Второй шанс для многохвостой лисицы

Глава 27. Девятьсот семьдесят девять подозреваемых

— Ты всё слышал? — Эван Аккрийский стрельнул злым взглядом в старшего брата.

Нет, не Катэля, так как тот готовился к празднованию, а в Олсандера. Тот еле заметно фыркнул, сложив руки на груди.

— Если ты считаешь, что это доказательство её невиновности, то это… так себе гарантия.

— Она весь день была со мной! — поднял голос Эван, перебивая брата. После того как он увидел лисицу в темноте на соломенном полу, внутри всё грохотало.

— Я не договорил, — вздохнул Олсандер. — Ещё раз повторяю, кража императорской печати — дело серьёзное. Не так давно у нас гостили эльфы, и если после их приезда во дворце остался шпион, то не мне тебе рассказывать, чем может закончиться кража артефакта. Воров надо найти и покарать. Прилюдно, чтобы никто и думать не смел снова влезать в нашу сокровищницу!

— Печать найдена, — сквозь зубы проговорил Эван.

— Найдена, вот только это не конец истории. Ты понимаешь, на что она могла повлиять, если за время пропажи её поставили куда не надо? Любая грамотно составленная бумага с оттиском императорской печати приобретает силу закона. Может, кто-то хотел из-под полы издать закон, который повредил бы Огненному Архипелагу, а может, просто потихоньку вообще планирует вырезать весь род огненных драконов. Подменить стражу, в нужный момент заменить назначение на высокий пост, устроить революцию… Применений печати — масса!

— Так и проверяй, что ею не пользовались и никаких внезапных торговых договоров и обязательств перед ушастыми у нас нет, — вспылил младший брат. — Элирия здесь ни при чём!

— Я верю, что именно к печати она отношения не имеет, — внезапно ответил Олсандер, чем изумил младшего брата. — Хотя считаю, что ты слишком много мыслей отдаёшь той, на кого у тебя всего лишь отреагировал внутренний дракон. Поверь, подходящих девушек будет ещё много. Эта, — он невыразительно кивнул в сторону отдельно стоящего домика, служащего временной тюрьмой для благородных господ, — ничем не заслужила твоего внимания.

Эван-Яори сжал челюсти так, что можно было услышать хруст эмали. Он был уверен, что Олс имеет что-то против Элирии, но, как оказалось, Олсандер в принципе «имел что-то против» всех женщин.

— Все они продажные, Эван. Вопрос лишь цены. Все хотят замуж за дракона правящего рода и богатство. Конечно, ты сейчас носишь маску Правого Крыла принца, но поверь, даже эта должность очень и очень высокая для такой, как она. Подумай несколько раз, нужна ли тебе такая жена, потому что ритуал Слияния Жизни ты можешь провести лишь раз.

Стоило Олсандеру закончить, как кулаки Эвана сами собой расслабились. Температура разговора резко снизилась. Оказывается, старший брат лишь переживал за младшего — и только. В голове сами собой всплыли слова лисички: «Отличная идея, не врать же населению целого острова, что мы собираемся пожениться. Это тебе не какой-то кормчий, про которого можно сказать, что он всё превратно понял…»

Нет, если бы Элирия собиралась замуж за Яори, она точно не упустила бы такой возможности пустить слух, что они пара, а уж сблизиться с принцами она вовсе никогда и не пыталась. Даже в ночь Цветения Сакуры, когда он предложил представить её принцам, она искала лишь Мирана. Отголоски прошлой жизни дали Эвану понимание, что Олсандер во многом прав. Его самого, очевидно, опоили. Но всё это и близко не касалось Элирии. Искренность её намерений для него была такой же очевидной, как запах дождя перед грозой.

«Нет, ты не прав, она вообще любит другого», — подумал он про себя, но не осмелился сказать вслух.

Олсандер принял молчание брата за согласие и продолжил:

— И да, ты, конечно же, в курсе, что слепок ауры с артефакта ничего не докажет? Настоящий вор вполне мог использовать перчатки или простенькую магическую защиту, чтобы его энергетических полей не осталось на предмете. В общем…

— В общем, ты разбираешься в бумагах и проверяешь последние нововведения, а я ищу вора, — решительно перебил Эван.

Олсандер шумно выдохнул. Не то чтобы он не верил конкретно этой лисичке (хотя, по его мнению, брат слишком уж вокруг неё скакал), просто не верил в совпадения в принципе. Если стража нашла девушку с краденой печатью прямо посреди комнаты, то, с одной стороны, это играло ей даже в плюс. Она ведь не пыталась её спрятать. С другой стороны, врождённое драконье чутьё подсказывало, что что-то не так с этой девушкой. Уж не приворожила ли она Эвана?

— А весь день она провела с тобой, потому что вы?.. — протянул он вопросительно.

— Потому что мы переправляли людей с Алого Рассвета на центральный остров. Этой ночью там случилось землетрясение. — Эван немного помялся и добавил: — Элирия, к счастью, предупредила заранее, и никто не пострадал.

— Даже так? — Чёрные брови второго принца в удивлении взмыли на лоб. — И как она об этом узнала? Оракулы, насколько я помню, молчали и говорили, что эти три дня идеальны для праздника Первого Дыхания Катэля. Никаких катастроф не будет.

— Элирия была уверена… — с неохотой признался Эван. — А я ей поверил.

Олсандер громко цокнул языком и покачал головой. Ещё одна странность.

Когда небо уже начало светлеть, Эван попрощался с Олсандером и поспешил к себе. У него был очень длинный день, он длился уже более полутора суток и всё никак не хотел заканчиваться. Утром чиновник разбудил с просьбой помочь к подготовке праздника, потом навалилась отчётность, затем он встретил Элирию, и понеслось: торг с кормчим, эвакуация жителей, затем животных. Когда прибыл во дворец, то его вновь заняли чиновники, а затем один из них обмолвился, что императорская печать найдена у одного из теней огненных клинков, и у Эвана буквально зачесалось между лопаток от нехорошего предчувствия. Как оказалось — верного. «Подлой тенью» оказался не кто иной, как рыжая лисичка, вечно оказывающая в сомнительных обстоятельствах.

Спать хотелось до рези в глазах, но Эван понимал: времени почти не осталось. Настоящий преступник ещё не найден, а каждая клепсидра приближала момент, когда примут решение.

Его брат Олсандер хоть и имел золотую шкуру и огненное пламя, по характеру больше походил на ледяного дракона. Из всей династии Аккрийских именно его Эван считал самым изворотливым, принципиальным и самым опасным в вопросах семейной репутации. Если Катэль, старший и формально наследный принц, занимался внутренней политикой Огненного Архипелага, то за Олсандером всегда оставалось главное слово в вопросах внешних взаимодействий. В случае подозрения на шпионаж в пользу эльфов дела автоматически переходили в его ведомство. Если Олс сказал «покарать вора прилюдно» — значит, так и будет. Просто потому, что так надо. И сейчас единственной, кто подходил на роль жертвы ради спокойствия двора, была Элирия.

Не будь Олсандер старшим братом, Эван давно бы осудил его за слишком изворотливые игры с соседними державами, за ту тонкую паутину интриг, которую старший Аккрийский плёл с эльфами, купцами и чужими родами. Но кровь обязывала — и Эван закрывал глаза. Тем более все эти манёвры всегда вели к одному: укреплению рода Аккрийских.

Только сегодня всё было иначе. В этот раз на кону стояла не политика, не влияние, не договоры. Сейчас на кону стояла жизнь Элирии. Впервые Эван почувствовал, как эта стальная непоколебимость брата становится не щитом рода Аккрийских, а острой угрозой для единственного существа, которое он хотел защитить любой ценой.

Он обещал Элирии защитить её, а значит, так и сделает.

Вернувшись в свой кабинет, Эван-Яори велел принести все документы касательно дела. Первым в руки попал письменный рассказ Ёсинобу-сана с описанием, где конкретно хранилась печать перед её похищением, и временем, когда это произошло.

Согласно показаниям дворцового казначея выходило, что день назад за часы поющего журавля и розового бриза он выдал жалование ста девяноста шести слугам из западной части дворца. В скором времени все они отправились на рынок, чтобы закупиться перед Днём Первого Дыхания. Следом Ёсинобу-сан со слезами признавался (тонкая рисовая бумага шла рябью, и несколько иероглифов расплылись некрасивыми кляксами), что совершил тяжелейший проступок — забыл наложить заклинание защиты на ячейку, где хранилась императорская печать. Вот только дворцовый казначей в то утро оказался настолько рассеянным, что, ко всему, ещё и не проверял наличие артефакта в ячейке. Последняя пометка в книге учёта о том, что всё в порядке, стояла пятнадцатью часами ранее, как раз перед тем, как уважаемый Ёсинобу-сан выдал жалование ещё семистам восьмидесяти трём служащим. Итого — девятьсот семьдесят девять человек под подозрением в краже. Это если не считать самого дворцового казначея.

Стандартная процедура расследования в случае пропажи какой-то важной вещи подразумевала, что самые преданные из охраны принцев будут опрашивать подозреваемых на соответствующих артефактах, определяющих злой умысел. Использовать их на девятьсот семидесяти девяти существах было бы сверхрасточительным, но, как правильно отметил Олсандер, в неправильных руках императорская печать и сгубить весь род Аккрийских может. Однако Эван не собирался использовать артефакты выявления злого умысла не потому, что это было баснословно дорого (ради сохранения жизни Элирии он был пошёл и не на такие траты), а потому, что чтобы допросить такую ораву людей, потребуется как минимум три месяца, а у него самого осталось не больше полутора суток.

После письменного отчёта дворцового казначея Эван перечитал всё, что говорили слуги, кого удалось опросить. В целом, ничто ничему не противоречило. Один лишь нюанс показался дракону подозрительным — служанка по имени Айви отметила, что Ёсинобу-сан был настолько рассеянным, что чуть не выдал ей жалование подруги — на треть меньше. Пришлось на месте пересчитывать монеты.

Огненного клинка Мирана-сана, которого нашли в одной комнате с Элирией, тоже уже успели подробно расспросить и отпустить. Там всё было точь-в-точь как сказала Элирия, никаких неожиданностей. К тому моменту, когда Эван перечитал все-все имеющиеся на руках бумаги, за окном окончательно рассвело.

Глаза упрямо слипались, будто на веки кто-то тихонько положил по камушку, тянущему вниз. Эван моргнул — медленно, тяжело, словно через густой мед, — и понял, что ещё миг, и он уткнётся лицом в стол не как благородный принц, а как школьник, заснувший на уроке. Он позвонил в колокольчик.

— Да-да, ваше высочество, вы звали? — бессменный слуга в небесно-голубом платье оказался на пороге комнаты почти мгновенно. Он низко поклонился и так и замер.

— Да, принеси, пожалуйста, эликсир ясного разума, — попросил шестой принц, с хрустом разминая шею.

— Может быть, мне лучше принести жасминовый чай? Его аромат успокоит дыхание, а глаза смогут отдохнуть. Вы выглядите так, будто ночь прошла тяжелее, чем бой на ветру, — осмелился предложить слуга, но Эван отрицательно покачал головой.

«Интересно, если бы он по возвращении в крыло не сменил внешность на родную, предложил бы слуга всё то же самое Правому Крылу Яори? Это забота о принце или попытка выслужиться?» — вдруг подумал Эван, но тут же отогнал эту мысль. Какая разница?

— Неси эликсир.

Меньше чем через шестое деление клепсидры дымящаяся чашка с эликсиром ясного разума стояла на широком бамбуковом столе. Редкостная дрянь, если говорить о здоровье. Но действенная.

Эван дождался, когда слуга уйдёт, а затем приложил ладонь в определённом месте к каменной кладке. Дворец Аккрийских не был живым существом с самостоятельным разумом, как многие другие замки в Огненном Архипелаге[1]. Слишком много существ проживало на его территории — тут даже такая магическая сущность сошла бы с ума, но тем не менее устроить тайник в стене это не мешало.

[1] Замок Рэйдена Аккрийского из книги «Солнечное сердце» и замок Киоры Морской Лотос из книги «Папа по контракту, или Дракона нет — но вы держитесь!» являются магическими сущностями и могут поддерживать мысленный контакт со своими обитателями.

На свет показался крошечный манговый флакончик с резной крышкой. Эван поднёс его к глазам, внимательно посмотрел, даже понюхал. Нет, вроде бы никто не трогал. Тогда мужчина капнул несколько капель в чашку. Содержимое не поменяло ни цвета, ни запаха, вообще ничего, но теперь оно действовало и на драконов. Это было тайное знание, которым не обладал даже приближенный слуга.

Одним глотком Эван вылил содержимое в себя, а уже через два удара сердца мерзкое покалывающее чувство разлилось по телу, словно тысячи крохотных холодных иголочек болезненно воткнулись сразу во все мышцы и связки. Мысли, ещё минуту назад тягучие и спутанные, начали расправляться, как шёлковые нити от воды, мир стал чётче и резче.

Переждав пик самых неприятных ощущений, Эван встряхнул головой и поднялся с кресла. Так. Классический поиск преступника здесь не поможет. Слишком долго. Определённо, надо попробовать что-то другое.