Вторая жена. Я выбираю ад с тобой

Глава 21

Утро свадьбы началось с того, что Динара проснулась засветло. Город еще спал, за окном брезжил серый рассвет, а она уже стояла у зеркала, разглядывая свое отражение. Девушка, которая три года назад бежала по гальке в мокром от слез платье, исчезла. На нее смотрела женщина — спокойная, уверенная, готовая к новой жизни.

В дверь постучали.

— Войдите.

Тетя Патимат вошла с подносом в руках. Горячий чай, лепешки, мед.

— Поешь, дочка. День длинный будет, сил много понадобится.

Динара послушно взяла чашку, хотя кусок в горло не лез. Волнение скручивало желудок, руки дрожали.

— Боишься? — спросила старушка, садясь рядом.

— Очень.

— Правильно. Бояться — значит уважать то, что делаешь. — Патимат погладила ее по руке. — Ты не просто замуж выходишь. Ты в новую жизнь входишь. Это всегда страшно.

— А если я ошибаюсь? Если не справлюсь?

— Ты уже справилась. С самым страшным. А остальное — быт, дети, муж — это радость. — Старушка улыбнулась. — Ты счастлива?

— Да. — Динара кивнула, чувствуя, как теплеет внутри. — Очень.

— Тогда все будет хорошо.

Через час приехали визажистка и парикмахерша. Динара сидела перед зеркалом, глядя, как ее волосы превращаются в замысловатую прическу, как лицо становится чужим, красивым, почти кукольным. Амиля крутилась рядом, требовала, чтобы ей тоже накрасили губы. Фарид заглядывал в дверь, делал вид, что ему все равно, но глаза горели любопытством.

— Мама, ты красивая, — сказал он наконец.

— Спасибо, маленький.

— А папа тебя увидит и удивится.

Динара улыбнулась. Умар не должен видеть ее до церемонии — так велела традиция. Но она представляла его лицо, когда она выйдет в белом платье, и сердце билось быстрее.

Свадебный зал утопал в цветах. Белые розы, нежные орхидеи, зелень — все было продумано до мелочей. Умар настоял, чтобы Динара не видела оформление до последнего момента, и теперь она замерла на пороге, пораженная красотой.

— Нравится? — спросил подошедший Рустам.

Он был в строгом костюме, при галстуке, выглядел непривычно торжественно.

— Очень. — Она посмотрела на брата. — Ты волнуешься?

— Ужасно. — Он усмехнулся. — Я свою жену под венец вел, а так не боялся.

— Потому что ты за меня отвечаешь?

— Потому что ты моя сестра. И я хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

Динара взяла его под руку. Внутри все дрожало, но она держалась прямо, глядя вперед. Там, в конце зала, у импровизированного алтаря, стоял Умар. Белый пиджак, темные брюки, в руке — букет, который он должен был вручить ей.

Он смотрел на нее. И в этом взгляде было все: любовь, гордость, обещание, благодарность.

— Ты готова? — спросил Рустам.

— Да.

Музыка заиграла. Торжественный марш разлился по залу, гости поднялись с мест, все взгляды обратились к ней. Динара шла медленно, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Мимо проплывали лица — знакомые и чужие. Кто-то улыбался, кто-то вытирал слезы, кто-то смотрел с любопытством.

Но она видела только его.

Умар шагнул навстречу, взял ее за руку, и Рустам передал сестру мужу, как передают самое дорогое сокровище.

— Здравствуй, жена, — сказал Умар тихо, чтобы слышала только она.

— Здравствуй, муж.

Церемония была скромной, без лишней помпезности. Мулла прочитал молитву, молодые обменялись кольцами, свидетели расписались в книге. Динара смотрела на свою руку, на тонкое золотое кольцо, и не верила, что это происходит с ней.

Она — жена Умара Байрамова. Не вторая, не прислуга, не нянька. Единственная. Законная. Любимая.

Пир был долгим и шумным. Столы ломились от яств, музыка не умолкала, гости танцевали, поздравляли, желали счастья. Динара сидела рядом с Умаром, держала его за руку и чувствовала, что это самый лучший день в ее жизни.

Рустам поднял тост:

— Я хочу выпить за свою сестру. За то, что она не сломалась. За то, что нашла в себе силы простить меня. За то, что она счастлива. Динара, ты — наша гордость. Я люблю тебя, сестра.

Она выпила до дна, хотя обычно не пила вино. Умар сжал ее пальцы.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Более чем.

Фарид и Амиля танцевали в центре зала, Амиля топала ножками, Фарид кружил ее неловко, но старательно. Динара смотрела на них и думала о том, что это ее дети. Не по крови, а по сердцу.

— Спасибо, — сказала она Умару. — За все. За этот день. За то, что ты есть.

— Это ты сделала этот день. Ты пришла в мою жизнь и перевернула ее. Спасибо тебе, Динара.

Поздно вечером, когда гости разошлись, а дети уснули в машине по дороге домой, Умар и Динара остались вдвоем в своей новой квартире. Свадебный ужин был съеден, шампанское выпито, цветы расставлены по вазам.

— Устала? — спросил Умар, обнимая ее.

— Нет. Счастлива.

— Пойдем.

Он взял ее за руку и повел в спальню. Там горели свечи, на кровати лепестки роз, в воздухе пахло чем-то сладким, незнакомым.

— Умар, — прошептала Динара, чувствуя, как краснеет.

— Тсс. — Он приложил палец к ее губам. — Сегодня наша ночь. Первая настоящая ночь.

Он осторожно снял с нее фату, расстегнул платье, и оно упало на пол легким облаком. Она стояла перед ним в кружевном белье, смущенная, но не пряча взгляд.

— Ты божественна, — сказал он хрипло.

— А ты… — Она не договорила, потому что он поцеловал ее. Глубоко, страстно, не торопясь. И она ответила, растворяясь в нем, забывая обо всем — о прошлом, о страхах, о сомнениях.

Были только они. И ночь. И любовь, которая наконец-то стала свободной.

Утром Динара проснулась от того, что кто-то гладил ее по волосам. Умар. Он лежал рядом, смотрел на нее и улыбался.

— Ты давно не спишь? — спросила она сонно.

— Давно. Смотрю на тебя.

— И что?

— Думаю, как мне повезло.

Она придвинулась ближе, уткнулась ему в плечо.

— Мне тоже повезло.

За окном вставало солнце. Начинался первый день их новой жизни. Без лжи, без страха, без чужой тени. Только они. И их счастье, которое они заслужили.