Второй шанс для многохвостой лисицы

Глава 32. Ханами

Солнце давно скрылось за горизонтом, а я всё бродила по дворцовым дорожкам, так и не находя в себе сил вернуться в павильон Стальных Копий и лечь спать. О каком сне могла идти речь? Сердце колотилось где-то в районе горла, то и дело меня бросало то в жар, то в холод от сцены, свидетельницей которой я стала в пагоде.

Это ж настолько леди Рейко хотела стать влиятельной особой, что не побоялась подлить его высочеству приворотное зелье! А Яори молодец… Умный всё-таки дракон. Я наивно думала, что надо забрать флакон из комнаты Ханами, и на этом всё, а он поступил куда дальновиднее: рассказал всё принцу, и они вдвоём придумали такую ловушку.

Тут не просто изъят флакон из мангового дерева, но и неоспоримые доказательства того, что именно леди Рейко его заказала! А у кого — снова стало понятным лишь после сегодняшнего ритуала. Леди Арданэль выдали лишь взгляды, но, судя по всему, у шестого принца и его Правого Крыла всё было схвачено: кто-то пристально наблюдал за обеими женщинами заранее. Если бы не тот полный торжества и радости мимолётный взгляд леди Рейко на исэи, то неизвестно сколько бед ещё бы принесла Арданэль. Опять же, готова спорить, что именно она и Ханами помогла с зельем Расплывчатого Сознания. Нет, Яори всё же гений! Так всё придумать, так всё обставить…

Стемнело. Ноги сами собой привели к южным воротам, я и не заметила как. Я поймала себя на том, что задумчиво рассматриваю тории, которые стояли чуть поодаль, за пределами дворца. Алая арка вырастала из темноты, будто вырезанная из закатного солнца. Строгие перекладины чётко вырисовывались на фоне ночи, а тени от зажёгшихся фонарей ложились ровными полосами на каменную дорожку, ведущую за пределы дворца.

Тории на центральном острове носили защитную функцию даже бóльшую, чем сами ворота. Если последние не пропускали врага физического, то арка отпугивала Мёртвые Души. Я посмотрела на неё и мысленно себе поставила зарубку: надо всё-таки рассказать Яори о грядущем прорыве. Уже полгода в этой реальности, время летит неумолимо. До сих пор у меня так и не получилось ни с кем поговорить на эту тему, но, в отличие от Мирана, Правое Крыло мне поверит. В грядущее землетрясение же поверил. Он вообще, как выяснилось, на редкость понимающий дракон.

Ровно на этих мыслях я кивнула себе, развернулась и… нос к носу столкнулась с Ханами. То, что это именно она, я поняла сразу — по взгляду, полному такой густой обжигающей ненависти, что захотелось отступить на шаг.

Кимоно некогда барышни из павильона Зимних Слив было испачкано и даже порвано в двух местах, волосы растрёпаны, ни румян, ни макияжа, а вместо многочисленных канзаши — ровным счетом ничего. В левой руке Ханами сжимала грубый холщовый мешок, набитый так плотно, что ткань натянулась и угрожающе трещала. Правую она прижимала к себе, широкий рукав всё скрывал, но по неестественным очертаниям ткани сразу становилось ясно: кисти там больше нет. Судя по тому, как ровно держалась Ханами, а не загибалась от боли на футоне, исэи сжалились и полностью обезболили наказание.

Бывшая подруга поймала мой взгляд, и кривая усмешка исказила её лицо.

— Радуешься, да? Что Мирана у меня отбила? — сказала она, даже не пробуя соблюдать правила приличия, и плюнула на землю около моих сапог. — А меня вот выгоняют из дворца. Я, между прочим, из-за тебя никогда теперь ни риена своим талантом не заработаю!

Она демонстративно пошевелила правым рукавом, из-под которого вырвалось золотое сияние. Ну точно исэи поработали.

— Не из-за меня, а из-за себя, Ханами, — ответила ровно, опустив ремарку про Мирана. — Ты неоднократно воровала вещи у господ, я уже молчу про кражу золотой печати из хранилища. Ты знала, на что идёшь.

— Да не воровала я! — зарычала она.

Спутанная прядь упала ей на лицо. Так как одна рука была занята, а второй кисти теперь не было, дёрганым движением шеи Ханами откинула прядь за спину. Гнев сменился раздражением.

— Эти зажравшиеся оборотни и драконы, как правило, даже не замечали, что у них что-то пропадало. Подумаешь! Амулет тут, шкатулка там… Это ерунда для них, а для меня — целое состояние! Я благодаря этому хоть какие-то деньги имела. Ты хотя бы представляешь, сколько могут заработать девушки в павильоне Зимних Слив⁈

А я представляла…

Я же ведь жила так в прошлой жизни аж девять дет. Это в этой меня не взяли во дворец из-за отсутствия талантов. Но, разумеется, Ханами этого не знала. Впрочем, ответ ей и не требовался. Как всегда, она видела виновными всех, кроме себя:

— Тебе хорошо, ты жалование тени огненного клинка получаешь! А мы, художницы, можем лишь на праздники картины продавать! — причитала она с горечью. — Хотя что это я, теперь я и так не смогу…

Я лишь покачала головой и посторонилась. Если наказание не изменило мышления Ханами, то мои слова точно не сделают лучше.

— Ты опоила Мирана приворотным зельем, — внезапно с горечью ткнула в меня обрубком руки бывшая леди. — Я это точно знаю, жаль, доказать не могу! Если бы ты не пошла на это, он бы всё ещё любил меня и взял вину полностью на себя! Он клялся мне, что позовёт замуж!

Я вновь отрицательно покачала головой. На этот раз потрясённо. Есть люди, которым проще жить в иллюзиях, чем посмотреть правде в лицо. Что ж… каждому своё. Не мне их судить.

— Нет, я его не опаивала. Я бы никогда не пошла на такое.

Ханами задержала на мне взгляд — тяжёлый, мутный, наполненный злой насмешкой. Затем коротко и презрительно фыркнула, явно не поверив ни единому слову, развернулась и поплелась прочь из дворца. Она шла медленно, неровно, шаркая обувью по камням, словно каждый шаг был наполнен болью, хотя физическую боль ей милосердно заблокировал исэи.

Бывшая воспитанница павильона Зимних Слив доковыляла до ворот, когда я вспомнила о неприятном событии с эльфийскими клинками и окликнула её:

— Ханами, погоди! Скажи, это ты тогда распустила слух… ну, что у меня в комнате есть нечто украденное? Чтобы стража меня проверила?

Я так и не поняла, кто тогда сказал слугам такую ерунду. Князь Рассветный подарил мне клинки наедине, и я ими не хвасталась даже в классе. На тот момент только Яори видел их у меня в руках, но, разумеется, я и в мыслях не допускала, что он злопыхатель. Кто тогда распустил слух? Зачем? Я так до конца и не разобралась.

Ханами оглянулась и посмотрела на меня с раздражением.

— Ты так и не поняла? Конечно, это была я, — фыркнула она. — Я хотела, чтобы у тебя нашли лунный шёлк и тебе пришлось оправдываться, откуда он. В таких вещах оправдания всегда звучат хуже самой правды — слухи липнут быстро, а репутация трещит по швам даже от одного намёка. Но эти мужланы из огненных клинков оказались такими тупыми, что даже не отличили изящную ткань от твоих помойных тряпок.

Она вновь отвернулась, а я так и продолжила смотреть в её спину, думая о том, какая же Ханами, оказалось, завистливая, мелочная и поразительно недальновидная. Выходило, что вся история с эльфийскими клинками была не злым умыслом судьбы, а всего лишь нелепой, почти насмешливой случайностью.

«Из-за которой тебе уже чуть не отрубили руки», — напомнил внутренний голос.

— Вот ты где, а я тебя повсюду ищу. — Внезапный мужской голос вернул меня из размышлений на бренную землю.

Я развернулась и с улыбкой посмотрела на Яори. Тёмные волосы рассыпались по плечам, чуть растрёпанные, будто он не раз проводил по ним рукой, алый плащ спадал с плеч тяжёлыми складками и ловил редкие отблески фонарей. Правое Крыло Дракона выглядел по-настоящему уставшим: не столько телом, сколько душевно. Таковы те, кто совершает маленькие подвиги каждый день. Но даже в этой усталости в нём оставалась собранность и сила, спокойная и уверенная, от которой становилось легче дышать.

— Я тоже рада тебя видеть. Кто-то попросил не забыть про ритуал в пагоде, а сам не пришёл. Расскажешь, где пропадал?