Второй шанс для многохвостой лисицы

Глава 29. Сюрпризы

— Элирия, проснись! Да проснись же ты! Это важно! — шептал мужской голос над самым ухом.

— Уф… Ну я ещё минуточку… — пробормотала я, вообще не пытаясь выяснить, кто там над моей душой навис.

Спать хотелось так чудовищно, что я бы и собственную смерть проспала, лишь бы меня не трогали.

— Эли, да что с тобой?.. — Тёплая ладонь легла мне на лоб.

Следом раздалась такая сочная ругань, что будь у меня под рукой свиток и графитовый стержень, я бы с удовольствием всё записала — для расширения словарного запаса и личного восхищения.

Затем тепло разлилось по телу, меня начали поднимать, и я как-то сама собой уткнулась в мужскую грудь. Вкусно пахнущую мужскую грудь. Сон тут же сдался без боя.

— Яори? — Я даже моргнула, задрав голову. Это действительно был он, и сейчас он что-то спешно колдовал, окутывая меня своей магией.

— Да, я… Элирия, что случилось, пока меня не было?

— Да ничего. — Я вяло пожала плечами, пытаясь прикинуть, сколько времени уже тут провела. — Мне допрос устроили. Какой-то артефакт на голову надели… Вроде всё.

— Это был Олсандер? — Яори не то спросил, не то утверждал, как факт. Я не совсем поняла, ожидается ли от меня какой-то ответ, но на всякий случай кивнула.

Яори сказал ещё какую-то гадость в адрес принца Аккрийского и где, по его мнению, должна быть неуважаемая драконья задница (ах, ну почему у меня нет свитка?) и добавил:

— Ладно, вроде бы всё хорошо. Идти сможешь? Или мне тебя понести?

— Наверное, смогу.

Я поднялась вслед за гостем. Кровь неприятными иголочками побежала по затёкшим ногам, и только сейчас я сообразила спросить:

— Погоди, а преступники уже пойманы? Меня отпускают?

— Не совсем, но у меня есть определённые подозрения, — хмуро ответил Яори, пропуская меня вперёд на выход из временной темницы. Стоящие на охране мужчины в небесно-голубой форме даже не шелохнулись.

— Погоди, а как тогда?.. — начала я и прикусила язык. В конце концов, меня выпускает сам Правое Крыло принца Эвана Аккрийского, а не какой-то начальник стражи и не мастер Трёх или Пяти Ветров.

Яори бросил в меня лишь насмешливый взгляд и, что было неожиданно и очень вовремя, подал руку. Если бы не его помощь, я бы сошла по ступеням не как грациозная леди, а методом кувырка. После сна ноги плохо слушались, голова ощущалась немного ватной, да и сумерки, судя по всему, уже давно опустились на землю. Так, это ж сколько я спала, получается?..

— Сегодня заканчивается празднование Первого Дня Дыхания, — словно угадав моё смятение, сообщил Яори. — Ты была в тюрьме чуть менее трёх суток.

Ничего себе!..

Мы шли по дворцу быстро, но отчего-то крадучись. То там, то здесь ещё слышались отголоски людей, счастливые и, вероятно, пьяные крики… Время от времени Яори поднимал руку и просил остановиться. Один раз даже потянул меня за локоть, и мы юркнули в кусты. Вернее, в зелёные, очень колючие и совершенно не предназначенные для скрытности заросли. Но шумная компания прошла мимо — и мы вновь вышли на дорожку.

— Куда мы идём и почему прячемся? — задала резонный вопрос, когда до сонного мозга вдруг дошло, что мы направились не в сторону павильона Стальных Копий, а практически дошли до северного сада.

— Сюда мы шли. — Яори кивнул на беседку Утреннего Лотоса, где когда-то я любила играть в прятки, будучи леди-из-первой-жизни. — А ответ на второй вопрос — так надо.

Беседка Утреннего Лотоса находилась в стратегически интересном месте. С одной стороны, она была не совсем по центру дворца, а заметно севернее, и потому в ней редко кто-то отдыхал. Гости пониже сословием предпочитали южные беседки: там и теплее, и безопаснее, и шанс случайно встретиться с драконами минимальный — а значит, меньше риск перепутать «ваше благородие» с «ваше высочество» и умереть от стыда. Титулованные леди и господа тоже сюда не торопились: им подавай места «поближе к престолу», то есть у самого павильона Небесного Дракона. Там можно и показаться, и послушать последние сплетни, и ненавязчиво поджарить конкурентов взглядом.

И тем не менее от беседки Утреннего Лотоса отходило сразу шесть дорожек: по четырём сторонам света и ещё две — на северо-восток и юго-запад. Мы спрятались за высокую живую изгородь из рододендрона как раз рядом с последним направлением.

— Элирия, послушай… — начал Яори, внезапно взволнованно положив руки мне на плечи и посмотрев в глаза. Именно в этот момент я боковым зрением увидела подходящего с восточной дорожки человека. Прищурилась и ахнула:

— О, да это же Миран!

— Да, только давай тише. — Яори притянул глубже за изгородь. Как раз вовремя, потому что Миран заозирался. Посмотрел направо, налево, даже обернулся… и, не найдя ничего подозрительного, трусцой проскользнул внутрь беседки.

Я так и прильнула и рододендрону, рассматривая знакомую фигуру между крупными листьями. Что он делает так поздно в беседке Утреннего Лотоса? Зачем пришёл?

— Это как раз то, о чём я хотел с тобой поговорить, — тихо пробормотал Яори мне на ухо. — Надеюсь, ты не будешь злиться, но я использовал твоего жениха вслепую.

— Зачем? — только и спросила я, наблюдая, как медноволосый мужчина вначале перетряхивает шёлковые подушки, а затем заглядывает в напольные вазы в беседке.

— Потому что мне надо в кратчайшие сроки выяснить, кто на самом деле украл печать. Я верю, что ты не имеешь к этому отношения, но не верю, что к этому не имеет отношения он.

— Яори, послушай… — Я хотела сказать, что тоже думала об этом, но уж больно натуральное удивление было написано на лице Мирана, когда он зашёл в мою комнату. Да и переживал он, трогала ли я печать, совершенно искренне. Ну, мне так показалось. По крайней мере, по воспоминаниям.

Однако Правое Крыло Дракона не был бы драконом, если бы тут же не перебил меня.

— Нет, это ты меня послушай, Эли! Я понимаю, что у тебя чувства к этому мужчине, но я не сделал ничего предосудительного! Я сказал лишь то, что тот, кто прикасался к печати, получит сильное проклятье. В этой беседке спрятано условное противоядие. Если он заботится о тебе, то принесёт его в тюрьму. Собственно, именно поэтому мы стоим около юго-западной тропинки. Если Миран-сан направится на юг в сторону тюремного дома, где теоретически ты должна сейчас находиться, то мы обгоним его — и всё. Он напоит тебя вымышленным противоядием, разговор закрыт. Но если этот воин в курсе, как печать попала к тебе в комнату, то он выберет другое направление, и мы выйдем на заказчиков похищения печати.

Я слушала дракона одним ухом, одновременно наблюдая за Мираном, но больше всего ощущала тепло и силу, исходящие от Яори. Его уверенность укутывала как тёплый плащ. Всё это время Яори стоял рядом и прижимался к моей спине мощной грудью, чтобы также рассмотреть, что делает мой бывший. Когда он чуть-чуть наклонился, у меня и вовсе сердце сбилось с ритма. А ещё от него пряно пахло смесью ароматов раскалённого камня и утреннего чая. Потрясающе…

Я что-то хотела возразить на длинную речь, но будоражащий мужской запах сбил с мысли.

Миран тем временем действительно нашёл оставленный пузырёк. Я увидела, как он резко наклонился, сунул руку в вазу по самое плечо — так, будто ловил змею, а не флакон. На миг замер, затем вытащил что-то блестящее и быстро спрятал. Поставил вазу на место, огляделся и вышел из беседки.

Я всем телом ощутила, как напрягся мужчина позади. Даже его дыхание замедлилось.

Миран спустился по широким ступеням беседки и задумчиво глянул в звёздное небо. Стопы огненного клинка смотрели не то на юг, не то на запад. Я и сама внезапно поймала себя на том, что боюсь пошевелиться. Если сейчас Миран пойдёт на юг, значит, несёт зелье мне. Надо будет обернуться лисицей и побежать скорее в тот домик, из которого меня освободил Яори. Если же Миран пойдёт в другом направлении, надо будет проследить…

Не успела я додумать мысль, как с западной стороны кто-то появился. Миг, другой… и тишина сада была растоптана каблуками и возмущением:

— Да что ты себе позволяешь⁈ Вызвал меня сюда словно портовую девку… Думаешь, передашь записку через мою служанку — и всё? Я послушно прибегу⁈

— Ханами, почему ты опоздала? Я просил тебя быть здесь в час Пробуждающихся Звёзд!

— Скажи спасибо, что я вообще пришла!

Ханами⁈ Она-то тут что делает?

Почему судьба решила устроить нам бесплатный театр в кустах?

Я частично развернулась корпусом и посмотрела вверх, на Яори. Тот выглядел не менее изумлённым, чем я, но приложил палец к губам.

«Слушай», — одним движением приказал он мне.

— Так, Миран, я не понимаю, то я тебе нужна, то нет! — Ханами всплеснула руками так, что рукава персикового кимоно взлетели, как крылья разъярённого журавля. — Ты уже определись, ты с этой вшивой болотной лисицей якшаться собираешься или со мной! Вообще-то, я тоже гордость имею, за мной ухаживают сразу два лорда… — принялась выговаривать она, а я только диву давалась.

В прошлой жизни я не припоминала, чтобы за Ханами ухаживали, скорее, наоборот, она всё время плакалась, что на неё никто не обращает внимания. И даже если в этой реальности что-то изменилось, но она ищет расположения Мирана, разве такое можно говорить? Наоборот, оттолкнёт… Вот же дурында…

— Яори, кажется, Миран никуда не понесёт пузырёк. Пойдём уже? — прошептала я на ухо дракону.

Конечно, истинное отношение Мирана к себе я уже разглядела, но это не означало, что мне приятно смотреть, как собачатся бывший жених и подруга, явно имея между собой что-то наподобие отношений. Не могу сказать, что счастливых, но это определённо отношения.

Однако Правое Крыло Дракона нахмурился и отрицательно мотнул головой. Очевидно, всё шло не так, как он задумывал, но тем не менее он невербально показывал, что хочет досмотреть разворачивающийся спектакль до финальной реплики.

Ханами же продолжала скандалить с Мираном, и чем дальше — тем ярче раскрывалась её истинная натура. Я вслушалась… и обомлела.

— … Скажи, ты трогала императорскую печать?

— Что, ту, которую нашли у этой блохастой? Фи! С чего это вдруг?

В её голосе сквозила брезгливость, которую она так виртуозно скрывала при мне в прошлой жизни.

— Ты не отвечаешь на вопрос.

— Я говорю, что эта паршивка ничуть не лучше меня! Вон, воришка, оказывается. Украла печать у самого правящего рода Аккрийских! С ума сошла, бедняжка…

— Ханами, ответь! — рявкнул огненный клинок.

Рык в его голосе был таким громким и тяжёлым, что даже с расстояния я услышала, как у девушки дрогнуло дыхание и навернулись слёзы.

Она всхлипнула, но уже через секунду вернулась к привычной язвительности:

— Ну вот опять ты заладил, «трогала» или нет! Да какая разница, если печать уже нашли в её комнате? Всё, пьеса завершена, казнят твою фаворитку, причём уже завтра — как только праздник Первого Дыхания закончится. Никто и разбираться не будет, виновна она или нет. Ты ошибся, сделав ставку на неё, а я, между прочим, тебя люби-и-ила!

А вот теперь я почувствовала, как слюна стала в горле колючим комком. Ханами рассуждала о моей казни так, как будто о том, чтобы прихлопнуть комара. Нет, я уже поняла, что заблуждалась на её счёт и она далеко не такая добрая и дружелюбная, как казалось в прошлой жизни, но я не представляла себе, что она настолько меня ненавидит. А как ещё описать чувства человека, который желает тебе смерти?

Моя ладонь непроизвольно легла на шею, словно ощупывая, что голова пока ещё на месте.

— То есть ты признаешь, что это ты подложила ей печать в комнату⁈ — взревел Миран.

— Даже если и так, что с того?

— Что с того? Что с того⁈ — начал повышать голос огненный клинок, но тут словно очнулся, что они в беседке посреди сада и, если он будет орать так и дальше, они точно привлекут ненужное внимание. — А с того, Ханами, — внезапно зашипел он, — что ты путаешь коммерцию и чувства! Я тебе никогда не признавался в любви…

Это было очень жестоко. Но я практически сразу же забыла эти слова, потому что тут же прозвучало следующее:

— Если императорской печати касался тот, кто не является драконом или сильным магом, то он прямо сейчас умирает. Стражам принцев Аккрийских даже не придётся расследование проводить, потому что этот человек или оборотень умрёт в скором времени. Потому я и спрашиваю: это ты подложила печать в комнату Элирии? Ты её касалась?

— Я… я… — Ханами беспомощно глотнула воздух, как рыба, выброшенная на берег.

— Элирия её не касалась, по крайней мере, при мне. Я готов отнести ей это зелье на всякий случай. Но вопрос в тебе. Если ты касалась, то я отдам его тебе, а пузырёк наполню подслащённым вином.

Ханами мотнула головой.

— Я положила печать на её футон, но держала всё это время в отрезе ткани. Я почти уверена, что не притрагивалась.

— Почти? Ты готова рискнуть жизнью?

Ханами выглядела растерянной. А вот я — шокированной. Так это всё-таки она подложила мне печать⁈ Зачем⁈ Нет, мотив понятен, но всё вместе… Незаметно украсть из ячейки хранения, как-то выяснить, где именно находится моя комната, пронести в восточную часть дворца…

Мысли крутились в голове как полнейший хаос. Я вновь посмотрела на Яори, но тот высоко поднял открытую ладонь, будто тормозя все вопросы.

Я сглотнула. Сверчки в горшке… Вот же ж!

— Да… то есть нет… Ну конечно же да! — Ханами от упоминания о возможной скорой смерти так разволновалась, что стала говорить очень сбивчиво. Одной рукой она смяла края ворота кимоно, будто бы задыхалась, второй — опёрлась на вертикальный столб беседки. — Дай! Дай мне это зелье! — зашипела она. — Если ты меня хотя бы когда-нибудь любил, дай!

Она потянулась к пузырьку в руках Мирана, но тот, на удивление, сделал резкий шаг назад.

— Ну и зачем ты это сделала?

— Как зачем? Затем же, зачем передавала тебе до сих пор все украшения!

— Я продавал их, Ханами, и мы оба имели деньги! Это были взаимовыгодные коммерческие отношения! Тебе дарили ценные вещи, я выносил их из дворца и продавал. Всё! Но печать… Как тебе вообще пришло в голову её украсть⁈ Ты совсем рехнулась?

— Если бы ты не приглашал эту девку на свидания и не сказал, что планируешь с ней помолвку, я бы так не поступила. Это всё ты виноват! Ты! — выкрикнула девушка в персиковом кимоно и вновь потянулась к пузырьку. — Дай мне выпить противоядие! Я так боюсь, что умру! Время же идёт, дай сюда…

Миран, явно потрясённый услышанным, машинально протянул флакон.

— Держи… — пробормотал он.

Барышня одним махом опрокинула его в себя, а справа что-то мелькнуло. Я подняла взгляд и обнаружила, что Яори, всё это время державший ладонь раскрытой, резко сжал её в кулак.

— Яори, что это за знак?.. — начала я, но, прежде чем закончила вопрос, по волшебству со всех сторон беседку окружили стражи в небесно-голубом. Их шаги были слаженными, бесшумными, как у хищников, выходящих на охоту. До сих пор я даже не подозревала, что здесь рядом есть кто-то ещё, кроме нас четверых…

— Именем Правого Крыла Дракона принца Эвана Аккрийского вы арестованы!

Точёные алебарды устремились на Мирана и Ханами. Миран побледнел. Он понял. Я увидела это по глазам: в них мелькнуло осознание, тяжёлое и окончательное. Мужчина медленно опустился на колени, затем поднял руки и поклонился в землю, подложив ладони под лоб. Это была поза абсолютной покорности, какую обычно люди принимали, общаясь исключительно с наследным принцем. Определенно, Миран понял, кто стал свидетелем их разговора.

Ханами же… взорвалась от переполнившего её страха.

— Что⁈ Вы с ума сошли⁈ — Её голос взвился, резкий, истеричный. — Это какая-то ошибка! Миран, скажи им! Я ничего не сделала!

Стражи слаженно окружили Мирана и обезоружили, один из стражников шагнул к Ханами и схватил её за локоть. Та вдруг заверещала пронзительным голосом:

— Отпустите меня! Я леди, и я буду жаловаться! По какому праву?..

Стоящий рядом со мной Яори пошевелился и вышел из-за живой изгороди.

— Ты украла печать рода Аккрийских. — Голос Правого Крыла Дракона резал как сталь. При этих словах лицо Ханами перекосилось от страха. — Артефакт, связанный кровью, клятвами и самой судьбой императорского дома. Но этого тебе показалось мало. Ты попыталась переложить свою вину на невинную девушку, рассчитывая, что чужая жизнь станет платой за твою жадность и зависть. Ты осквернила не только печать, но и само понятие чести. Титула леди. Наказание за кражу императорской печати — публичная казнь. Уведите их отсюда в тюрьму на допрос! Завтра в полдень состоится публичное наказание.