Враг на миллиард доллaров

17

Скай

Карли влетает в двери книжного магазина за двадцать минут до начала смены.

— Скай, ты не поверишь.

Я поднимаю сумку-шопер, которой любовалась последние полчаса.

— Ты тоже не поверишь. Смотри. Что думаешь? Я вчера вечером набросала логотип.

Она замирает перед кассой с газетой в руках.

— Да, мило.

— Мило? Если — прости, когда — нам дадут зеленый свет, чтобы могли остаться в деле, мы могли бы производить и продавать такие. Она милая. Необычная. Экологичная. Это просто прототип, но...

Карли швыряет газету на кассу.

— Смотри.

Я смотрю.

На первой полосе Коул.

Его засняли выходящим из здания «Портер Девелопмент», за спиной внушительно и высоко возвышается небоскреб. Он говорит по телефону и, в кои-то веки, не улыбается.

Заголовок выкрикивает мне в лицо обвиняющие слова.

— Раскрыто грязное прошлое миллиардера, — читаю я, бормоча слова себе под нос.

— Прочитай статью, — говорит Карли. — Судя по всему, он выгнал старого делового партнера. И был абсолютно хладнокровен во всей этой истории.

Я листаю газету в поисках статьи. Его партнер, партнер... тот самый, который заказал дорогой логотип?

Статья занимает целый разворот. Карли практически кипит от злости, указывая на детали раньше, чем я успеваю до них дойти.

— Он заставил Бена подписать соглашение о неразглашении, — говорит она. — Вот почему за него говорит жена.

— Бен?

— Бен Симмонс. Бывший партнер Коула Портера, — она указывает на фотографию Бена и его жены на развороте. Снимок красивый. Они сидят на диване, прижавшись друг к другу, девушка сжимает его руки — само воплощение поддержки.

Я качаю головой.

— Подожди, подожди, мне нужно прочитать, — глаза пробегают по вопросам и ответам, каждый из которых оказывается убийственнее предыдущего. Елена, жена Бена, говорит больше всех. Они были школьными друзьями, отвечает она. А потом Бен оказался отброшенным в сторону...

Репортер вставляет реплику — спрашивает о точных деталях. На это отвечает уже Бен. Я не могу сказать. Хотел бы, но меня заставили подписать соглашение о неразглашении. Если бы этого не сделал, я бы остался ни с чем.

Я просматриваю остальное, каждое предложение, каждый вопрос хуже предыдущего. Внутри что-то обрывается. Неужели Коул мог так поступить? Коул, пригласивший моего племянника на бейсбольный матч?

— Это просто статья. Факты можно переврать, — слабо говорю я.

Карли фыркает.

— Ага, но не настолько же. Боже, ты представляешь, что, возможно, придется снова его увидеть? Он еще большая змеюка, чем мы думали.

— Да.

— Судя по всему, бизнес на самом деле построил именно Бен. Он говорит об этом в конце.

Я пробегаю глазами последние строки. Репортер спрашивает, справедливо ли будет сказать, что Бен был «мозгом» всей операции. Симмонс опускает глаза с едва заметной улыбкой на лице. Когда-то Коул был моим лучшим другом, — сказал он. — Но нет, он никогда не был самым умным из людей. У него был трастовый фонд, а у меня — идеи. Это была хорошая комбинация, пока все не развалилось.

Гнев и страх преследуют друг друга внутри меня, бегая по кругу в болезненной агонии. Коул — один из самых умных мужчин, которых я когда-либо встречала, так что в этом Бен ошибается. Но ошибается ли он в остальном?

Коул умеет быть безжалостным. Я была тому свидетелем. Он водит дружбу с Николасом Парком — а у этого человека весьма сомнительная репутация.

— Он может не соблюсти соглашение, — продолжает Карли. — Мы должны допустить такую возможность. Что делать, если он этого не сделает? Устоит ли сделка в суде?

Я опускаюсь на стул.

— Без понятия.

— Вышвырнуть собственного лучшего друга ради прибыли. Мерзость.

— Похоже на то.

Перед глазами плывет лицо Карли, губы решительно сжаты.

— И это тот парень, с которым ты сцепилась, Скай! Я горжусь тобой больше, чем когда-либо. Может он и подонок, но мы можем держать голову высоко.

Держать голову высоко.

Если бы она только знала, думаю я. Карли бы никогда больше не посмотрела на меня так, как прежде.

Глаза Карли расширяются, ее осеняет внезапная догадка.

— Может, он отыграется на тебе, если выиграем спор. Судя по наплыву покупателей, у нас есть шансы.

— Он бы не стал.

— Ты его не знаешь. Посмотри на это... он кинул лучшего друга! Заставил подписать соглашение о неразглашении? — она качает головой, глядя на статью. — И это «Сиэтл Трибьюн». Они бы не стали публиковать что попало. Можешь быть уверена, факты там проверены.

Каждое ее слово падает все тяжелее, пока я не чувствую, что сгибаюсь под этим давлением.

— Прости, мне нужно... Постоишь минуту за кассой? Мне нужно в туалет.

— Да, конечно. Ты в порядке?

— Да. Одну минуту.

И в крошечном туалете площадью в три квадратных фута я полностью ломаюсь. Это выглядит некрасиво. Даже не рационально. И все же приходится вцепиться в раковину, чтобы дыхание окончательно не сбежало от меня. Эта статья — либо заказная чернуха, либо смелое разоблачение.

И я понятия не имею, во что верить.

Мой первый инстинкт — позвонить ему. Написать. Услышать, как он скажет: Это неправда, Скай. Конечно, нет. Ты писательница. Ты же знаешь, как пишут авторы.

Но разве не именно это сказал бы тот, кто пытается мной манипулировать? Тот, кто хочет видеть бизнес разрушенным. Тот, кто чертовски хорошо сумел заставить меня поверить, что ему наплевать. Он намекал, что победа больше не важна.

Что вместо этого важна я.

И я поверила.

Тот бейсбольный матч. Мероприятие издательства. Все это было ложью?

Я качаю головой, глядя на себя в зеркало. Если меня и выставили дурой, то, по крайней мере, теперь глаза открыты, спасибо Бену Симмонсу. И это хорошо.

А если нет... что ж, я не могу позволить себе думать об этом, пока нет. Не тогда, когда кажется, что грудная клетка схлопывается. Слова Карли возвращаются ко мне, те самые, что имели наибольший вес. «Сиэтл Трибьюн» не стали бы публиковать что попало. Они бы проверили факты. Наверняка даже связывались с Коулом за комментарием.

Когда я выхожу из туалета, Карли смотрит на меня с сочувствием. Она кладет руку мне на плечо и сжимает его.

— Мне жаль. Конечно, из-за всего происходящего кажется, что все бесполезно, но это на самом деле не так. У нас все еще есть шанс выкарабкаться.

Я киваю. Внутри никогда еще не чувствовала себя такой мошенницей. Я не заслуживаю ни ее дружбы, ни поддержки, по крайней мере сейчас. Книжный магазин принадлежит ей, в конце концов. Элеонора была ее бабушкой. Не моей.

— Просто придется работать усерднее, — слабо говорю я. — Осталась неделя.

Она кивает.

— Именно. И если дело дойдет до крайностей, он не заставит нас подписать никакое соглашение о неразглашении!

Я мычу в знак согласия, возвращаясь к расстановке книг на полках, пока в голове все кружится вихрем. И несмотря на то, что телефон в тот день обжигает карман, я не связываюсь с Коулом, а он не связывается со мной. Должно быть, полно дел.

Он либо раздавлен статьей, либо в ярости от того, что бывший партнер нашел способ обойти соглашение о неразглашении.

И я не уверена, что хочу выяснять, что именно из этого правда.

Следующий день знаменует собой ровно неделю до того момента, когда истекает двухмесячное соглашение с «Портер Девелопмент». Через несколько дней у Карли встреча с Хлоей, и обе будут кропотливо изучать цифры, чтобы понять, сможем ли мы представить магазин как прибыльный.

Мы с Карли постоянно подстегиваем друг друга.

— Мы справимся, — в очередной раз говорит Карли, столько же для себя, сколько для меня.

— О, безусловно. За последние несколько недель было больше покупателей, чем когда-либо. Все будет хорошо.

— Все будет хорошо, — повторяет она. — Все будет хорошо.

Ее взгляд перемещается на заднюю стену, и я гадаю, не думает ли она о том же, о чем и я. Фотография Элеоноры в рамке перед входом в «Между страниц» в день открытия. Она провисела там так долго, что на обоях остался квадратный след.

День проходит как в тумане из продаж, обновлений в «Инстаграм» и развешивания объявлений о распродаже. Я вешаю огромное объявление в витрине и добавляю написанную от руки записку, объясняющую ситуацию. Осталась одна неделя, чтобы все изменить, пишу я в заголовке. Вы хотите, чтобы магазин остался?

Это отчаянный шаг, но сейчас настали отчаянные времена.

За час до закрытия звякает дверной колокольчик, и это не покупатель. Мужчина средних лет. На лице — хмурая гримаса. На нем футболка с чересчур знакомым логотипом. На этот раз она не истыкана дротиками.

Он идет прямиком к кассе.

— Добрый день.

Я упираюсь руками в прилавок.

— Здравствуйте. Я не знала, что сегодня запланирована встреча с «Портер Девелопмент».

Он одаряет меня неприятной улыбкой и вынимает из кармана строительную рулетку.

— Меня прислали осмотреть объект в рамках подготовки.

— Осмотреть?

— Да, — он постукивает рулеткой по столу, оглядываясь вокруг оценивающим взглядом. — Снять замеры здания и осмотреть конструкции. В конце концов, нужно знать, какого размера разрушительный шар привозить.

— Еще ничего не решено, — процеживаю я сквозь зубы.

Его улыбка полна пренебрежения.

— Это стоит обсуждать с моим боссом или боссом моего босса. Я здесь по приказу, и, насколько известно, мы сносим здание в течение месяца.

— Только через мой труп.

Мужчина смеется, будто я пошутила. Его голос становится приторным.

— Хорошо, милочка.

Милочка? Какая наглость!

— Как ваше имя?

— Макс Блейкфилд.

— Так вот, мистер Блейкфилд, сегодня вы не будете делать замеры внутри магазина, пока не вернетесь сюда с назначенной встречей, согласованной боссом или боссом вашего босса с нами.

Улыбка, которую он мне адресует, — покровительственная.

— Мне нужно замерить здание снаружи, что не требует вашего согласия. Свободная страна, в конце концов, — он меня уделал, и видит это по выражению лица, потому что довольно кивает. — Всего хорошего.

Он выходит из магазина с рулеткой в руках так вальяжно, будто занимается этим постоянно. Пальцы ноют от того, как сильно я вцепилась в край кассы. Если бы это был мультфильм, у меня бы из ушей шел пар, настолько зла. Разрушительный шар, сказал он. Босс его босса.

Значит, вот как они соблюдают соглашения. «Портер Девелопмент», похоже, твердо намерены снести здание. Неужели мы с Карли станем следующими Бенами Симмонсами?

Пальцы яростно летают по экрану, пока я пишу сообщение Коулу.

Скай Холланд: Я скоро закрываю магазин. Можно заехать к тебе после?

Ответ приходит быстро, и, к счастью, тоже в виде сообщения. Я не уверена, что смогла бы скрыть эмоции по телефону, а этот разговор хочу провести лично.

Коул Портер: Да. Я буду дома к семи.

Я стою в лобби «Амены» в шесть пятьдесят восемь. Пальцы подергиваются, я слишком на взводе от адреналина и нервов. В голове крутятся возможные сценарии. Он признает, что интрижка была лишь забавой, что никогда и не планировал соблюдать договор. Кривая усмешка, искаженная сарказмом.

Или, что еще хуже, скажет, что у книжного изначально не было ни единого шанса, а его глаза будут такими же покровительственными, как у того рабочего, которого прислал сегодня. С каждым этажом, что я проезжаю на пути к его пентхаусу, нервозность нарастает.

Двери лифта открываются в пустой коридор. На кухне его тоже нет. Я заглядываю за угол, всматриваясь в сторону гостиной.

— Коул?

— Иду!

Он выходит из домашнего кабинета, одной рукой дергая галстук на шее.

— Ты быстро.

— Еще бы. Что сегодня произошло?

— О чем ты?

— Ты прислал своего человека в магазин.

Его лицо застывает.

— Я ничего такого не делал.

— Некий Макс Блейкфилд, видимо, считал иначе. Он заявился замерять магазин для «правильно подобранного» разрушительного шара. Сказал, что место сравняют с землей в течение месяца — и если я считаю иначе, то лучше поговорить с боссом его босса, — я широко развожу руками. — И вот я здесь.

Коул медленно качает головой.

— Я не знаю никакого Макса Блейкфилда. Должно быть, один из подрядчиков.

— На нем была футболка с вашим логотипом. Выглядел как строитель, — взгляд цепляется за его дорогой костюм, плотно облегающий фигуру. — Я имею в виду настоящего строителя. На нем были ботинки и рабочие брюки.

В его голосе звучит тонкая нить предупреждения.

— Он ошибся. Компания все еще планирует соблюдать соглашение.

— Имеешь в виду — ты планируешь.

— Да, — говорит он, будто это одно и то же. Но все не так.

— Твои сотрудники, похоже, думают иначе, — я тяжело сглатываю, вскидывая подбородок и встречаясь с ним взглядом. — Мы видели вчерашнюю статью. Карли сомневается, что ты вообще соблюдаешь какие-либо договоренности.

— А, — он буквально выплевывает это слово сквозь зубы. — Так вот к чему все это на самом деле, да? И Карли — единственная, кто сомневается?

— У меня тоже есть сомнения, — честно говорю я. Сомнения в нас. В том, что ты делал. И почему это делал.

— Девятьсот слов в газете, и ты уже в панике. Я думал, ты сама писательница, Скай. Знаешь, как все перекручивают, — слова звучат игриво, но тон — совсем нет.

— Так это неправда? То, что он сказал в интервью? — спрашиваю я. Коул просто смотрит на меня, и тишина между нами становится тяжелой так, как никогда раньше. Я в ярости от собственной уязвимости перед ним — от того, что чертовски важен ответ. Что дала ему эту власть над собой.

— Заставлял ли я Бена Симмонса подписывать соглашение о неразглашении? — спрашивает он, и голос дрожит от едва сдерживаемой ярости. — Да. Отстранил ли я его от бизнеса? Да. И сделал бы это снова не раздумывая, Скай.

Кажется, что моя грудная клетка схлопывается, сжимается; гнев и страх перекрывают возможность ответить.

— И теперь ты задаешься вопросом о моем характере, — продолжает он. — О том, на что готов пойти, чтобы получить желаемое.

Я едва заметно киваю, сжимая кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладонь.

— Говорят, ты безжалостен. Что всегда побеждаешь. Может, ты намеренно подослал сегодня своего человека в магазин, чтобы вывести нас из равновесия. Может, и нет, но с тем же успехом мог бы, Коул. Мы заключили сделку.

— Попридержи коней, — предупреждает он.

Но мысли скачут от одного вывода к другому.

— Все это время я думала, что спать со мной для тебя — это просто веселое времяпрепровождение. Хороший секс. Может, даже спортивный интерес. Но теперь... это было для того, чтобы сбить меня с толку? Чтобы получить рычаг давления?

Тень быстро пробегает по его лицу, челюсть каменеет.

— Что?

— Ты не любишь проигрывать. Бен Симмонс это подтвердил. Ты сам только что это подтвердил, сказав, что он не соврал.

Коул принимается расстегивать запонки на рубашке резкими, порывистыми движениями.

— Нет, я не люблю проигрывать. Ты, кстати, тоже. Мы оба азартны.

— И что?

— Я могу быть козлом. Ты сама на это указывала. Но, насколько мне известно, я не аморален.

— Я не это имела в виду.

— Ты только что спросила, трахаю ли я тебя, чтобы получить преимущество в деловой сделке. Не то чтобы я понимал, как именно это поможет. Твой бизнес что, теряет прибыль с каждым оргазмом? — он качает головой с невеселой улыбкой на лице. — Я этого не делаю, если что.

— Ты признался, что вышвырнул из компании лучшего друга. Как я могла не спросить?

Коул упирается руками в кухонную столешницу.

— Хочешь знать правду о Бене и Елене, его любящей жене? Мы с Беном строили бизнес вместе. Я занимался стратегией, а он привлекал инвесторов. У него всегда был глаз наметан на маркетинг и создание красивых историй, — он делает глубокий вдох, качая головой. — Ближе к концу перестал справляться. Прогуливал деловые поездки. Принимал плохие решения, не советуясь со мной. Но он был моим лучшим другом, поэтому я давал вторые шансы.

— Оу, — выдыхаю я.

Его голос грубеет.

— Елене не нравилось, что я так много работаю. Она была моей невестой, между прочим. Об этом они в своем маленьком интервью не упомянули, — он отворачивается от меня, желваки на лице ходят ходуном. — Они спали друг с другом почти два года, когда я об этом узнал.

— О, Коул...

— Так что да, я выставил его вон. Это было нетрудно. На моей стороне была лояльность сотрудников, большая часть акций, доверие клиентов. Но я оставил ему больше денег, чем кому-либо может понадобиться за всю жизнь.

Он отталкивается от столешницы, сбрасывает пиджак и бросает его на диван.

— Достаточно этого унижения? Или хочешь обвинить меня в чем-то еще?

— Коул...

— Избавь от жалости, пожалуйста. Мне ее уже более чем достаточно досталось от собственных сотрудников.

Я сглатываю, пытаясь унять сухость в горле. Чувствую себя приросшей к месту, не зная, подойти ли к нему или оставить в покое. Я пришла поговорить, добраться до сути вещей, во всем разобраться. А в итоге чувствую, что все пошло наперекосяк, и даже не понимаю, в какой момент.

— Не переживай, — бросает он, даже не потрудившись обернуться. — Мы просто спим вместе. Твоя деловая сделка все еще в силе.

К моему ужасу, в глазах начинает жечь, и я не знаю, от чего эти слезы — от стыда, гнева или чего-то гораздо более опасного. От боли. Я спешу к лифту.

Коул не пытается меня остановить.