Второй шанс для многохвостой лисицы

Глава 4. Семья

Если бы кто-то сказал мне год назад, что я добровольно встану в очередь на отбор в дворцовую стражу, я бы рассмеялась ему прямо в лицо и пошла дальше рисовать свои лотосы. Или, скорее всего, велела бы умыться холодной водой и провериться на здравомыслие. Но вот результат: я, вся в пыли, с проклятым мешком на спине, тащусь уже третий круг по тренировочному полигону и мысленно проклинаю всё вокруг. Особенно себя — гения тактических решений.

Народу было — как на базаре перед праздником. В основном пришли юноши и молодые мужчины. Девушек — словно росы на камне — почти нет, и та быстро исчезает под солнцем. К концу отбора нас оказалось всего трое: я, молодая девчонка с лицом каменного истукана и какая-то прыгающая, как кузнечик, пацанка с северных островов. Остальные выбыли.

Сначала нас гоняли по силовым. Мы таскали мешки с песком, как проклятые муравьи, потом лупили друг друга бамбуковыми палками, а напоследок ещё и боролись на арене. Все эти этапы я, по ощущениям, провалила так эффектно, что где-то в небесных канцеляриях поставили галочку: «кандидат любит страдать».

Зато потом начались упражнения на ловкость — и вот тут у меня наконец появился шанс не выглядеть печальным недоразумением. Всё-таки богиня лишила меня женских талантов — пения, музицирования, этих ваших утончённых «ах» — но память тела забрать забыла. Спасибо и на этом.

Экзаменаторы натянули толстый канат над горящими углями и велели пройтись по нему, не теряя равновесия — будто это самое обычное утреннее занятие для среднего жителя деревни.

У меня сразу всплыли флэшбеки из прошлой жизни: бессонные ночи, когда старшая придворная дама заставляла стоять со свитком на голове, фарфоровой чашкой с кипятком в руках и обязательной «нежной» улыбкой. При этом угол изгиба губ оценивался строже, чем проверка Палаты Баланса, а «мягкость взгляда» должна была быть настолько мягкой, чтобы, наверное, на ней можно было спать. Ошибёшься — и получаешь звонкий щелчок веером по пальцам. Настоящее боевое искусство, только без права на самозащиту.

Я прошла по канату с такой царственной осанкой и таким невозмутимым лицом, будто не над углями шагала, а дефилировала по дворцовой аллее. Экзаменаторы тут же прищурились, зашушукались — явно пытались понять, не спрятала ли я под одеждой встроенный магстабилизатор. А господин Сэйджин-сан, сидевший на дальней скамье, так довольно улыбнулся, будто это он только что прошёл испытание. Впервые за всё это безумие я ощутила не то чтобы надежду… скорее, злорадное удовлетворение: хоть что-то я умею делать лучше остальных новобранцев.

Потом была стрельба из лука. Всё по-честному: движущиеся мишени, ограниченное время и такой ветер со стороны юго-западной башни, будто боги решили поиграть в кегли. Я, конечно, не блистала, но хотя бы попадала — пусть не в самый центр, но куда-то «рядом». У некоторых же стрелы летели так красиво мимо, что наблюдатели начинали пригибаться заранее. Один раз даже пришлось вызывать дворцового исэи[3] для обработки раны от нерадивого мальчишки, не сумевшего нормально прицелиться.

Я была не лучшей, но и до статуса «ужас дня» мне было далеко. В конце концов, у нас, юных леди под присмотром старшей придворной дамы, были свои утончённые развлечения: в свободные минуты мы метали заострённые шпильки в старую засохшую сосну. Так что, когда дело дошло до лука, мне было непривычно, но глазомер ни разу не подвёл.

Несколько раз мне хотелось сдаться. Грязно выругаться, помянув всех богов, бросить эту затею, развернуться и уйти, ведь я уже чудом избежала наказания за вход во дворец, хватит с меня приключений. Но всякий раз меня останавливала одна мысль: если я законно пролезу во дворец (да, звучит как оксюморон), то у меня появится шанс спасти Мирана в будущем.

Да, он позвал на праздник Ханами, но разве это повод сдаваться? Он же не помнит прошлой жизни, да и самое главное, я что, получается, просто так всем пожертвовала, чтобы откатить время вспять? Нет, я просто обязана устроиться во дворец и как минимум подружиться с Мираном, чтобы через год в конце зимы предупредить о нашествии Мёртвых Душ. Чтобы мне поверили. Я обязана!

Последним заданием было забраться по стене, ставя руки и ноги в стыки между камнями, и взять флаг с самого верха. К этому моменту у меня закончились последние крохи сил, а потому, когда взмокшие от пота ладони начали скользить, я обернулась лисицей (очень волновалась, вдруг богиня отняла больше, чем таланты и хвосты) и вонзила когти в опору, чтобы не упасть. Всё-таки с трудом, но выползла на самый верх! Измученная и уставшая, я выполнила задание.

И наконец я услышала:

— Уважаемая Элирия, пусть сила ваша и не сравнима с тяжестью гор, но вы проявили достойные уважения ловкость и чувство баланса. Совет взвесил и решил: отныне вы входите в ряды дворцовой стражи и носите гордое звание тени огненного клинка. Примите этот жетон — ключ к восточным вратам. В течение ближайших суток перенесите всё необходимое в выделенные вам покои, ибо с этого дня ваш дом — здесь, под кровлей семи принцев Аккрийских.

Когда я выбралась из Коридора Спящих Мечей, солнце уже клевало носом в горизонт, а мой желудок подавал такие сигналы бедствия, что мог бы привлечь спасательный отряд. Я задрала голову, полюбовалась несколько минут алеющим небом и мысленно похвалила себя: молодец, выложилась перед экзаменаторами на все сто, даже не умерла — уже достижение. После чего поспешила домой, спрятав жетон за широкий пояс.

У самой ограды, когда изогнутые черепичные крыши уже почти скрыли небо, я уловила надрывные всхлипы и торопливое сбивчивое бормотание. В груди неприятно кольнуло, и я невольно ускорила шаг.

Я распахнула дверь в нашу общую комнату — ту, что днём служила кухней, вечером столовой, а по праздникам превращалась в гостиную. И в тот же миг меня накрыла горячая волна стыда.

На единственном столе, как немое обвинение, лежал мой мольберт. Недописанная картина, испачканная травой, растрёпанные кисти, смятый лоскут ткани… Мама, уткнувшись в ладони, безудержно плакала, плечи её мелко дрожали. Отец стоял рядом — насупленный, с нахмуренными бровями, руки крепко скрещены на груди, будто он удерживал ими всё, что хотел сказать.

Ох, как я могла забыть дорисовать картину для Томеро-сана⁈ Сверчки в горшке! Сухие водоросли в голове вместо памяти! Выходит, мастер живописи был здесь и принёс все мои инструменты… Как же стыдно-то!

— Дорогой, дай ей ещё один шанс! — всхлипывала мама. — Она же не со зла…

— Вот ещё! Мне надоело оплачивать её занятия по рисованию. Очевидно, в ней нет ни крупицы таланта, каким обладают наши старшие дочери, — жестко ответил отец. — Даже уважаемый Томеро-сан отметил, что это трата монет на ветер.

Ох, кажется, дома намечается скандал…

— Мам, пап, привет! — Я замерла на пороге и прикусила губу, рассматривая картину.

— Здравствуй, дочь. — Папа перевёл тяжёлый взгляд на меня и сообщил без прелюдий: — Отныне твои уроки рисования отменяются. Мы больше не будем их оплачивать.

— Хорошо, — просто согласилась я.

Мама побледнела и громко всхлипнула, отец же, явно напряжённый и готовый к ссоре, вдруг чуть опустил плечи.

— То есть ты не возражаешь, что больше не будешь рисовать? С тех пор как твоя старшая сестра Эмма вышла замуж, я отменил твоё пение и игру на кото. Живопись — единственное хобби, которое у тебя осталось. Ты умоляла со слезами, чтобы мы оставили тебе хоть это.

О как. Оказывается, в этой жизни хоть у меня и не было талантов, я двигалась по старой «накатке», и родители шли навстречу настолько, насколько финансово могли потянуть.

— Ты прав, писание картин совсем не для меня, и я приношу извинения, что так неосмотрительно бросила сегодня холст и краски…

Я замялась, пытаясь подобрать хоть сколько-то вменяемое объяснение моему поведению. Сложно сказать «я встретила мужчину, который должен стать моим женихом, но вместо меня почему-то обратил внимание на другую». Как итог, пока я сомневалась и подбирала слова, мама всё же не выдержала и разревелась в полный голос.

— Ну как же так, Элирия! Это был твой последний шанс попасть во дворец и стать леди! Так бы ты вышла замуж за благородного мужчину, а что теперь…

— Да ничего страшного, мам, — ответила мягко, в голове прокручивая образ Мирана.

У меня целый год, чтобы познакомиться с ним заново и понравиться ему. Уж что-что, а этого я непременно добьюсь! Теперь, когда я тень огненного клинка и в некотором смысле боевая сестра, даже будет легче это сделать…

— Действительно, ничего страшного, дорогая, — вмешался отец. И на этот раз он даже ободряюще положил ладонь на плечо матери и погладил её. Я уже было решила, что буря миновала, как он продолжил: — Я списался с родственниками с Большой Земли. Скоро праздник цветения сакуры, там как раз сейчас начинается сезон знакомств и свадеб у оборотней. В клане лис есть подходящая для Эли кандидатура, очень молодой и яркий лис. Я договорился, чтобы Эли пожила всю весну и лето у моей матери.

— У бабушки⁈ — оторопело пробормотала я и тряхнула головой. Я что, по мнению отца, обязана выйти замуж⁈

— У твоей бабушки, у которой ты провела всё детство. Давно ты её не навещала, заодно и поможешь по огороду, — как ни в чём не бывало закончил отец.

У меня же перед глазами заплясали искры. Я что, ненужный товар, от которого родители хотят поскорее избавиться? Как так вышло, что в прошлой жизни они были довольны моей помолвкой с Мираном?

«Так, может, потому что у тебя была помолвка с ним, они и были довольны?» — резонно возразил внутренний голос.

Я не знала, что и думать. В прошлой жизни всё вроде бы шло своим чередом, а сейчас с ног на голову перевернулось. Как так⁈ Почему? Если богиня Аврора «откатила» меня на год назад, разве не должно всё в этот раз быть только лучше?

Тем временем мама как будто успокоилась, перестала всхлипывать и даже поднесла платочек к глазам, промакивая слёзы.

— А что… В целом, наверное, ты и прав, мой дорогой. Не всем быть леди… Наверное, я слишком сильно надеялась, что все три наших дочери войдут в высший свет. Не судьба.

— Мам, да какая разница, буду леди я или нет? — возмутилась я, глядя в глаза матери.

Честно говоря, на тот момент, когда я отказывалась от своих талантов, я даже и не думала, что у этого будут такие последствия. Ну не леди я больше, не говорят после моего имени «сан», но ведь это не так важно, верно?

Мама лишь шумно вздохнула и покачала головой, из-за чего несколько длинных прядей выпало из её аккуратной причёски.

— Доченька, ну что ж ты… Впрочем, наверное, отец прав, тебе лучше на Большую Землю тогда отправиться. Выберешь себе мужа из клана лис, замуж выйдешь, в следующем году деточек нянчить будешь. Двадцать два уже, давно пора.

Я стояла и ошеломлённо смотрела на родителей. Всю прошлую жизнь они мне казались такими понимающими и поддерживающими, а сейчас… Я вообще-то Мирана люблю, я только за него хочу!

— А если я не хочу замуж за лиса? — только и смогла выдавить из себя.

Мама охнула и прижала руки к груди, отец вновь нахмурился:

— Элирия, не говори глупостей. Ты не девка мелкая, чтобы так капризничать. Да и мы с твоей матерью не молодые, живём тут в деревне на острове только ради тебя, можно сказать. Сами бы давно на Большую Землю вернулись да лапы размяли. Сколько можно сидеть на наших шеях? Прекращай ныть, иди собирать вещи и делай так, как я сказал.

Я оторопело смотрела на отца, не зная, что ответить. Не сказать, что мы были с ним очень близки, всё же с матерью больше, но тем не менее… «сидеть на шее»? Понятное дело, в прошлой жизни в этом возрасте я уже жила во дворце, но в этой просто пока не нашла себя… неужели это преступление — в двадцать два помогать по хозяйству, рисовать и не хотеть замуж?

— Пап. — Я набрала полные лёгкие и решилась: — Тут такое дело, я никуда не поеду. Я теперь во дворце живу и работаю… — Я потянулась к поясу и достала из-за него жетон. — Мне надо вернуться сегодня же, иначе это нарушение внутренних правил и оскорбление Его Высочеств получается.

Честно говоря, я точно не знала, насколько неявка тени огненного клинка является нарушением правил, но памятуя о курсе этикета, старательно вдолбленного старшей придворной дамой, ответила именно так.

Мама внезапно радостно вскрикнула и стремительно поднялась со стула. Она схватила мою ладонь, разглядывая жетон на свет, словно я могла обмануть.

— О, боги меня услышали! Эли, дочка, ты всё-таки станешь леди! — забормотала она, вновь смаргивая влагу с глаз. — Тебе выберут в мужья аристократа! Оборотня, а если повезёт, даже дракона!

Отец расплёл руки с груди и опустил их, недоверчиво на меня глядя.

— Эм-м-м, не совсем так… — смущённо выдохнула я и добавила: — Меня взяли в дворцовую стражу. Я теперь тень огненного клинка, и мне даже жалование небольшое полагается, — последнее я вспомнила из поздравлений мастера Трёх Ветров и улыбнулась.

Если родителям действительно тяжело финансово, о чём я не догадывалась до сегодняшнего дня, так это же хорошо, что они больше не должны меня кормить.

— Что⁈ — Мама отшатнулась от меня так, будто я рассказала, что тяжело больна. — Ты будешь учиться махать алебардой — разве это занятие для девушки⁈

Я изумлённо посмотрела в ответ.

— А что не так? Я теперь буду жить во дворце, всё как ты хотела.

— Вынужден согласиться с твоей матерью, — внезапно вмешался отец. — Не дело это, Элирия. Кто на тебя в штанах и без украшений посмотрит? Не найдёшь ты там никого, а контракт, небось, на десять лет составляется, верно? То есть шанс отказаться о службы и вернуться на Большую Землю у тебя появится лишь в тридцать два. Нет, дочь, ты плохо подумала. Собирайся, мы уезжаем. А за разрыв контракта, так и быть, я схожу на низкий поклон к огненным клинкам и объясню, что дочь у меня неразумная.

— Нет! Я хочу работать в дворцовой страже.

— Элирия, не дури. Зачем тебе это?

— Ты сам только что сказал, что я сижу у вас на шее. Я буду себя обеспечивать сама.

— Чушь и ерунда, сильный мужчина-оборотень должен обеспечивать, а не вот это всё!

— Нет.

Я сделала шаг назад, переводя обескураженный взгляд с отца на мать и обратно. Всё рушилось буквально на глазах. Как так? С каких пор в этой жизни у меня появились размолвки с родителями? Почему им так важно, чтобы я была леди, а если не леди — то дорога в лисий клан на Большую Землю? В какой момент богиня так зло надо мной пошутила⁈

Чувствуя, как слёзы начали течь по щекам, я развернулась и бросилась в свою комнату. Собирать оказалось почти нечего — на это ушло меньше времени, чем я успела глубоко вдохнуть. В этой жизни у меня не было ни шкатулок, ломящихся от заколок и браслетов, ни коробок с тонкими тетрадями для каллиграфии, ни стопок альбомов, пахнущих рисовой бумагой, ни аккуратных рядов кистей в лакированных футлярах. И даже ни одного музыкального инструмента, который можно было бы прижать к себе в тоске.

Я порылась в сундуке, и меня кольнуло странное чувство — праздничных кимоно я так и не нашла. Похоже, в этой жизни родители не верили, что я смогу стать леди, а потому не стали тратиться на изысканный шёлк. Их место занимали чуть более просторные туники и несколько пар брюк, удобных для дороги. Пальцы машинально провели по ткани — и отпустили. Это больше не имело значения.

Я собрала всё, что сочла нужным: несколько смен белья, дорожный плащ, старый блокнот, пару кистей, но совсем простых. Сложила вещи в заплечный мешок и застегнула его так резко, будто боялась передумать.

Не оглядываясь, я вышла из дома и встала на тропу, ведущую ко дворцу. Позади, словно из другой жизни, звучали мамины всхлипы, смешанные с упрёками: «Ты губишь свою жизнь!». Отец уже не уговаривал — кричал, надеясь запугать и вернуть. Но его слова разбивались о мой шаг, как волны о скалу. Я шла и в каждом шаге испытывала уверенность, которой так давно не хватало.

Ближайший год я проживу во дворце, я предупрежу о наступлении Мёртвых Душ, я не дам Мирану умереть, а там будь что будет.

У меня всё получится. Я всё смогу.