— Что?

— Просто ищу царапины.

Его лицо расплывается в усмешке.

— Мы с новой кошкой отлично ладим, чтоб ты знала.

Я закатываю глаза.

— Еще бы. У нее, наверное, есть дворецкий и два камердинера.

— Кажется, у тебя весьма искаженное представление о моей жизни.

Я склоняю голову и смотрю на него. Коул смотрит на меня — само воплощение самодовольства. Возможно, сейчас не самое подходящее время признаваться, что я преследовала его в интернете. Стоит только вбить «Коул Портер», и появляется масса информации. Почти все о нем доступно на кончиках пальцев.

Сколько стоит (миллиарды). Какое влияние он накопил в столь юном возрасте (тридцать четыре). Отсутствие серьезной пассии на протяжении многих лет (как минимум четырех).

— Я знаю, что у тебя есть водитель.

— А ты внимательна.

— Видела, как однажды ты сюда приехал. Вылез из заднего сиденья.

— Так эффективнее. Я могу работать во время поездки, — он протягивает книгу. — Пистолет нагрелся.

Я тянусь к нему.

— Спасибо, — пора принимать окончательные решения.

— Хочешь, я придержу книги?

— Да, пожалуйста... — мы погружаемся в молчаливую концентрацию, пока я вклеиваю основание книжного сердца на место. Коул помогает удерживать конструкцию, большие ладони лежат на обложках двух ненужных книг. У него длинные пальцы, загорелые с тыльной стороны, с едва заметными волосками на костяшках. Эти руки были на моей коже. Ласкали, шлепали, сжимали. Да и пальцы находились внутри меня.

Я быстро отвожу взгляд, только чтобы увидеть веселье на его лице. Может, он и не умеет читать мысли, но румянец на щеках красноречивее слов.

— Сегодня у тебя распущенные волосы, — замечает он. — Обычно ты их так не носишь.

— Они мешают, когда я работаю. И ты не должен этого замечать.

— Не должен?

— Нет.

— В том же смысле, в котором ты не замечаешь мои несуществующие царапины?

Тут он меня подловил, и взгляд соскальзывает к вырезу его рубашки.

— Ладно. Значит, я не совсем последовательна. Думаю, мы это уже выяснили.

Его ухмылка возвращается.

— Не согласен. Ты последовательно невыносима.

Я тянусь за другой книгой и приклеиваю ее, а руки Коула без усилий помогают закрепить.

— Ты тоже последовательная заноза в заднице.

— Мне этого не говорили уже очень давно.

— Потому что ты окружен жополизами-подхалимами? Слышала, это проблема среди сильных мира сего. Мои соболезнования.

Коул смеется тепло и искренне. Я хотела подколоть его, но тот воспринял это спокойно, и раздавшийся смех выбивает меня из колеи. Слишком нравится.

— Да, — говорит он. — Меня облизывают с утра до вечера, и никто не смеет сказать правду. Именно так я и построил процветающий бизнес.

— Серьезно?

— Нет. Ты должна уметь справляться с критикой, иначе ничего в жизни не добьешься, — он тянется и без усилий удерживает следующую пару книг на месте. — Кроме того, отличное использование слова «подхалимы».

— У меня степень по английской литературе.

— Заметно. Теперь приклеивай.

Я следую его совету. Мы ничего не знаем друг о друге, несмотря на то, что видели голыми.

— Как ты построил его?

— Бизнес?

— Да.

Он улыбается, качая головой.

— Пытаешься вытянуть из меня еще больше советов, чтобы выиграть пари? Знаешь, я их дам, но это грязная тактика.

— Возможно, — я тянусь за следующей книгой, кладя ее сверху. — А может, просто поняла, что мы на самом деле очень мало знаем друг о друге.

Он проводит рукой по волосам, убирая их назад, и кивает на сердце.

— Хорошо получается.

— Ты уходишь от ответа.

Вздох.

— Что ж, я начинал с малых коммерческих участков. Старых офисных зданий, которые никому не были нужны.

— Кроме тебя.

— Кроме меня, — соглашается он, подавая следующую книгу для склейки.

— А потом ты их перепродавал?

Он фыркает, возможно, из-за обывательского термина.

— Да. Мы их реконструировали, подгадывали момент на рынке и продавали с прибылью.

— В твоих устах это звучит просто, — говорю я. — У тебя все шло как по маслу?

— Нет. Это был огромный труд. Вначале нас было немного, так что работать приходилось подолгу.

Интересно, так ли много он до сих пор работает. Должен, чтобы поддерживать империю, но Коул все равно находит время сидеть здесь и клеить со мной книги. Это... ну. Где-то здесь должен быть скрытый мотив.

— А потом бизнес пошел в гору. Переход от офисных зданий к отелю «Рис»...

В его глазах вспыхивает воспоминание, но я не отвожу взгляда, несмотря на пылающие щеки.

— Да, — говорит он. — Это был прыжок. Не все верили, что я справлюсь.

— Но ты справился.

Коул наклоняет голову.

— Вера в себя — вот что действительно имеет значение. Осторожнее. Оно заваливается вправо.

Он прав. Я выпрямляю сердце и откидываюсь назад, осматривая его. Почти готово, осталось всего несколько книг. Все не могло бы сложиться лучше, даже если бы я их пересчитала.

— Твоего племянника сегодня нет, — говорит он. — Ему бы это понравилось, а?

Я улыбаюсь.

— Понравилось бы. Все, что связано со стройкой или инструментами, он обожает.

Лицо Коула непроницаемо.

— Тебе нравятся дети.

— Нравятся. Подашь ту книгу? Нет, красную.

Коул подает ее в тишине, и я снова его изучаю. Он вежлив, обходителен. Любезен. Я тоже. Это... странно. И приятно. И в этот момент подозрение накрывает меня в полную силу.

— Ты хочешь повторения той ночи в отеле, — говорю я.

Глаза Коула впиваются в мои, и по внезапному огню в них я понимаю, что права.

— И что, если так?

— Растения были частью плана по соблазнению? Клеевой пистолет?

— Ты бы убрала растения, если бы я сказал «да»?

— Нет.

— Тогда да, конечно, были.

Я скрещиваю руки на груди. Это не имеет смысла. Та ночь была за пределами моих самых смелых мечтаний... захватывающая, дерзкая, опасная. Сексуальная. Он был фантастичен в постели.

— Так ты бы многим рискнул.

Судя по легкому веселью в глазах, все мое представление кажется ему забавным.

— Неужели?

— Да. Спать с кем-то, с кем заключил деловую сделку — не очень-то профессионально.

Он протягивает еще книгу и кивает на верхушку сердца.

— Ты почти закончила, Скай. Не останавливайся.

Я выхватываю ее резким, сердитым движением. Весь этот разговор, он здесь... это за гранью разочарования. Я могла бы получить повторение той ночи — ночи, о которой долго мечтала, — но только если бы была готова переспать с врагом. С ним.

Потому что, несмотря на четко очерченные скулы и непринужденный смех, Коул снесет этот бизнес, если не сочтет его достойным. Я достаточно начиталась в сети о его безжалостных деловых решениях, чтобы знать, что это правда.

— Ты последний человек на земле, с которым я бы переспала, — говорю я. — Ты — причина, по которой через полтора месяца я могу остаться безработной.

Коул поддерживает книжное сердце сильными, умелыми руками. Его красивое лицо застыло в подчеркнуто спокойных линиях. Он не выглядит ни капли смущенным разговором.

— Все в этом деле получат компенсацию. Ты не останешься с пустыми руками.

— Если пересплю с тобой.

Взгляд Коула вонзается в мой, и впервые с тех пор, как его знаю, в том вспыхивает настоящая ярость.

— Нет. Точно нет.

— Разве не это ты здесь предлагаешь?

— Нет. Черт возьми, нет. Как ты могла такое обо мне подумать?

Я смотрю на него. Челюсть ходит ходуном, легкий румянец заливает шею. Был один заголовок, который особенно выделялся, когда искала его имя: «На Коула Портера подал в суд бывший деловой партнер, обвиняя в злоупотреблениях при увольнении».

— Я не знаю, что и думать, — честно говорю я. Этот человек фактически незнакомец, и мне нужно об этом помнить. — Мы плохо знаем друг друга. И ты пытаешься уничтожить место, которое я люблю, Коул.

— Крайне неудачное совпадение, — мрачно произносит он. — Скажи. Та ночь, что мы провели в отеле. Почему ты оставила мне записку? Честно?

Теперь щеки пылают от воспоминания. Спасибо за ночь, жеребчик.

— Не хотела давить, — говорю я.

— На что давить?

— Не знаю. На себя? На свою удачу? — я всплескиваю руками. — Я не сплю со случайными мужчинами в барах. Вот она я, — говорю я, проводя рукой по повседневной одежде. — Я провожу дни здесь. Сейчас работаю клеевым пистолетом. А ты... ну, ты. Я знала это еще до того, как выяснила, что ты владеешь всем чертовым отелем.

Его волчья ухмылка возвращается.

— Я подумываю превратить «Наследие» в сеть баров. И все из-за тебя.

— О, Господи, помоги нам.

— Но тебе понравилась та ночь.

Я смотрю в потолок.

— Да.

— Я не планировал делать подобные предложения. Ты меня опередила. Но, конечно, хочу повторения той ночи. А ты нет?

Я смотрю на полки вокруг нас и заставляю себя представить Коула в каске, сносящего их одну за другой.

— Нет.

— Если бы все было иначе — если бы я не был собой, а ты не была тобой — не захотела переспать со мной снова?

Он просит невозможного. Я отстраняюсь от законченного книжного сердца и встаю. Волны власти и сырого эротизма исходят от него, и я не знаю, то ли хочу ударить Коула, то ли притянуть к себе.

— Это гипотетический вопрос, — говорю я.

— Да. Так и есть.

— Значит, неважно, каков ответ.

Он улыбается так, будто что-то подтвердила, и я качаю головой.

— Послушай, это не имеет значения. Это невозможно. Мы враги. Соперники. Ты мой заклятый враг, самый нелюбимый человек на земле.

Коул проводит рукой по челюсти, в глазах снова появляется игривый блеск.

— Хм. Вижу, как это может стать проблемой, да.

— Маленькой такой проблемой. Ничего личного.

— Верно, конечно, — он выглядит на миллиард долларов даже в тусклом освещении читального зала магазина. В другой вселенной Коул был бы полководцем или титулованным олимпийским атлетом. Его улыбка становится кривой. — Что ж, — говорит он. — Я заставил тебя лишиться дара речи? Должно быть, это впервые.

— Нет, — я выключаю клеевой пистолет из розетки и резкими движениями сматываю шнур. — Просто думала о том, как действовать дальше. Наверное, установлю сердце завтра. Мне понадобятся гвозди и молоток.

Коул открывает рот, чтобы что-то сказать, но я поднимаю палец, обрывая его.

— И мне не нужна никакая помощь. Никаких доставок. Спасибо.

— Какая независимость, — он проводит рукой по челюсти с таким высокомерным видом, что я не могу не прощупать границы.

— Должно быть, для тебя это новый опыт, а?

— Работа с клеевым пистолетом? Да.

— То, что женщины говорят тебе «нет», — уточняю я, садясь на стол рядом. Снова игра с огнем.

— Хм. Ты поразумеваешь оскорбление, но я слышу в этом комплимент.

Невыносимый человек.

— Скажи, в духе нашего сближения: уничтожение невинных предприятий для тебя хобби или скорее привычное времяпрепровождение?

Коул отодвигает стул и встает, заставляя меня запрокинуть голову, чтобы видеть его.

— Обычно это просто бизнес, — говорит он. — Но в данном случае определенно больше похоже на хобби. Я сделал для тебя исключение.

Я стискиваю зубы.

— Разрушение — это такой клише для мужчин. У тебя ведь нет какого-нибудь странного комплекса Наполеона, а?

— Хм. Если правильно помню, это сработало бы только в том случае, если бы я был либо низкого роста, либо, говоря грубее, обладал размерами ниже среднего, — он наклоняется, аромат льна и мужской запах окутывают меня. — Ты знаешь, что это ложь по обоим пунктам.

— Почему ты здесь на самом деле?

Его глаза сужаются.

— Ты уже сама все поняла, Скай.

— Значит, тебе тоже было хорошо, а? — заключаю я. — Ты мог бы получить любую женщину, какую захочешь, но пытаешься добиться еще одной ночи с рядовой сотрудницей книжного.

Его взгляд скользит вниз к моим губам.

— Было средне.

Я пододвигаюсь ближе и с триумфом наблюдаю, как взгляд опускается ниже, к моему телу, туда, где ноги разведены так, чтобы он мог поместиться между ними.

— Средне, Портер? Тебя бы здесь не было, если бы не считал, что все прошло просто фантастически.

Его рука стремительно взлетает по моему плечу, вдоль челюсти, сильные пальцы заставляют меня запрокинуть голову. Глаза кажутся почти черными.

— Я признаю это, если признаешь ты, — говорит он.

Колени смыкаются по обе стороны от его талии.

— Никогда.

Коул наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я опережаю его, и мы сталкиваемся с неистовой силой. Губы, рты, а затем, когда скользит своим языком по моему — сплошной жар.

Мои руки на его шее. Его на моей талии, притягивают ближе.

Я таю, прижимаясь к твердым контурам тела. Перед глазами всплывают незваные образы его в постели. То, как рот ощущается на моей коже. То, как тело движется над моим.

Я вздрагиваю, когда Коул ведет губами вниз по моей челюсти. Сильная рука сжимает волосы и запрокидывает мою голову, чтобы дать лучший доступ. Шея — мое слабое место. Всегда была, и Коул, кажется, помнит об этом.

Я обхватываю его талию ногами и держусь, пока за губами следует мягкое прикосновение щетины.

— Черт возьми, — рычу я и притягиваю его обратно к своим губам. Коул стонет мне в рот, руки опускаются, чтобы сжать бедра.

Я хочу сорвать с него одежду. Хочу ударить его. Хочу разорвать на куски. Хочу плакать и спрашивать: «Почему именно ты?»

Руки зависают над пуговицами его рубашки в нерешительности. Коул отрывается ровно настолько, чтобы грубо прорычать мне в губы:

— Трусиха.

Я дергаю его за волосы.

— Козел.

— Еще с тех пор, как мы встретились.

Руки сжимают бедра, и Коул притягивает меня еще ближе, пока не чувствую его твердость сквозь одежду.

— Черт, — от сокрушительного поцелуя перехватывает дыхание. В ту ночь, когда мы спали в отеле, все происходило не так. Тогда это была игра, шаг за шагом, мы оба изучали друг друга и предавались общей страсти.

Сейчас это лесной пожар. В моих руках на его шее или в губах на моих нет никакого изящества. Это битва, и мы оба стремимся к победе.

Я отодвигаюсь назад и вздрагиваю, когда сбиваю стопку книг. Коул игнорирует это, переключая внимание на мою ключицу.

Книги.

Книжный магазин.

«Между страниц».

Я упираюсь руками в его плечи.

— Мы не можем.

— Почему? — он не перестает целовать мою шею, и глаза полуприкрываются в ответ. — Мы уже делали это раньше.

— Не тогда, когда я узнала, кто ты такой.

Коул отстраняется, глаза темны, а голос еще темнее.

— Ты ранишь меня в самое сердце.

— Ха, — я соскальзываю со стола, делая несколько неуверенных шагов прочь. Огонь все еще бушует в венах.

Он прищуривается, а затем небрежно, будто ничего не произошло, поправляет воротник рубашки.

— Всегда пожалуйста, Скай.

— Это абсолютно ничего не меняет.

— Я бы удивился, если бы изменило, — он останавливается рядом, и горячее дыхание у уха заставляет меня вздрогнуть. — Спасибо, что прояснила кое-какие моменты.

Я откидываю волосы назад и пытаюсь взять дыхание под контроль.

— Я презираю тебя.

— Конечно-конечно, — он останавливается у двери магазина и одаряет меня фирменной ухмылкой — той самой, которую сочла мрачно-обаятельной в ту ночь в баре отеля. — Только представь, какой классный у нас был бы секс из ненависти, — и вот он уходит, а я снова остаюсь одна, сердце бьется в огненном ритме.