Второй шанс для многохвостой лисицы

Глава 15. Принц Эван Аккрийский

Просыпаться оказалось куда труднее, чем я представляла. Казалось, даже веки тяжелее камней. Мышцы ныли так, будто я всю ночь участвовала в соревнованиях, кто сильнее впечатает меня в землю. В горле першило, справа в районе рёбер всё вообще полыхало, будто туда насыпали углей, и дышалось… не очень легко. По ощущениям, некто крепко стянул мою грудную клетку. Но лежать было неожиданно мягко и тепло.

Я, сдержав стон, открыла глаза, и первым, что увидела, оказалась мужская фигура через бумажную перегородку.

Высокая, статная — силуэт словно вырезан из утреннего сумрака. Тёмные волосы до плеч мягко спадали на воротник, блестели влажным шёлком в свете масляной лампы. В спокойной выправке мужчины чувствовалась привычка командовать, но в том, как он чуть склонил голову, угадывалось странное, почти интимное внимание к тишине этой комнаты.

Сердце радостно ёкнуло. Яори всё это время сторожил моё бренное тело, пока я изображала дохлую лису? В смысле, не лису, а человека… Ох, неужели я обернулась, пока спала?

— Яори? — позвала я. Голос предательски охрип.

Фигура стремительно обернулась, и тут я поняла две вещи.

Во-первых, это между нами была отнюдь не бумажная перегородка. Такие вообще вряд ли водились в этом скромном деревенском доме, если судить по дешёвому футону[10] на полу и полному отсутствию каких-либо картин или свитков на стенах. У меня просто слиплись ресницы, и зрение первое время плохо фокусировалось.

А вот второе открытие меня порадовало куда меньше. Это был не Яори.

— Простите, Ва… Ваше Высочество, — только и получилось выдавить из себя, как я разглядела черты лица незнакомца.

Он был одновременно похож и не похож на своё Правое Крыло. Та же выправка, тот же лёгкий наклон головы, причёска, рост, телосложение, даже одежда казались почти одинаковыми. Но всё остальное — другое.

Взгляд у него был внимательный, будто оценивающий, как задачу со множеством неизвестных. Лёгкая горбинка на прямом носу придавала профилю мужественности, тонкий изгиб брови, будто нарочно нарушавший симметрию, делал выражение лица нечитаемым: то ли принц сейчас рассмеётся, то ли прикажет казнить. На скуле темнела маленькая родинка — почти дерзкая отметина судьбы.

Как-то само собой пришло понимание, что передо мной и есть принц Эван Аккрийский.

— Не стоит извинений, — его голос прозвучал ровно, с лёгкой усталостью. — Многие принимают меня за моё Правое Крыло. Мы похожи. Вы очнулись, госпожа Элирия-сан? Как самочувствие? Рана всё ещё даёт о себе знать?

Я пощупала себя под одеялом, с ужасом осознав, что штаны на мне имеются, а всё остальное — нет. Кто меня раздевал? Кто укладывал? Рёбра, к слову, были туго перевязаны. Ах, вот почему дышится так тяжело!

— Хорошо чувствую, спасибо, — пробормотала я потрясённо. Всё же не каждый день просыпаешься в одной комнате с принцем Аккрийским. — Простите… а что случилось?

Видимо, на моём лице отразилось чуть больше эмоций, чем мне хотелось бы, потому что Эван Аккрийский внезапно тепло улыбнулся.

— Всё обошлось, и это — ваша заслуга. Вы проявили себя достойно, госпожа Элирия-сан, как истинная тень огненного клинка. В тот миг, когда ребёнка уносила нечисть, вы не растерялись. Принять звериный облик и догнать русалку на самом краю болота — решение не только смелое, но и по-настоящему блистательное. Ни один воин не успел бы, а вы успели.

— Спасибо, но это не я, это ваш покорный слуга Яори-сан в итоге спас и младенца, и меня, — пробормотала я и, кажется, допустила тактическую ошибку.

Внезапно лицо принца Эвана Аккрийского потемнело, он свёл брови над переносицей.

— Яори-сан опоздал, — резко отрезал его высочество, да таким голосом, что я, честно говоря, испугалась, а точно ли моему знакомому ничего не грозит. — Вас ранила русалка.

— Да, но вроде бы ничего страшного не произошло… — Я на всякий случай повторно ощупала рёбра. Да, болели, но не сказать, что состояние было «ужас-ужас». После некоторых тренировок я себя чувствовала и похуже.

Мужчина покачал головой.

— Когти у русалок недлинные, зато острые и часто бывают отравлены болотной тиной. К счастью, в момент нападения вы были в ипостаси лисицы, а на животных этот яд не действует. Однако как лиса вы теряли непропорционально много крови, и я… то есть нам с Яори пришлось магией заставить вас вернуться в человеческое тело.

О как.

Я сглотнула. Не знала, что такая магия существует, хотя… передо мной принц Аккрийский — золотой дракон. Логично, что драконы правящего рода умеют куда больше, чем другие, а уж про оборотней порядком ниже я и вовсе молчу.

Я вздохнула, кутаясь в одеяло и ища взглядом тунику, в которой прилетела на Большую Землю. Принц Эван, мгновенно поняв меня без слов, тут же направился куда-то к углу комнаты и достал из неприметного сундука женскую кофту. Чистую, опрятную, но не мою.

— Вашу пришлось порвать. — Он положил ткань на футон и, как мне показалось, сказал это смущённо. — Не волнуйтесь, Элирия-сан, вас бинтовала местная деревенская знахарка, мать того малыша, которого вы спасли. Она была очень благодарна и с удовольствием сделала эту работу. Одевайтесь, не буду вам мешать.

— Ясно, спасибо ей… — Принц Аккрийский последил за тем, как я подтягиваю рукой из-под одеяла кофту, отвернулся и уверенно шагнул к бумажным сёдзи. Внезапно я не удержалась: — Ваше Высочество, подскажите, а где сейчас Яори-сан?

— Отправился на Огненный Архипелаг. Я отослал его, у него ещё много дел.

— О… поняла, — ответила, стараясь чтобы разочарование не проскользнуло у меня в голосе. Яори так сильно помог, появившись в нужный момент, а затем так же неожиданно исчез… Жаль, я действительно хотела его как минимум поблагодарить за то, что поднял меня из топкого болота и донёс до деревни.

Я собрала остатки сил, осторожно натянула предложенную кофту и завязала пояс поверх. Рёбра тянуло, но от вертикального положения дышать стало легче, и от этого всё вокруг стало выглядеть немного яснее. Судя по отражению в медной кружке с водой, которая стояла прямо на полу у футона, мои волосы сбились в ужасный мокрый колтун, лицо покрылось множеством мелких царапин от колючих кустов на болоте, а из-под ткани на ключице выглядывал огромнейший синяк.

М-да, красотка, ничего не скажешь… Даже в свои худшие и «болезные» дни леди Элирия из павильона Зимних Слив себе такого вида не позволяла. Увы, косметики под рукой нет, да и хуже с ней будет, когда с неба постоянно льёт как из ведра.

Я вздохнула, кряхтя, поднялась с футона и кое-как расчесала рыжие пряди пальцами. Завязала из них узел на голове и усмехнулась самой себе: после всех этих подвигов выгляжу так, будто меня таскали за хвост по болотной жиже. Ну и ладно — по крайней мере, я ещё жива.

Выйдя за порог, я на миг замерла.

Морось прекратилась, и между серыми облаками даже появилось редкое для месяца дождевых нитей солнце. Оно клонилось к горизонту, окрашивая небо в мягкие оттенки алого и янтарного — словно сам закат хотел спрятать кровавые следы с полей и крыш. Над поселением повисла непривычная для деревни тишина. Повсюду — следы побоища: раскуроченные черепичные крыши, потоптанная грязь с пятнами крови — бурой человеческой и серо-зелёной русалочьей, какие-то ямы… Люди медленно передвигались, кто-то просто сидел на крыльце и радовался вышедшему солнцу, кто-то чинил ограды, кто-то выносил обломки и мусор.

Стоило мне выйти, как пробегавший мимо мальчишка лет девяти внезапно обрадованно крикнул:

— Смотрите, она очнулась!

И меньше чем через три десятка ударов сердца меня обступили местные. Старики кланялись, молодые женщины прижимали к груди детей, мальчишка, заикаясь, протянул мне связку сушёных фруктов, все наперебой благодарили. Я растерялась и кланялась в ответ, бормоча вежливые слова, стараясь скрыть смущение: я ведь просто делала то, что должна.

Наконец я поклонилась всем в ответ, взяла подношения людей и пробралась к месту, где мелькнуло коричнево-золотое одеяние. Вот только помимо его высочества Эвана Аккрийского на пригорке больше никого не было. Сердце ёкнуло. Там, где я ожидала увидеть кондоров, не было никого. Ни птиц, ни огненных клинков, и Акино с Наоко — тоже.

Принц стоял на холме чуть выше деревни, заложив руки за спину, и его силуэт выделялся на фоне закатного неба так чётко, что казался высеченным из мрамора.

— Ох, а где же моя птица? Как же мы будем добираться домой… то есть во дворец, Ваше Высочество? — выдохнула я расстроенно, осматривая пространство.

Географию я знала плохо, но представляла, что до ближайшего порта минимум полдня перехода. Конечно, для лисы это расстояние небольшое, но не с моими рёбрами сейчас обращаться и бегать по топким местам.

— Огненные клинки покинули деревню Поющих Кузнечиков несколько клепсидр назад, так как не было понятно, когда вы очнётесь. Ваш кондор улетел вместе со всеми. Они стайные птицы и плохо чувствуют себя в одиночестве, — спокойно ответил принц Эван. — Но и не с вашей раной сейчас летать на кондоре. Пока русалочий яд полностью не покинул организм, у вас может закружиться голова в полёте в любой момент… Нет, полёт на кондоре был бы опасным.

— А как же тогда? — пробормотала я, тщетно пытаясь придумать хоть какой-то сносный выход из сложившейся ситуации.

— Я понесу вас, — спокойно произнёс Его Высочество, словно это было самым естественным решением.

— Вы⁈ — У меня едва язык не заплёлся, настолько абсурдно это прозвучало.

Драконы ведь на себе никого не носят! Это же истина, известная каждому с молоком матери, о которой судачат даже деревенские старушки у колодцев. Драконы считают, что позволить кому-то сесть на свою спину — значит приравнять смертного к себе. Признать равным дракону! Существу высшего порядка! А тут ещё и золотой дракон из рода Аккрийских! Для меня это прозвучало не просто дерзко, а почти кощунственно.

Я уставилась на принца с неподдельным шоком, чувствуя, как мысли скачут: я что, выгляжу настолько беспомощной? Может, это шутка?

Но Его Высочество как будто бы не заметил моей реакции. Вместо этого он достал из рукава сложенное во много раз тканевое полотно, развернул на траве и произнёс ровным уверенным тоном:

— Лягте в центр, госпожа Элирия. Я свяжу углы узлами, а затем, приняв истинный облик, подниму вас в небо. Так полёт будет для вас и безопасным, и более комфортным. Если закружится голова — окликните меня, я тут же снижусь. Но даже если силы оставят вас в пути, не бойтесь: мои крылья и лапы будут держать вас до конца полёта.

То есть я полечу в самодельной тканевой переноске? Нет, это, конечно, облегчало муки совести, но всё равно не полностью.

— Скажите, Ваше Высочество… — тихо уточнила я, прежде чем лечь на простыню.

— М? — Одна из бровей Эвана Аккрийского взмыла вверх, и я внезапно поймала себя на том, что него и его Правого Крыла очень похожая мимика.

Недаром говорят: слуги перенимают черты своих господ, словно река, что, отражая горы, становится похожа на них.

— А почему вы лично решили этим заниматься, а не перепоручили меня Яори-сану?

— А вы хотели бы, чтобы на моём месте был он? — вопросом на вопрос ответил Его Высочество.

Мы замерли, глядя друг другу в глаза. Тишина натянулась так, что в ушах зазвенело, а сердце сорвалось с ритма и забилось в горле. Даже при виде русалок я не пугалась так, как испугалась сейчас. Если скажу «да», то это означает оскорбить самого принца Аккрийского! Не просто дракона, а члена правящего рода!

Я сглотнула вставшую колючим репейником слюну, напустила на себя самый нейтральный вид и глубоко поклонилась, как подобает истинной леди:

— Что вы, Ваше Высочество. Я… беспокоюсь лишь о вашей репутации. Ведь что подумают люди, если узнают? О том, чтобы прокатиться в лапах золотого дракона, мечтает любая девушка. Слухи разлетятся быстрее ветра. Разумеется, никто и сравнить не посмел бы вас с Яори-саном — вы неизмеримо выше, достойнее, лучше.

Принц Эван усмехнулся — не язвительно, но с оттенком, который я, увы, не смогла распознать.

— Не волнуйтесь, Элирия-сан, — а вот его голос прозвучал холоднее лезвия катаны. — Моя репутация от этого не пострадает. Ложитесь.

Принц Эван Аккрийский подождал, пока Элирия ляжет в центр полотна, подошёл и своими руками перевязал противоположные углы простыни, а затем обернулся драконом и подхватил свою ношу.

Мало кто знал, но драконы практически всегда с собой носили особым образом зачарованное от ветра, влаги и лучей солнца «покрывало пути». Если речь шла о преодолении большого расстояния, то завернуть человека, мага или любое другое бескрылое существо в полотно и перенести его как ношу — являлось единственным безопасным вариантом. Дракон — это не кондор, с его острой чешуёй на морде порвётся любой ветровой повод, а из-за размаха крыльев полёт будет резче, чем бег в седле на страусе. Попробуй тут удержись!

Впрочем, большинство драконов в принципе предпочитали общаться только с себе подобными и редко сближались с кем-то настолько, что соглашались перенести по воздуху. Это действие у драконов считалось чем-то личным, почти интимным, и имело под собой весьма логичное историко-физиологическое обоснование. Если дракон несёт кого-то в покрывале пути, значит, доверяет ему без остатка. Окажись враг в этих объятиях, он может запросто пронзить самое уязвимое место — на животе, где чешуйки совсем тонкие и редкие, и убить буквально одним взмахом катаны.

Порядка десяти тысяч лет назад именно таким способом эльфы коварно сократили поголовье драконов. Тогда, в эпоху Вулканической войны, эльфы заключили союз с драконами, чтобы объединить силы против хлынувших на землю Мёртвых Душ из открывшегося жерла вулкана. Нечисть из Нижнего Мира стремительно распространялась по всем территориям, и люди, оборотни, маги, эльфы и драконы оказались под угрозой вымирания. Чтобы загнать Мёртвые души туда, откуда они пришли, а также зашить дыру в соседний Мир, жители леса предложили свои услуги. Эльфийские маги-ткачи оказалась сильнее драконьих, вот только добраться до самого жерла они не могли. Тогда-то и изобрели покрывало пути — особую ткань, которая зачарована от любых погодных невзгод.

Когда дело было сделано и ткань мироздания залатана, подлые эльфы попросили вернуть их в лес, вот только на обратном пути они сговорились и убили драконов. Каждый эльф, завёрнутой в своё покрывало пути, перед приземлением вонзил кинжал под рёбра дракону, который его нёс. После воцарившегося мира остроухий народ алчно сам захотел стать «существами высшего порядка»… И эпоха Вулканической войны сменилась эпохой Кровавой мести.

Поэтому подобный способ перевозки не был простым удобством — он имел историческое, почти ритуальное значение, показывал высшую степень доверия дракона тому, кого он берёт в свои лапы. Люди давно забыли об эпохе Вулканической войны, их век короток. Слухи и предания рассосались, исказились, стали трактоваться не совсем верно… но всё равно по сей день среди людей, оборотней и магов считается, что если дракон кого-то переносит, то это особая честь.

Принц Эван Аккрийский возвращался через Горячее море домой, бережно притягивая сверток с Эли к своему животу. Обо всём этом он не думал. Его мысли простилались совсем в другом направлении. Он размышлял только о том, что в его лапах бьётся крошечное сердце, храброе, упрямое и живое, и что это сердце доверило себя ему.

А что было бы, если бы он не успел помочь ей с той русалкой? Он же видел, она затягивала под воду и ребёнка, и саму Эли в ипостаси вёрткой лисицы. Как только Эван довёл кондоров до Большой Земли, он обернулся человеком и спрятался в лесной чаще. Огненные клинки должны были справиться сами: опытные воины-мужчины закрыли уши смоляными пробками, а из теней на задание взяли лишь девушек. Однако что-то пошло не так…

Эли вначале нарушила строй, чтобы помочь старику, а потом храбро обернулась лисой и рванула за русалкой. Именно она фактически и спасла жизнь малышу, задержав нечисть, но кто спасёт её саму?

Воспоминания о том, что случилось у Зелёного Болота, заставляли Эвана внутренне содрогаться. Он наблюдал, затаив дыхание, как маленькая рыжая лисица отчаянно бросилась в погоню за тварью, и чувствовал, как леденеет его собственная кровь. Гордость и ужас сплелись в нём в тугой болезненный узел.

Она спасла ребенка. Принц не должен был вмешиваться, братья много раз просили его не рисковать жизнью, но он, не задумываясь, крутанул перстень-артефакт, активируя иллюзию внешности Яори, и рванул на помощь, проклиная каждый миг, что отделял его от лисички.

Сейчас же его когти, способные крушить скалы, сжимались вокруг свёртка со щемящей невероятной нежностью, будто он держал невесомое пуховое одеяло, а не хрупкое тело. Эван летел, прижимая Эли к самому незащищенному месту, и мысленно видел ту страшную кровавую полосу на её боку. Он видел, как русалка целилась клыками в её шею, и выхватил девушку из лап смерти, но на несколько секунд всё же опоздал. К счастью, боги милостивы. Благодаря обротнической крови и личной магии принца Эвана яд удалось нейтрализовать. Всё обошлось.

«Когда наступят засушливые месяцы, вернусь и спалю Зелёное Болото дотла вместе со всеми его погаными обитателями», — мрачно решил Эван про себя.

Эли уснула и сонно ворочалась в полотне пути, из-за чего Эвану пришлось снизить скорость и опуститься чуть ниже к морю. Он чувствовал её тепло сквозь ткань, слышал ровное сердцебиение, и это было одновременно и благословением, и проклятием. Потому что теперь Эван мог, не сомневаясь, точно сказать: это его пара. Та самая. Настоящая. Правильная.

Он выбрал неправильную в прошлой жизни, и богиня Аврора дала ему второй шанс. Эли — совершенно точно та, с кем надо проводить ритуал Слияния Жизни, вот только…

Последние слова из диалога всплыли сами собой.

«А вы хотели бы, чтобы на моём месте был он?»

«Что вы, ваше высочество. Я… беспокоюсь лишь о вашей репутации. Разумеется, никто и сравнить не посмел бы вас с Яори-саном — вы неизмеримо выше, достойнее, лучше».

Принцу Эвану надо было, по идее, радоваться, что Эли выбрала его самого, а не Правое Крыло — образ, в котором он пребывал, общаясь со всеми, вот только почему-то на душе от этого становилось и вовсе горько. Если бы только она выбрала Яори…