Вторая жена. Я выбираю ад с тобой

Глава 18

Месяц после суда пролетел как один долгий, наполненный солнцем день.

Динара просыпалась каждое утро и первым делом смотрела в окно. Весна вступала в свои права — снег исчез окончательно, на деревьях лопались почки, в воздухе пахло сырой землей и чем-то сладким, необъяснимым. Город оживал после долгой зимы, и вместе с ним оживала она.

Умар уходил на работу рано, но перед этим всегда заходил в комнату, где спали дети, а потом — к ней. Динара притворялась спящей, чувствуя, как он целует ее в лоб, как поправляет одеяло, как задерживается на секунду, глядя на нее. Потом шаги стихали, хлопала входная дверь, и она открывала глаза.

— Я люблю тебя, — шептала она в пустоту. — Очень люблю.

Фарид и Амиля привыкали к новой жизни быстрее, чем взрослые. Мальчик ходил в школу, получал четверки и пятерки, иногда приносил тройки, которые они разбирали вместе с Динарой. Девочка ходила в детский сад, где уже научилась читать по слогам и писать печатные буквы. По вечерам они садились за общий стол, ужинали, обсуждали прошедший день, и это было то, чего Динара была лишена все эти годы.

Простота. Тепло. Семья.

Она не верила, что заслужила это. Но принимала с благодарностью.

Однажды вечером Умар вернулся домой раньше обычного. Динара увидела его лицо и поняла: что-то случилось.

— Амину приговорили к трем годам, — сказал он, проходя на кухню. — С учетом того, что она признала вину и раскаялась, срок условный с отсрочкой. Она выйдет через полтора года.

Динара помолчала.

— Ты расстроен?

— Нет. — Он покачал головой. — Я просто… я думал, что испытаю облегчение. Но его нет. Только пустота.

Она подошла, обняла.

— Это нормально. Ты потерял ребенка. Даже если Амина сделала это сама, ты имеешь право горевать.

— Я не горевал. Я злился. А теперь злость прошла, и осталось… ничего.

— Потому что ты простил. — Она заглянула ему в глаза. — Не ее. Ситуацию. Себя.

Он посмотрел на нее долго, потом прижал к себе.

— Когда ты стала такой мудрой?

— Когда полюбила тебя. — Она улыбнулась. — Это очень мудрое чувство.

На следующий день к ним пришли гости.

Динара не ожидала — Умар сказал, что хочет познакомить ее с несколькими своими партнерами и их женами. Она заволновалась, перебрала весь гардероб, выбрала простое синее платье, распустила волосы.

— Ты красивая, — сказал Умар, глядя, как она крутится перед зеркалом.

— Я говорю правду. — Он подошел, поправил воротник ее платья. — Не бойся. Они хорошие люди.

— Я не боюсь. — Она вздохнула. — Просто… я всегда буду для них «той самой». Которая сбежала. Которая разрушила семью.

— Ты не разрушала. Ты построила новую. — Он поцеловал ее в висок. — И они увидят это сами.

Гости пришли в семь. Двое мужчин — ровесники Умара, солидные, с усталыми лицами — и их жены. Женщины оглядели Динару с любопытством, но без враждебности.

— Рады познакомиться, — сказала одна из них, молодая брюнетка с добрыми глазами. — Умар много о вас рассказывал.

— Надеюсь, только хорошее, — ответила Динара, стараясь держаться естественно.

— Только хорошее. — Женщина улыбнулась. — Он сказал, что вы с детьми волшебно ладите. Мои вон не слушаются, а ваши — тихие и послушные.

— Это они при гостях тихие, — усмехнулась Динара. — Дома шумят как ураган.

Разговор завязался. Оказалось, что эти женщины не знали всей истории — только то, что Умар развелся с Аминой и женился на Динаре. Никаких сплетен, никаких пересудов. Просто обычные люди, которые пришли в гости.

Динара расслабилась. К концу вечера она уже смеялась над шутками, пила чай с пирогами и чувствовала себя почти как дома.

Когда гости ушли, Умар обнял ее.

— Видишь? Всё не так страшно.

— Ты специально пригласил их, чтобы я поняла, что мир не рухнул?

— Догадливая. — Он улыбнулся. — Но да. Мир не рухнул. И никогда не рухнет, пока мы вместе.

Через два дня Динара получила письмо.

Конверт был без обратного адреса, но она узнала почерк. Тимур. Тот, с кем она сбежала три года назад.

Она долго держала конверт в руках, не решаясь открыть. Потом села на диван, разорвала край.

«Динара, я узнал, что ты вернулась. Что вышла замуж за Байрамова. Что у тебя все хорошо. Я хочу сказать: прости меня. Я поступил как трус. Я обещал, что мы будем вместе, а сам уехал и не вернулся. У меня не хватило смелости признаться, что я женат, что у меня дети. Ты заслуживаешь лучшего. И ты нашла лучшего. Я рад за тебя. Не отвечай. Просто знай: ты была лучшим, что случалось в моей жизни. И я никогда тебя не забуду. Тимур».

Динара перечитала письмо дважды, потом сложила и убрала в ящик стола.

Она не плакала. Обида прошла давно, выгорела за три года скитаний. Осталась только легкая грусть — о той наивной девчонке, которая верила в любовь с первого взгляда и сбежала на край света.

— Что это? — Умар вошел в комнату, заметил конверт.

— Письмо. От Тимура.

Он замер.

— И что он пишет?

— Просит прощения. Говорит, что был трусом. Что рад за меня.

— Ты ответишь?

— Нет. — Она покачала головой. — Нечего ему ответить. Это было в другой жизни.

Умар сел рядом, взял ее за руку.

— Ты жалеешь?

— О чем? О том, что сбежала? — Она подумала. — Если бы я не сбежала, я бы не узнала, что такое настоящая любовь. Не встретила бы тебя. Не стала бы мамой для Фарида и Амили. Так что нет, не жалею.

— Даже о том, что он тебя обманул?

— Даже об этом. — Она повернулась к нему. — Обман научил меня не верить на слово. А ты научил верить снова. Спасибо.

Он обнял ее, и они сидели молча, пока за окном не стемнело.

На выходные Умар предложил съездить в горы.

— Давно не были, — сказал он. — Дети просятся. И ты, я знаю, скучаешь по природе.

— Откуда ты знаешь?

— Ты смотришь в окно каждое утро. Не на город — на горы. Даже когда их не видно за облаками.

Она улыбнулась. Он заметил. Он всегда замечал.

Сборы были быстрыми. Умар взял машину, Динара собрала рюкзаки с едой и теплыми вещами — в горах даже весной было прохладно. Дети прыгали от радости, Амиля весь вечер пела песни, Фарид проверял, взяли ли его бинокль.

Выехали рано утром. Город спал, улицы были пустыми, только редкие машины проезжали мимо. Динара смотрела в окно, как дома сменяются полями, поля — лесами, леса — скалами.

Она любила горы. Любила их молчаливую мощь, их вечность, их равнодушие к человеческим страстям. Здесь, среди скал, все проблемы казались мелкими, все обиды — глупыми, все страхи — надуманными.

— Красиво, — прошептала она, когда машина остановилась на смотровой площадке.

— Очень, — ответил Умар, глядя на нее.

Они вышли, дети побежали вперед, крича и размахивая руками. Динара подошла к краю, вдохнула холодный, прозрачный воздух. Внизу, далеко-далеко, лежал город, похожий на игрушечный. А над ним — небо, чистое, бесконечное, синее.

— Я хочу здесь остаться, — сказала она.

— Надолго? — спросил Умар, подходя сзади.

— Навсегда.

— Тогда придется строить дом. — Он обнял ее. — Но я не против.

Она повернулась, посмотрела на него.

— Ты серьезно?

— А ты думаешь, я шучу? — Он улыбнулся. — У меня есть участок недалеко отсюда. Мы можем построить дом. Для нас. Для детей. Чтобы приезжать каждые выходные.

— И жить там, когда дети вырастут?

— И жить там, когда дети вырастут. — Он поцеловал ее. — Если ты, конечно, не передумаешь.

— Не передумаю. — Она обвила его шею руками. — Никогда.

Дети бегали вокруг, собирали первые цветы, кричали что-то про облака. Динара смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется. Любовью. Благодарностью. Надеждой.

Всё, что она пережила — побег, позор, скитания, унижения, страх — всё это привело ее сюда. К этому человеку. К этим детям. К этому небу над головой.

Она больше не жалела ни о чем.

Вечером, когда дети уснули в машине по дороге домой, Умар спросил:

— Ты готова?

— К чему?

— К официальной свадьбе. — Он посмотрел на нее. — Мы расписались тихо, без гостей. Но я хочу, чтобы весь город знал: ты — моя жена. Единственная. Любимая.

Динара замерла.

— Умар, не нужно… мне и так хорошо.

— А мне нужно. — Он взял ее за руку. — Я хочу, чтобы ты надела белое платье. Хочу, чтобы твой брат вел тебя под руку. Хочу, чтобы наши дети сидели в первом ряду. Хочу, чтобы все видели: я выбрал тебя. И буду выбирать каждый день.

Она смотрела на него, и слезы текли по щекам.

— Ты плачешь? — спросил он тихо.

— Счастливыми слезами. — Она улыбнулась. — Да, Умар. Я готова. Я давно готова.

Он прижал ее к себе, и они ехали в темноте, слушая, как за окном шумит ветер, как дышат спящие дети, как бьются их сердца в унисон.

Впереди была свадьба. Впереди была новая жизнь. Впереди было счастье, которое они заслужили. Оба.