Второй шанс для многохвостой лисицы

Глава 6. Приглашение

Общая бочка дымилась лёгким паром, но вода в ней была прохладной — особенно по сравнению с горячими ароматными купелями, к которым я привыкла в павильоне Зимних Слив. Там каждая процедура омовения превращалась в ритуал: масла из персиковой косточки, мягкие ткани, лёгкий массаж плеч перед сном… Здесь же — простая сдержанная роскошь для тех, кто вошёл в ряды дворцовой стражи: деревянные бочки, мыло из полевых трав и вода, которая забирает усталость, но не даёт забыться в ленивом тепле. Впрочем, мыло из полевых трав мне нравилось даже больше, чем ландышевое, которым снабжали восточную часть.

Я стояла по пояс в воде, смывая пыль после тренировки. Мы с Акино и Наоко втроём делили одну бочку. Акино — почти безмолвная гора мышц с широкими плечами и мускулистыми бёдрами — чётко выверенными экономными движениями тёрла спину. Мыльная пена на её коже выглядела как броня, и я поймала себя на мысли, что, скорее всего, старшие при первой же возможности посвятят её в полноценные огненные клинки.

Наоко же оказалась полной противоположностью Акино буквально во всём — тонкая, как молодой бамбук, с узкими плечами и лицом, на котором всегда играла улыбка. Она сидела, погрузившись в воду по плечи, размахивала руками так, будто дирижировала невидимым оркестром, и при этом болтала без остановки. Погружая ладони в воду, она умудрялась рассказывать сразу две истории: про то, как один из новобранцев в их отряде каждое утро кланяется солнцу и шепчет ему пожелания, и про то, как на прошлом празднике в честь цветения сакуры какой-то торговец пытался подарить ей веер, потому что она «похожа на актрису из старого театра».

— … Представляете? Я — и актриса!

Смех Наоко был звонким, как колокольчики на храмовой крыше.

«Как эти двое вообще дружат? — невольно поразилась про себя. — Может, у них договор: Акино слушает, Наоко говорит? Вечный баланс сил».

Но вот, вылезая из бочки, Наоко поскользнулась, и Акино мгновенно материализовалась рядом, перехватила младшую подругу за локоть и удержала от падения. Я лишь покачала головой и шумно вздохнула. В голове всё ещё стояла мысленная картинка вчерашней встречи с Ханами, как она стояла, презрительно склонив голову, и смотрела на меня словно на коровью лепёшку, которая испачкала её белоснежные носки.

Как я могла быть такой слепой в прошлой жизни и не замечать истинного отношения Ханами? Словно сквозь вату мозг стал подкидывать разные картинки… Как-то раз подруга «случайно» пролила чай мне на кимоно, а потом мило предложила своё, подчеркнув при всех, что оно наверное, будет мне слишком велико в груди, но ничего, когда-нибудь боги смилостивятся и наградят меня формами. И ведь я тогда ещё поблагодарила! Затем вспомнился другой вечер, когда мы вместе вышивали и она, заглянув через плечо, с улыбкой заявила, что мой стежок «по-своему очаровательный… если любишь деревенский стиль». И это тоже было при Миране… Я ещё тогда рассмеялась, думая, что это шутка.

Почему Ханами со мной общалась в прошлой жизни? Уж не потому ли, что у меня было несколько хвостов и таланты? А ведь когда наступил праздник в честь правящего принца, у неё накануне неожиданно испортился подарок… Ханами опрокинула свечку, и свиток с рисунком, над которым она работала целый месяц, загорелся. Подруга слёзно умоляла отдать ей одну из моих работ, и я поделилась изображением пруда у дворца. За ту картину принц подарил Ханами изящные канзаши[5], инкрустированные перламутром. Выходит, дружить со мной было выгодно.

Ох, ну и дура же ты, Элирия, что не замечала всего этого!

Однако всё ещё оставался вопрос, что делал Миран вчера в саду близ Зимних Слив. Это новый виток после перерождения? Почему его сближение с Ханами идёт куда как быстрее, чем со мной? Всё-таки надо сегодня поговорить с ним на торжестве. Я помню, какую еду он любит и какие стихи читает, у меня есть свои козыри… Неужели я не смогу очаровать собственного жениха?

Я выжимала волосы, размышляя о Миране, когда Наоко внезапно ткнула меня локтем, сбивая с мыслей:

— Эй, Элирия! Ты слушаешь? Я спрашиваю, пойдёшь с нами в деревню на праздник? Там будет музыка, фонари, сладкий рис с чёрным кунжутом… Фейерверки с лотосами, что раскрываются прямо в воздухе. Говорят, в этом году их зажгут маги Огненной Реки!

Обе девушки, оказывается, внимательно на меня смотрели, ожидая ответа. Ох, я так задумалась, что совсем упустила нить разговора.

— Спасибо, Наоко, но у меня другие планы. — Я улыбнулась, стараясь, чтобы голос прозвучал тепло.

— Не стесняйся, — подала голос Акино. Он звучал непривычно низко и немного хрипло. — Мы же вместе целую неделю так выкладывались на тренировочном поле. Развеяться и вкусно поесть — это то, что нам нужно. Я дополнительно узнавала, можем ли мы покидать дворец. Старшие разрешили.

— Я, вообще-то, хотела пойти на праздник, — призналась я, поправляя прядь волос, — но не в деревню. А во дворец.

Около бочки повисла тишина. Девушки переглянулись, Наоко прикусила губу.

— Ты… уверена? — робко спросила она. — С одной стороны, это не запрещено… но, с другой… Ты же всего лишь тень клинка.

— Уверена, — сказала я, на самом деле не испытывая той уверенности ни на грамм.

Наоко медленно выдохнула, и на её лице промелькнуло что-то среднее между восхищением и беспокойством. Акино, напротив, не изменилась в лице, только слегка приподняла бровь, будто отмечая про себя, что я решила ввязаться в нечто, чего не понимаю до конца.

— В твоём положении… — начала Наоко и осеклась, встретившись со взглядом Акино.

— В её положении как раз и стоит иногда рисковать, — сухо произнесла та. — Но помни, Элирия, дворец — не деревня, откуда мы все родом. Там каждый взгляд имеет вес, каждое слово — цену. Опозоришься — и тебя вышлют быстрее, чем опадёт первый лепесток сакуры.

— Спасибо за совет, — серьёзно поблагодарила я, вылезла из бочки и набросила поверх мокрой простыни, в которой купалась, халат. — Не переживайте, встретимся утром на занятиях.

Пока я шла в выделенную мне комнату, мысли крутились вокруг слов Акино. Сердце взволнованно билось о грудную клетку, и я мысленно перебирала варианты, что плохого может случиться на празднике Цветения Сакуры под Луной. Ну правда, что? Пускай в этой жизни я больше не обладаю статусом леди и не имею талантов, но ведь это не значит, что память и этикет выветрились из моей головы? Я помню, как правильно держать веер и что им нельзя хлопать словно на базаре, я знаю, как нужно кланяться, куда смотреть и как держать руки, умею подавать чай и отлично «читаю воздух». Последнему умению девушек учат годами, так что в некотором смысле у меня есть даже преимущество: Ханами пригласили жить во дворец лишь в её девятнадцать лет, и получается — мои девять лет обучения против её трёх.

Я перебрала каждую вещь в своей скромной стопке одежды, но вывод был неизбежен: кимоно у меня нет — ни праздничного, ни даже простого. Значит, на торжество придётся идти в форме тени огненного клинка. Конечно, сердце упрямо шептало, что хотелось бы появиться перед Мираном красивой, как в воспоминаниях, но… похоже, не в этот раз.

Всё, что я смогла себе позволить — это распустить рыжие волосы, позволив им мягкой волной лечь на плечи, и закрепить их канзаши с шёлковыми изумрудными цветами, словно кусочек весны затерялся в моей медной пряже.

Дорожка из гладкой белой гальки вела к северному саду павильона Небесного Дракона. С каждым шагом сердце билось всё быстрее, будто боялось, что я опоздаю к какому-то важному моменту. На землю опустились вечерние сумерки, но свет не ушёл окончательно — он остался в тёплых отсветах оранжевых фонарей, развешанных вдоль дорожек. Роща сакур впереди сияла как во сне. Бело-розовые кроны казались почти светящимися на фоне тёмного неба, а лёгкий ветер срывал лепестки и уносил в сторону фонтанов. Слышалась музыка: нежная, с протяжными звуками сямисэна, вплетёнными в ритм барабанов. Иногда в такт звенели колокольчики, и этот звон был как шёпот далёких духов.

Северная часть дворца считалась парадной, ведь именно в павильоне Небесного Дракона располагались покои всех принцев Аккрийских. В прошлой жизни я не была представлена им лично, но, как и все обитатели, многое о них знала.

Старшего и правящего принца Катэля я узнала бы из тысячи — даже в толпе придворных. Он появлялся на людях с невозмутимым достоинством и почти всегда был занят чтением государственных бумаг. Говорили, что этот дракон давно разменял седьмую сотню лет, но так и не женился, чем вызывал нескончаемые споры во дворце и давал почву для сотни слухов, от романтических до самых скандальных.

Второй и третий принцы — Олсандер и Рэйден — были похожи друг на друга почти как близнецы. Ходили шепотки, что Рэйден давным-давно стал инвалидом из-за какой-то битвы и теперь предпочитал жить на Большой Земле, пряча свои увечья[6]. Не знаю, насколько это было правдой, во дворце я его не видела ни разу. Зато Олсандер явно являлся его полной противоположностью — яркий, наглый и любящий всеобщее внимание. Девушки обожали его — в павильоне Зимних Слив и вечера не проходило, чтобы какая-нибудь девица мечтательно не заявила, что хотела бы за него замуж. Однако сам Олсандер часто приглашал в покои кого-то, но остепениться не спешил. Я в прошлой жизни побаивалась внимания второго принца. Я понятия не имела, как отказать принцу Аккрийскому, если вдруг попадусь на глаза, чтобы это не сочли дерзостью, и потому старалась держаться от северной части дворца подальше.

Четвёртый — Рёллан — единственный среди всех братьев имел рыжий цвет волос и предпочитал иноземные украшения в виде пёстрых перьев в золочёных держателях вместо канзаши. Пятый — Широ — с ранних лет изучал врачевание и редко бывал на Огненном Архипелаге, предпочитая долгие годы проводить в землях эльфов, впитывая их знания. А вот шестого и седьмого — Эвана и Явара — я не видела никогда. Поговаривали, что Явар обернулся драконом и улетел в Смешанные Земли[7], потому что нашёл свою истинную — ведьму, а Эван… был самым загадочным среди всех принцев Аккрийских, потому что о нём я не знала ровным счётом ничего.

— Стой, куда идёшь⁈ — внезапно из размышлений меня вырвали громкий крик стражи и скрещенные алебарды прямо перед самым носом.

Двое воинов в небесно-голубых доспехах смотрели на меня с одинаково суровыми выражениями лиц. На шлемах поблёскивали гребни в виде драконьих крыльев, а в глазах читалось явное: «Ты кто такая и что здесь забыла?».

«Драконы! Это личная охрана принцев, получается!» — внезапно озарило меня.

— В… в северный сад, на праздник Цветения Сакуры под Луной, — выдохнула я, чувствуя, как сердце, ещё секунду назад трепетавшее от красоты вокруг, теперь грохотало в груди уже от адреналина.

— Вход только по приглашению, — хмуро сказал один, чуть наклонившись вперёд. Его алебарда блеснула лезвием в свете фонаря, и я невольно подумала, что оно слишком близко к моему плечу. — Покажи пропуск или возвращайся туда, откуда пришла.

— Я тень огненного клинка, — выпрямилась я, решив, что хоть раз в жизни звание должно принести пользу. — У меня есть жетон на проход во дворец, а согласно правилам, я имею право перемещаться по всей открытой территории и садам, если нет прямого запрета старших.

Я же не дурочка — никакого прямого запрета никто не давал. А значит — можно. К тому же в прошлой жизни я пару раз гуляла в этом саду с придворными дамами, стража только низко кланялась. Вот и сейчас, почему бы не повторить? Разве что теперь у меня нет кимоно за пятьдесят риен[8]… но это ведь не повод разворачивать меня на входе, верно?

И тут мимо прошли три девушки, эффектно показали свитки, скосили на меня взгляды такой степени презрения, что ими можно было поджаривать рыбу, и зашушукались между собой. Я почувствовала, как щёки наливаются краской. Боги, как же стыдно-то! Завтра, очевидно, весь дворец будет говорить о том, как я унижалась, выклянчивая право пройти в северный сад.

— Послушайте… — От волнения я облизала пересохшие губы. — Я же и так ношу эту форму, то есть лицо проверенное. Хотите, можете дополнительно проверить меня магическими артефактами на злой умысел. Я могу дать слово, что мне надо только увидеться и поговорить с одним человеком. Ни есть, ни пить не буду, на меня не будет никаких затрат. Сад огромный, вмещает несколько сотен гостей, меня никто и не заметит!

— Вот ещё, — фыркнул один, тот, что стоял ближе ко мне. — Тратить на тебя энергию магического артефакта, тоже мне удумала.

— Нет приглашения — проваливай, — крякнул второй.

Я растерянно отступила на шаг, чувствуя себя не героиней судьбы, а мокрой лисицей под дождём. И тут меня обошла ещё одна девушка — вся в лавандовых тканях, блестках и роскоши. Кимоно расшито так богато, что у меня аж глаза зачесались, плечи обнажены так уверенно, будто она родилась без этой части одежды и не видит проблемы.

Она кокетливо поправила причёску, стрельнула глазками сначала в одного дракона, потом во второго — словно выбирала себе закуску к вечеру — и легко прошмыгнула мимо них на праздник.

Я пару секунд просто стояла, открыв рот, как карп, которого внезапно пригласили на чайную церемонию.

— Но вот же! Она! Вы пропустили её без приглашения! — негодующе воскликнула я, тыкая пальцем в удаляющуюся спину в лиловом.

— Появление красивой девушки всегда радует глаз и украшает праздник, — невозмутимо ответил всё тот же второй охранник.

У меня внутри всё взорвалось.

Ага, значит, она — «радует глаз», а я, выходит, порчу пейзаж? Может, мне ещё и в кустах постоять, чтобы никому аппетит не испортить?

Я сжала кулаки так, что костяшки побелели. Сердце колотилось, и злость смешивалась с обидой, как кипящий чай в глиняном чайнике — вот-вот выйдет наружу.

— Это несправедливо! — выдохнула я, чувствуя, что голос предательски дрогнул. — Я имею такое же право быть здесь, как и любая… «украшательница праздника».

— Если у тебя есть приглашение, — перебил стражник.

— Иди отсюда, тень клинка. Надень платье с вырезом побольше, сделай причёску и возвращайся, — поддакнул второй, — и мы подумаем, возможно, и пропустим тебя.

И они вместе загоготали, как будто шутка была оригинальной. Горло сжало так, что глоток воздуха дался с трудом. Щёки горели, будто на меня плеснули кипятком, и я чувствовала, как по коже ползёт дрожь унижения.

Неужели я так и не встречусь сегодня с Мираном? На тренировки новобранцев он не приходит, где точно живёт — я не знаю, да и неприлично это — к старшим без приглашения приходить. У меня же такой шанс пропадает с ним познакомиться поближе! А если я за год так и не найду способа с ним пообщаться? Мне же надо ещё будет рассказать про нападение Мёртвых Душ заранее, да так, чтобы он поверил!

Я почувствовала, как в глазах вскипают жгучие слёзы, но за спиной вдруг раздалось:

— Пропустите её!

Я сморгнула выступившие слёзы и резко развернулась на звучный голос. Передо мной стоял Яори-сан — Правое Крыло принца Эвана Аккрийского. Высокий, подтянутый, в чёрно-красно-коричневой форме огненных клинков с золотой вышивкой в виде распахнутых мощных крыльев, он смотрел на стражу так, будто решал, стоит ли им и дальше жить на этом свете. Вечерний свет фонарей мягко скользил по его волосам цвета воронова крыла, а в глазах — чистая сталь, без намёка на сомнение.

В груди что-то дрогнуло. Вроде бы окрик предназначался не мне, но всё равно стало… боязно, что ли.

Стражники мгновенно распрямились, убрали алебарды, словно и не было недавнего глумления.

— Госпожа Элирия-сан под моей ответственностью, — коротко бросил Яори-сан, даже не взглянув на них. — И впредь запомните её лицо. Она имеет право проходить в северную часть дворца.

— Да, разумеется, уважаемый Яори-сан… Мы же не знали, потому и не пускали, — сбивчиво хором забормотали стражники.

— Тогда почему та девушка прошла без приглашения? — голос Правого Крыла дракона резал как родовая катана.

Он едва повёл бровью, указывая на удаляющуюся гостью в лиловом кимоно. Лица копейщиков приобрели оттенок снега. Их испуг и резко выступивший пот я почувствовала, даже находясь в ипостаси человека.

— Так она это… — осмелился правый, судорожно сглотнув, — как леди одета.

— И что? — в голосе Яори-сана звенела сталь. — Хочешь пройти мимо личной охраны принцев, надень побольше шёлка, воткни в волосы цветок, улыбнись — и всё, ты уже «леди»? Хоть ведьма с Гномьих болот, хоть торговка тухлой рыбой с рынка? Вы даже проверить «леди» на артефактах не удосужились! А если она хочет подмешать отраву в еду самому принцу Катэлю Аккрийскому⁈

Яори-сан сделал паузу, давая высказаться стражам в свою защиту, но те молчали, низко склонив головы. Тогда Правое Крыло Дракона фыркнул:

— Завтра в час зова журавля с повинной к начальнику стражи. — Развернулся и жестом показал, что я могу проходить.

Я благоразумно скользнула вперёд, хотя внутри всё замерло от волнения. Слишком уж строго звучал голос Яори-сана.