Вторая жена. Я выбираю ад с тобой

Глава 14

Дни потянулись однообразной чередой. Динара почти не выходила из комнаты — только в туалет и на кухню, когда тетя Патимат звала к столу. Старушка кормила ее, поила чаем с травами, вздыхала и гладила по голове, как маленькую. Не задавала вопросов. Не лезла с советами. Просто была рядом, и это было единственным, что держало Динару на плаву.

Телевизор они не включали. Интернет Динара отключила после того, как увидела заголовки новостей: «Вторая жена избила беременную», «Кавказский скандал: женщина потеряла ребенка из-за соперницы», «Байрамовы: позор, который не смыть». Под новостями кипели комментарии — сотни, тысячи. Ее имя произносили с ненавистью, требовали наказания, травили.

Она закрыла ноутбук, убрала в шкаф и больше не прикасалась к нему.

Телефон звонил редко. Умар звонил каждое утро и каждый вечер — коротко, сухо, чтобы не отследили. Адвокат — раз в день, сообщал о ходе дела. Больше никто.

— Они нашли еще двух свидетелей, — сказал Тимур Асланович на пятый день. Голос его был усталым. — Горничные, которые работали у Байрамовых. Обе утверждают, что видели, как вы толкнули Амину.

— Это ложь, — повторила Динара в сотый раз.

— Я знаю. Но на данный момент у нас нет опровержений. Мы подали ходатайство о проверке камер видеонаблюдения в доме, но Амина утверждает, что камеры в коридоре были отключены за день до инцидента.

— Удобно.

— Да. — Адвокат помолчал. — Есть еще один момент. Умар нашел женщину из прислуги, которая уволилась за неделю до случившегося. Она говорит, что Амина часто ссорилась с ним, угрожала. Но прямых показаний о том дне у нее нет.

— Что теперь будет?

— Следствие продолжается. Пока вас не трогают, но это ненадолго. Общественное давление растет. Амина дает интервью каждый день, плачет в камеру, говорит о потерянном ребёнке. — Он вздохнул. — Люди верят ей. Ей сочувствуют.

Динара закрыла глаза.

— Что я могу сделать?

— Ничего. Молчать и ждать. Мы ищем любые зацепки. Возможно, кто-то из соседей что-то видел, возможно, записи с камер на улице. Я не сдамся, Динара. Но вам нужно набраться терпения.

Она кивнула, хотя знала, что он не видит. Положила трубку и долго сидела, глядя на замерзшее окно.

На седьмой день пришла посылка.

Тетя Патимат принесла ее с лестничной клетки, хмуро разглядывая коробку.

— Тебе. Без обратного адреса.

Динара взяла коробку, взвесила на руке. Легкая. Внутри что-то шуршало.

Она открыла — и сердце пропустило удар.

На дне лежали рисунки. Много рисунков. Фарид рисовал аккуратно, старательно — дом, дерево, солнце. И людей: большого мужчину, маленькую девочку, себя. И еще одну женщину — с длинными волосами, в платье. Под рисунком было подписано детским почерком: «Динара».

Рядом — открытка, сложенная из картона, с наклеенными блестками. Динара прижала рисунки к груди, чувствуя, как слезы закипают в глазах. Она смотрела на эти каракули, на неуклюжие сердечки, на солнце с лучиками, и мир вокруг переставал существовать.

— Дети, — прошептала тетя Патимат, заглядывая через плечо. — Они всегда чувствуют.

— Я должна их увидеть, — сказала Динара, вытирая слезы. — Я не могу больше.

— Нельзя. — Голос старушки был твердым. — Умар сказал — нельзя. За тобой следят. Увидят — сразу в новостях разнесут.

— Но они… они ждут.

— Подождут. — Патимат взяла ее за руку. — Ты сейчас главное — себя сохрани. Для них. Если посадят — какой от тебя толк?

Динара молчала, прижимая к себе детские рисунки. В груди кипела ярость — на Амину, на ложь, на несправедливость. Но где-то глубоко, под яростью, росло другое чувство. Холодное, твердое, как лезвие.

Она не сдастся. Ради них. Ради этих рисунков. Ради того, чтобы когда-нибудь снова обнять своих детей.

На десятый день Умар приехал сам.

Динара услышала шум мотора, подошла к окну, отдернула занавеску. Его машина стояла у подъезда, он выходил, озираясь по сторонам. Один. Без охраны, без адвоката.

— Пусти, — сказал он, когда тетя Патимат открыла дверь. — Мне нужно ее видеть.

Старушка посторонилась, пропуская.

Они встретились в маленькой прихожей. Динара стояла, прислонившись к стене, и смотрела на него. Десять дней — как вечность. Он похудел, осунулся, под глазами залегли темные круги. Но глаза были те же — живые, горящие, любящие.

— Ты как? — спросил он хрипло.

— Держусь. — Она не двинулась с места, боясь, что если подойдет ближе — не отпустит. — Ты рисковал, приехав.

— Плевать. — Он шагнул к ней, взял за плечи, притянул к себе. — Я должен был увидеть тебя. Дети… они места себе не находят. Фарид плачет по ночам, Амиля спрашивает, когда ты вернешься.

— Я видела рисунки.

— Они сами сделали. Я не просил. — Он уткнулся лицом в ее волосы. — Динара, я не могу так больше. Я каждый день думаю, как вытащить тебя из этого ада.

— Адвокат говорит, нужно время.

— Времени нет. Амина каждый день настаивает на аресте. Она подключила каких-то людей из администрации, давит на следствие.

Динара отстранилась, посмотрела ему в глаза.

— Что ты предлагаешь?

— Уехать. Прямо сейчас. Я вывезу тебя за город, спрячу, пока все не утихнет.

— Это побег, Умар. Это признание вины.

— Это спасение. Если тебя посадят… — Он не договорил, сжал кулаки.

Динара покачала головой.

— Я не могу бежать. Не могу оставить детей, оставить тебя. Если я уеду, Амина победит. И тогда она сделает с вами все, что захочет.

— Динара…

— Нет. — Она взяла его лицо в ладони. — Я остаюсь. Я буду бороться. Ради нас. Ради детей. Ради того будущего, которое мы строим.

Он смотрел на нее долго, очень долго. Потом прижал к себе, целуя в макушку.

— Ты сильная, — прошептал он. — Сильнее меня.

— Я просто люблю. — Она улыбнулась сквозь слезы. — Этого достаточно.

Ночью, когда Умар уехал, Динара не спала.

Сидела на кухне, пила чай с тетей Патимат и смотрела в окно на темный город.

— Теть Патимат, — спросила она тихо, — а вы верите, что я никого не толкала?

Старушка отставила чашку, посмотрела на нее внимательно.

— Верю.

— Почему? Вы же не видели.

— А сердце видит. — Патимат вздохнула. — Я тебя с детства знаю, Динара. Ты не способна на зло. Даже когда тебя обижают — ты молчишь. А тут — беременную толкнуть? Не верю.

Динара опустила голову.

— А если другие не поверят?

— Другие — дураки. — Тетка поджала губы. — Найдутся те, кто разберется. Истина всегда наружу выходит. Рано или поздно.

— А если поздно?

— Значит, будем ждать. — Патимат накрыла ее руку своей. — Ты не одна, девочка. Я с тобой. Умар с тобой. Дети твои с тобой. А остальное — ветер.

Они сидели в тишине, слушая, как за окном шумит весенний ветер. Где-то вдалеке лаяли собаки, ехали машины, шла своя жизнь. А здесь, в маленькой кухне, было тепло и спокойно.

Динара впервые за десять дней уснула без кошмаров.

Утром раздался звонок в дверь.

Тетя Патимат пошла открывать, но Динара остановила ее жестом. Подошла к двери сама, посмотрела в глазок.

На площадке стояли двое. Мужчина в форме и женщина в штатском.

— Полиция, — сказала она тихо. — Откройте.

Патимат перекрестилась, но дверь открыла.

— Динара Алиева? — спросила женщина, предъявляя удостоверение.

— Да.

— Вам необходимо проехать с нами. Для дачи показаний. На этот раз в качестве подозреваемой.

Динара почувствовала, как земля уходит из-под ног. Патимат схватилась за сердце.

— Я позвоню адвокату, — сказала Динара, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— У вас есть на это время. — Женщина кивнула. — Мы подождем.

Динара набрала номер Тимура Аслановича. Трубку сняли после второго гудка.

— Едут за мной, — сказала она коротко. — В отделение.

— Я сейчас буду. — Голос адвоката был спокойным, деловым. — Ничего не говорите без меня. Ни слова. Поняли?

— Поняла.

Она оделась, собрала волосы в хвост. Взяла с собой паспорт и телефон. Патимат стояла в прихожей, вытирала слезы передником.

— Держись, девочка.

— Держусь. — Динара обняла ее. — Скажите Умару… скажите, что я не сдамся.

— Передам.

Она вышла на лестничную клетку, за ней — полицейские. Внизу ждала машина. Динара села на заднее сиденье, посмотрела в окно на дом, где провела эти дни. На третьем этаже горел свет — тетя Патимат смотрела ей вслед.

Машина тронулась.

Динара закрыла глаза. В голове билась одна мысль: она не должна сломаться. Ради Фарида, который ждет ее возвращения. Ради Амили, которая нарисовала солнце. Ради Умара, который готов разрушить все, лишь бы спасти ее.

Она будет молчать. Будет ждать. Будет верить.

Потому что правда — на ее стороне. И рано или поздно она восторжествует.

Даже если сейчас кажется, что весь мир против нее.