Вторая жена. Я выбираю ад с тобой

Глава 12

Утро началось с того, что в дверь комнаты Динары постучали трое.

Она не спала — всю ночь просидела у окна, глядя, как снег тает под холодным дождем. В голове крутились обрывки разговоров, слова адвоката, торжествующее лицо Амины.

— Войдите.

На пороге стояли двое полицейских и Тимур Асланович. Адвокат выглядел спокойным, собранным, но в глазах его мелькнуло что-то, от чего у Динары похолодело внутри.

— Динара, — начал старший полицейский, мужчина с усталым лицом и тяжелым взглядом, — нам нужно, чтобы вы проехали с нами. Для дачи показаний.

— Она поедет с адвокатом, — твердо сказал Тимур Асланович. — И показания будет давать только в присутствии защитника.

— Разумеется. — Полицейский кивнул. — Это ваше право.

Динара поднялась, чувствуя, как дрожат колени.

— Я могу переодеться?

— Пять минут.

Она закрыла дверь, прислонилась к косяку. Сердце колотилось где-то в горле. Сейчас ее увезут. Допрос, камера, может быть, арест. Она представила, как Амина празднует победу, и внутри все сжалось.

Руки дрожали, когда она натягивала джинсы и свитер. Волосы собрала в хвост — так, чтобы не мешали. В зеркало смотреть боялась. Знала, что увидит там испуганное, бледное лицо с темными кругами под глазами.

Когда она вышла в коридор, там уже стоял Умар.

Он был бледнее обычного, губы сжаты, но глаза горели ровным, спокойным огнем. Подошел, взял ее за руку, сжал.

— Я поеду с тобой.

— Не надо. — Она покачала головой. — Оставайся с детьми.

— С ними останется няня. Я еду.

— Умар, если ты поедешь, Амина…

— Мне все равно. — Он поднес ее руку к губам, поцеловал. — Я не оставлю тебя одну.

Внизу их ждали полицейские. Тимур Асланович уже сидел в машине адвокатской конторы, ждал. Умар посадил Динару в свою машину, сам сел за руль.

— За мной, — бросил он полицейским и тронулся с места.

В отделении было душно и тесно.

Динару провели в кабинет, усадили на стул напротив стола. Следователь — молодой парень с равнодушным лицом — листал какие-то бумаги, изредка поглядывая на нее.

— Итак, Динара… — он заглянул в протокол. — Фамилия?

— Динара… — она запнулась. — Я не замужем. Девичья фамилия Алиева.

— Алиева. — Следователь что-то записал. — Проживаете по адресу… дом Байрамова?

— Да.

— В качестве кого?

— Жены. Второй жены.

Следователь поднял бровь, но ничего не сказал. Тимур Асланович сидел рядом, молчал, но Динара чувствовала его спокойное присутствие.

— Заявительница, Амина Байрамова, утверждает, что вы угрожали ей физической расправой, толкнули ее, чем создали угрозу выкидыша. Что вы можете сказать?

— Это неправда. — Динара сцепила пальцы под столом, чтобы не дрожать. — Я никогда не прикасалась к Амине. Никогда не угрожала ей.

— Но мотивы у вас были? Конфликт на почве ревности?

— У нас… сложные отношения. Но я не желаю ей зла. Тем более ребенку.

Следователь откинулся на спинку стула.

— Свидетельские показания? Кто-то может подтвердить ваши слова?

— В доме есть прислуга. Но я не знаю, согласятся ли они…

— Не согласятся, — перебил Тимур Асланович. — Моя доверительница находится в зависимом положении. Свидетели — люди заявительницы. Их показания не могут считаться объективными.

— Это суд решит, — сухо заметил следователь. — Есть еще что-то?

Динара вспомнила Фарида. Семилетнего мальчика, который видел все. Но просить его давать показания против Амины — значит подвергать ребенка стрессу. И потом, поверят ли ему?

— Нет, — сказала она тихо. — Больше ничего.

Следователь вздохнул, сделал пометку в блокноте.

— Пока оснований для задержания нет. Но вы будете обязаны являться по первому требованию. И не покидать город.

— Я поняла.

— Свободны.

Тимур Асланович помог ей подняться, взял под локоть. В коридоре они столкнулись с Умаром — он ждал, прислонившись к стене, и курил, хотя курить в здании было запрещено.

— Ну? — спросил он, бросая окурок в урну.

— Отпустили под подписку о невыезде, — ответил адвокат. — Это временно. Но Амина не остановится. Она будет давить.

— Я знаю. — Умар взял Динару за руку. — Едем домой.

Дом встретил их тишиной.

Амина не выходила, дети сидели в детской с нянькой. Фарид, увидев Динару, бросился к ней, обхватил за талию.

— Ты вернулась!

— Вернулась, маленький. — Она присела, обняла его. — Все хорошо.

— Я боялся, что тебя забрали.

— Не забрали. Я здесь.

Амиля подбежала следом, повисла на шее. Динара держала их обоих и чувствовала, как по щекам текут слезы. Не от страха. От облегчения. От того, что она снова дома, с ними.

Умар стоял в дверях, смотрел. В глазах его была такая боль, что Динара отвела взгляд.

— Мне нужно поговорить с Аминой, — сказал он глухо. — Прямо сейчас.

— Не надо, — быстро сказала Динара. — Только хуже будет.

— Хуже уже некуда. — Он развернулся и пошел к спальне.

Разговор длился долго.

Динара слышала голоса сквозь стены — сначала спокойные, потом все громче, резче. Амина кричала, Умар отвечал жестко, отрывисто. Потом хлопнула дверь, и наступила тишина.

Умар спустился в детскую. Лицо его было серым, глаза запали.

— Мы уезжаем, — сказал он. — Собирайтесь.

— Куда? — Динара встала.

— В другой дом. У меня есть квартира в центре, там мы переждем. Амина останется здесь.

— Умар, это ее взбесит.

— Пусть бесится. — Он подошел к детям, взял Амилю на руки. — Я не позволю ей трогать вас. Никого из вас.

Фарид смотрел на отца с надеждой.

— Мы уедем от нее?

— Да, сынок. На время.

— Навсегда?

Умар не ответил. Только посмотрел на Динару — и в этом взгляде было столько, что у нее перехватило дыхание.

Сборы были быстрыми.

Динара наспех сложила вещи детей, свои — их было немного. Умар вызвал машину, сам вынес сумки. Внизу их ждал водитель, но Умар сел за руль сам.

— Я поведу, — сказал он. — Так спокойнее.

Когда они выходили, из спальни выскочила Амина. Растрепанная, с красными глазами, в домашнем халате.

— Ты увозишь детей? — закричала она. — Ты не имеешь права!

— Имею. — Умар загородил собой Динару с Амилей на руках. — Я их отец. И я решаю, где им жить.

— Я их мать! Я ношу твоего ребенка!

— Для Фарида ты никогда не была матерью. И для Амили тоже. — Голос Умара был ледяным. — Ты перешла все границы, Амина. Ложь в полицию, угрозы, давление на детей. Я больше этого не потерплю.

— Ты пожалеешь! — Она шагнула вперед, но Умар поднял руку.

— Не подходи.

Амина остановилась, глядя на него с ненавистью и болью. Потом перевела взгляд на Динару.

— Ты ответишь, — прошептала она. — За все ответишь.

Динара молчала, прижимая к себе Фарида. Мальчик сжал ее руку так сильно, что побелели костяшки.

— Поехали, — сказал Умар.

Они вышли из дома, оставив Амину одну в холле. Она стояла посреди ковра, дрожащая, злая, и смотрела вслед уходящей машине.

Новая квартира оказалась в центре города, на верхнем этаже современного дома. Большие окна, светлые стены, мебель — все чужое, стерильное. Но чистое, теплое, безопасное.

Дети осматривались с любопытством. Амиля бегала по комнатам, трогала занавески, заглядывала в шкафы. Фарид подошел к окну, посмотрел вниз.

— Здесь высоко, — сказал он.

— Зато нас не найдут, — ответил Умар. — Никто из тех, кто не нужен.

Динара прошла на кухню, открыла холодильник. Пусто.

— Нужно купить продукты.

— Закажем. — Умар достал телефон. — И вещи закажем. Игрушки, одежду. Все, что нужно.

— Умар, это дорого.

— Мне не жалко. Для вас — никогда не жалко.

Она посмотрела на него, и впервые за долгое время в душе шевельнулось что-то теплое, живое. Он здесь, с ней. Он выбрал ее. Выбрал их.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Не за что. — Он подошел, взял ее за руку. — Я должен был сделать это раньше. Не доводить до такого.

— Ты не виноват.

— Виноват. Я знал, что Амина ревнует, знал, что она опасна. Но надеялся, что все уладится. А надо было сразу защитить тебя.

Она покачала головой.

— Никто не знал, что так будет. Мы справимся.

— Справимся. — Он притянул ее к себе, обнял. — Обязательно справимся.

Вечером, когда дети уснули, они сидели на кухне, пили чай и молчали.

Динара смотрела в окно на ночной город, на огни, которые мерцали в темноте. Умар сидел напротив, крутил в руках чашку, о чем-то думал.

— Что теперь будет? — спросила она.

— Будем жить. Здесь. Вместе. А Амина… я подам на развод.

Она вздрогнула.

— Но она беременна.

— Знаю. — Он поставил чашку на стол. — Я позабочусь о ребенке. Но жить с ней больше не могу.

— Она не согласится.

— Согласится. У меня хорошие адвокаты. И есть основания — ложный донос, угрозы. Суд будет на моей стороне.

Динара молчала. Внутри было страшно и радостно одновременно. Страшно — от того, какой хаос они развязали. Радостно — от того, что теперь у них есть шанс. Настоящий, честный шанс быть вместе.

— Умар, — позвала она тихо.

— М?

— Я тебя люблю. — Слова вырвались сами, неожиданно даже для нее. — Я знаю, что не имею права. После всего, что сделала. Но я люблю.

Он поднял голову, посмотрел на нее долгим взглядом. Потом встал, подошел, опустился перед ней на корточки.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он хрипло. — Наверное, всегда любил. Просто боялся признаться. Сначала из-за обиды, потом из-за долга, потом из-за страха. Но сейчас… сейчас я хочу, чтобы ты знала. Люблю. И никому не отдам.

Она наклонилась, поцеловала его в лоб, в щеки, в губы. Не страстно, а нежно, бережно, словно прося прощения. Он обнял ее, прижал к себе, и они сидели так долго-долго, пока за окном не погасли последние огни.

Ночью ей приснился хороший сон.

Она шла по берегу моря, держала за руку Умара. Вокруг никого — только волны, песок и солнце. Вдалеке играли дети — Фарид и Амиля, смеялись, бегали по воде. И было так легко, так спокойно, что не хотелось просыпаться.

Но утро пришло.

С первыми лучами солнца зазвонил телефон.

Умар снял трубку, послушал, и лицо его окаменело.

— Что? — спросила Динара, садясь на постели.

— Амина в больнице. — Он опустил телефон. — Говорят, у нее случился выкидыш.

Мир замер. Динара смотрела на него, чувствуя, как все внутри обрывается.

— Она потеряла ребенка, — продолжил Умар глухо. — И обвиняет в этом тебя.

Динара прижала руки к груди, чувствуя, как уходит земля из-под ног. Только что они были на берегу моря, в тишине и покое. А теперь снова война. Страшнее, чем раньше.