Вторая жена. Я выбираю ад с тобой

Глава 24

Беременность Динары перешагнула седьмой месяц, и жизнь в доме окончательно перестроилась под ритм будущего материнства. Умар стал еще внимательнее, еще заботливее — ловил каждое её движение, каждую смену настроения. Дети привыкли, что мама иногда устаёт и может прилечь днём, но это не мешало им кружить вокруг, рассказывать новости и гладить живот в надежде почувствовать, как братик пинается.

— Он сильный, — серьёзно говорил Фарид, когда ладошка ощущала толчок. — Будет футболистом.

— Или учёным, — улыбалась Динара.

— Или и тем, и другим, — добавлял Умар, присаживаясь рядом.

Амиля прижимала к животу куклу и важно объявляла: «А у меня тоже будет мальчик. Я назову его Макарон». Взрослые смеялись, и этот смех был таким естественным, таким долгожданным.

Динара иногда ловила себя на мысли, что боится счастья. Слишком много потерь было в её жизни, слишком много раз надежда оборачивалась болью. Но Умар, чувствуя её состояние, просто брал за руку и говорил: «Я рядом. Мы рядом. Всё будет хорошо». И она верила.

В середине восьмого месяца случился звонок, который заставил сердце сжаться. Рустам сообщил, что Амину выпустили условно-досрочно за примерное поведение. Она вернулась в город и поселилась у своей матери.

— Ты должна знать, — сказал брат. — Она спрашивала про тебя. Говорит, что хочет попросить прощения.

Динара молчала долго, прижимая телефон к уху.

— Я не готова её видеть, — ответила наконец. — Может, когда-нибудь потом.

— Я передам.

Умар, услышав разговор, нашёл её на кухне. Она сидела, обхватив живот руками, и смотрела в окно.

— Ты не обязана её прощать, — сказал он, садясь рядом.

— Я знаю. — Она вздохнула. — Но внутри что-то шевелится. Не злость. Жалость. Она ведь сама себя наказала.

— Ты слишком добрая.

— Нет. Просто устала ненавидеть.

Он обнял её, и они долго сидели молча, глядя, как за окном падает первый снег. Зима возвращалась, но теперь она не пугала. Теперь за окном было тепло.

Через несколько дней Динара почувствовала странное затишье внутри. Ребёнок, который обычно активно толкался, вдруг замер. Она не придала значения сначала — может, спит. Но к вечеру беспокойство переросло в страх.

— Умар, мне кажется, что-то не так, — сказала она, когда ложилась спать.

Он тут же позвонил врачу, и через час они уже были в роддоме. Осмотр, кардиомонитор, долгие минуты ожидания. Врач успокаивал: с ребёнком всё в порядке, просто малыш набрал вес и ему стало теснее, движения не такие активные. Но Динару положили на наблюдение — для подстраховки.

Три дня она провела в палате. Умар приезжал каждое утро и оставался до вечера, улаживая дела по телефону из коридора. Дети присылали рисунки — Фарид нарисовал дом и всех их вместе, Амиля — солнце и огромного кота.

— Мы соскучились, — сказал Фарид по видеосвязи. — Ты скоро родишь?

— Скоро, маленький. Потерпи.

— А можно я подержу брата?

— Обязательно.

Выписали её с рекомендацией отдыхать и не нервничать. Дома Умар устроил настоящий пансион: пришла помощница, Раиса взяла на себя готовку, дети старались не шуметь. Динара чувствовала себя королевой, но одновременно хотелось просто встать и сделать всё самой. Привычка полагаться только на себя не отпускала.

— Отдыхай, — мягко, но твёрдо говорил Умар. — Ты не одна теперь.

— Я привыкаю, — улыбалась она.

— Привыкай. У тебя вся жизнь впереди, чтобы привыкать.

На последней неделе девятого месяца Динара проснулась от того, что живот словно каменел. Схватки. Не ложные — настоящие.

— Умар, — позвала она спокойно. — Кажется, пора.

Он подскочил, как ошпаренный. Схватил сумку, завёлся с пол-оборота, но, взглянув на её лицо, взял себя в руки.

— Ты как?

— Боюсь. — Она честно посмотрела на него. — Но я готова.

В роддоме её встретили быстро. Умар держал за руку, пока не сказали, что мужчинам в родовую нельзя. Он поцеловал её в лоб, прошептал: «Я рядом. Ты сильная». И остался ждать в коридоре.

Роды были долгими. Динара кричала, плакала, ругалась — и в какой-то момент показалось, что сил больше нет. Но медсестра сказала: «Давай, мамочка, уже головка видна». И она собралась, выдохнула и сделала последнее усилие.

Крик. Громкий, требовательный, прекрасный.

— Мальчик, — сказала врач, кладя мокрый, сморщенный комочек ей на живот. — Здоровый мальчик.

Динара смотрела на него и не могла поверить. Её сын. Их сын. Живой, настоящий, пахнущий чудом.

— Привет, малыш, — прошептала она. — Мы тебя ждали.

Через час к ней пустили Умара. Он вошёл, бледный, с красными глазами, и замер, увидев сына на её руках.

— Можно? — спросил он хрипло.

— Конечно.

Он взял ребёнка — осторожно, словно боялся разбить. Смотрел на него долго, не отрываясь. Потом перевёл взгляд на Динару, и она увидела в его глазах слёзы.

— Спасибо, — сказал он. — За всё. За него. За нас.

— Он похож на тебя, — улыбнулась Динара.

— Нет, на тебя. — Умар присел на край кровати, обнял их обоих. — Самый красивый мальчик на свете.

— Как назовём?

— Я думал об этом. — Он помолчал. — Как твоего отца. Али.

Динара закрыла глаза. Отец, который не дожил до этого дня, который умер с мыслью о позоре дочери. Теперь его имя будет жить в внуке.

— Али, — повторила она.

— Ты не против?

— Я счастлива.

Они сидели втроём, и за окном вставало солнце. Новый день. Новый человек. Новая глава, которая начиналась с этого крика, с этого дыхания, с этой любви.

Дома их ждали Фарид и Амиля. Девочка подбежала первой, замерла, глядя на свёрток в руках Динары.

— Это он? Мой братик?

— Он самый.

— Макарон? — Амиля нахмурилась.

— Нет, маленькая. Его зовут Али.

Девочка подумала, потом кивнула.

— Тоже красиво. А можно я его подержу?

— Можно. Только осторожно.

Фарид подошёл медленнее. Посмотрел на брата серьёзно, по-взрослому.

— Я буду его защищать, — сказал он. — Обещаю.

Динара притянула его к себе, поцеловала в макушку.

— Я знаю. Ты хороший брат.

— И я хорошая сестра! — напомнила Амиля.

— И ты, и ты.

Умар смотрел на эту картину, стоя в дверях. Вспоминал тот день, когда Динара сбежала из-под венца, когда мир рухнул. Вспоминал, как ненавидел, как хотел отомстить. А теперь — семья. Дом. Счастье, которое он не смел даже вообразить.

— Ты чего застыл? — позвала Динара. — Иди к нам.

Он подошёл, сел рядом, и они были все вместе — пятеро. Целая жизнь, уместившаяся в одной комнате.

За окном кружил первый снег, но в доме было тепло. Очень тепло.