Второй шанс для многохвостой лисицы

Глава 28. Переговоры

После ухода Яори я практически сразу уснула. Сколько спала — не знаю, но проснулась от жуткого голода. Съела всё, что принесли слуги, а затем снова погрузилась в сон, как в туман. Когда проснулась в очередной раз, тусклый свет пробивался сквозь неплотно подогнанный бамбук, но было это утро или вечер, я даже толком не могла сказать, такое ощущение ваты стояло в голове. В первую очередь потому, что я постоянно возвращалась мыслями к случившемуся и пыталась придумать, кому могло понадобиться воспользоваться императорской печатью. И если они воспользовались — то подставили меня случайно или специально?

Каюсь, первой мыслью было, что Ханами решила выместить злость за то, что я, по её мнению, увела у неё Мирана. Но, немного подумав, я отбросила эту идею. Во-первых, в прошлой жизни эту печать тоже кто-то крал (Ах я голова бестолковая! Как вообще можно не помнить о таких событиях? Если бы я только вспомнила, кто был вором…), но тогда-то я уже была с Мираном, и довольно долго. А значит, мотив ну очень так себе. Во-вторых, Ханами живёт в павильоне Зимних Слив и никогда не была в павильоне Стальных Копий. Она просто понятия не имеет, кому именно подкидывать печать. Я вот, будучи леди-Элирией-из-прошлой-жизни, даже примерно себе не представляла, как всё устроено в восточном крыле. И что мы в итоге имеем? Очень и очень странную ситуацию.

Как можно использовать малую императорскую печать? Это солидный, дорогостоящий, а главное — под завязку напитанный магией артефакт, с помощью которого, во-первых, можно подтверждать всевозможные декреты и указы: назначить подставное лицо управляющим провинции, «сделать» неожиданного наследника у рода… нет, у правящего такое не прокатит, но просто у сильного драконьего рода — того же Замёрзшие Звёзды, Песчаная Буря или Вулканический — вполне реально.

Во-вторых, с помощью печати можно было успеть подделать кое-какие финансовые документы и издать указ, согласно которому мелкий процент от дальних островов или налог от торговли, скажем, красными карпами будет идти в карман издавшему. Во дворце, разумеется, этой бумагой маячить нельзя, но на дальних островах Огненного Архипелага простой люд будет беспрекословно платить подать. Никто, скорее всего, и не узнает. С одной стороны, мелко, с другой стороны, если воришка додумался именно до какой-то такой схемы, то найти его будет практически нереально. Правда может всплыть через десятки лет…

В-третьих, если с печати сняли слепки шпионы и передали враждебно настроенным государствам, то тут вообще становится страшно… Если только на секундочку представить, что те же эльфы вдруг нападут на Огненный Архипелаг (а у драконов так себе с ними отношения, это всем известно), то даже с помощью подделки можно полностью парализовать целую армию…

Примерно именно на этом этапе моих размышлений дверь скрипнула, и на пороге моей тюрьмы оказалось двое. Масанори-сана я, конечно же, узнала сразу и отчего-то даже обрадовалась, а вот появление принца Олсандера Аккрийского стало для меня откровенным сюрпризом. Хотела бы я сказать, что встретила гостей достойно, но увы, всё, что у меня получилось, — это попытаться подняться с татами. К сожалению, я так долго лежала в неудобной позе, что нога затекла и подвела в самый нужный момент… В общем, то, что у меня получилось, выглядело до ужаса неприличным и не достойным ни леди, ни тени огненного клинка.

Однако принц Олсандер и глазом не моргнул, словно перед ним была не я, а прохладный чайник, который можно долить и переставить. Он кивнул, и исэи ловко влил мне в рот какое-то зелье. Позднее выяснилось, что это «болтательное». Прекрасно. Как будто я прежде отличалась молчаливостью и таинственной скромностью, ага.

А затем на мою голову водрузили какой-то обруч и зажгли рядом лавандовую благовонную палочку. По тому, как принц и исэи уставились на мою голову, сразу стало понятно — артефакт. А дальше пошли многочисленные вопросы… Что удивительно, Олсандер спрашивал точь-в-точь то же, о чём я думала клепсидрой ранее: как печать появилась в моей комнате, были ли у меня контакты с представителями других государств, есть ли у меня враги среди драконьих родов. А среди эльфов?

Вопросы так и эдак повторялись, переформулировались, но я всегда отвечала одно и то же. Понятия не имею, как печать оказалась на моём футоне. С ночи Цветения Сакуры с остроухими не общалась. Клинки — да, сохранились, но это же ведь просто оружие в подарок, верно? Врагов не имею. Оба мужчины всматривались в обруч на моей голове, но он вёл себя как обычный предмет. Не светился, не жёгся, не левитировал… Обруч и обруч. Если бы не вторая ипостась, я бы даже магии от него не почувствовала, но она определённо была. Я про себя решила, что это артефакт, определяющий злой умысел или нечто подобное. Вот только чем дольше я отвечала, тем сильнее хотелось спать, и возникало ощущение, что силы меня покидают.

Когда благовонная палочка начала догорать, Масанори-сан выразительно посмотрел на принца. Кажется, время у них заканчивалось. То ли зелье было с определенным сроком, то ли артефакт долго не мог работать, уж не знаю. Олсандер нахмурился, но кивнул.

— И последнее, — спросил он, поднимаясь. — Как ты узнала о землетрясении?

— Просто знала, — ответила я и впервые ощутила, как лоб начало неприятно сдавливать. Сверчки в горшке! Ну не хотела я ничего рассказывать ни про сделку с богиней, ни про параллельную реальность и второй шанс. Вроде бы Аврора не брала с меня слова, но интуиция, знаете ли, у меня всегда хорошо работала.

Ох, как же спать хочется… Странно, я вроде только недавно проснулась.

— Ты врёшь! — вдруг заявил Олсандер, резко вскинув голову, но палочка в этот момент окончательно потухла, а Масанори-сан поспешил прервать наш диалог:

— Ваше высочество, увы, но я настаиваю, что артефакт надо снимать с её головы. Нам и так повезло, что госпожа — оборотень и способна выдержать такую нагрузку…

Дальше принц принялся спорить с исэи, а я совершенно неаристократично легла на татами. Такая усталость резко навалилась!

— Видите, ей уже хватит, — пробормотал Масанори-сан, и с моей головы стянули проклятый обруч. Ощущение было такое, как если бы с меня сняли деревянные сандалии после бега по каменным плитам. Облегчение, одним словом.

Послышались удаляющиеся шаги, принц Олсандер, судя по всему, покинул мою скромную обитель, а Масанори-сан задержался, собирая остатки благовоний. А я вдруг вспомнила, что что-то хотела у него спросить. Что-то важное… Ах да!

— Уважаемый Масанори-сан, — пробормотала я, чувствуя, что даже не могу открыть глаза.

— Отдыхайте, милая леди, вы заслужили, — перебили меня.

— Это всё понятно… — Я качнула головой, показывая, что хочу поговорить. — У меня в последнее время что-то не так… зуд…

Я пыталась придумать благородный способ сказать «у меня чешется попа», однако пока мучительно перебирала варианты, исэи уже успел меня осмотреть.

— Давно ли вы обращались в лисицу?

— Так… пару дней назад. — Я с трудом припомнила момент, когда подслушала разговор Мирана и Ханами.

Неужели подслушивать — это нынче духовная практика?

— Видимо, с тех пор вы успели сотворить нечто такое, за что боги решили вас благословить. Поздравляю, леди Элирия, вы теперь кицунэ. У вас два хвоста.

Два хвоста⁈ Боги благословили?..

Меня⁈

Но стоило так подумать, как в голове вспыхнула куда более тревожная мысль: быть такого не может. Великая Прядильщица отобрала у меня хвосты, это было по-честному, с ритуалом, устным согласием и моим идиотизмом.

Означает ли это, что наша сделка больше недействительна?

Вряд ли, я же всё равно пребываю в прошлом… то есть в параллельном прошлом. Всего лишь эвакуировала людей с острова перед землетрясением… Очень захотелось расспросить Масанори-сана, почему, на его взгляд, у меня мог появиться второй хвост, но язык словно присох к нёбу.

Тем временем пожилой мужчина пробормотал нечто вроде «буду за вас молиться, чтобы нашли настоящего преступника» и попрощался. До слуха донеслись шелест ткани, шаги и звук закрывающихся дверей. А я так и продолжила лежать, думая о втором хвосте и о том, как всё это могло случиться. Ощущение было такое, будто жизнь взяла меня за шкирку, встряхнула, как воришку в лавке, и сообщила: «Поздравляю, теперь всё будет ещё веселее».

Мозг медленно отчаливал в Империю Сновидений, и в следующий раз я проснулась уже от того, что меня бесцеремонно трясли за плечо:

— Элирия, проснись! Да проснись же ты! Это важно! — шептал мужской голос над самым ухом.

* * *

Огненного клинка Мирана-сана вызвали в павильон Небесного Дракона внезапно. Он подрядился работать в праздники, которые, по существу, растягивались аж на три дня. Мужчина сторожил южные ворота, когда слуга протянул записку. Впрочем, о её содержимом он догадался ещё тогда, когда только увидел клочок рисовой бумаги.

Миран быстро пересёк внутренний двор. Гравий под ногами тихо шуршал, явно стараясь не мешать его мыслям. Вокруг, в отличие от него, царило оживление. Фонарики раскачивались на ветру, слуги несли подносы с фруктами в сторону северного сада, музыканты настраивали инструменты. Праздник Первого Дыхания шёл своим чередом — громким, цветным, радостным, а Миран нервно поправлял на себе одежду, прокручивая в голове ещё раз всё, что сообщил на допросе.

Он понятия не имеет, откуда у Элирии золотая печать. Ждал девушку целый день, чтобы пригласить на праздник в качестве пары, а тут такая неожиданность…

Ещё раз поправив на себе пояс и убедившись на ощупь, что выглядит достойно, Миран поднялся по ступенькам императорского павильона. Стража даже не шелохнулась — видимо, была предупреждена. Даже записку показывать не пришлось. Слуга на первом этаже перехватил Мирана, низко поклонился и попросил следовать за ним.

— Это рабочий кабинет уважаемого Правого Крыла Дракона Яори-сана, — произнёс слуга, пропуская.

Стены были обиты светлым деревом, гладким, как застывший лёд. Широкий письменный стол у окна был завален аккуратно сложенными докладами и свитками, а также огромным количеством книг из Смешанных Земель. Да-да, именно книг. Миран раньше таких не видел, но слышал про них: кожаный переплёт, плотная бумага, аккуратные листы, на которых не писали кистями, а ставили оттиски. Впрочем, всё это было не так важно, как мужчина за столом.

Господин крылатый, как принято было называть драконов на Огненном Архипелаге, сидел в кресле, откинувшись на спинку. Вид у него был одновременно задумчивый и… внимательный, что ли? Необычно короткие для мужчины волосы — всего лишь по плечи, скрещенные перед собой пальцы, пристальный взгляд на раскрытую книгу. Красно-оранжевая одежда, строгие линии кроя, золотые кисти на эполетах — всё говорило громче всяких слов о том, что перед ним не просто дракон, а дракон на очень и очень высокой должности.

Миран никогда не был дураком.

Он происходил из семьи среднего социального слоя — не бедной, но и не богатой. Отец, дядя, дед — все по мужской линии выбирали себе стезю воинов и по выходе на пенсию имели уважение и вес в обществе. Защитников на Огненном Архипелаге всегда уважали, ценили, благодарили… вот только платили им, к сожалению, не много. Точнее, не так много, как хотелось бы Мирану, когда ему исполнилось десять лет.

Однажды на рынке среди прилавков с жареной рыбой, цветастыми отрезами ткани и кучей никому не нужных ракушек Миран увидел огромного развевающегося воздушного змея в виде красно-оранжевого дракона с длинными тёмно-зелеными усами. Для мальчишки это было как чудо. Бабушка, которая взяла его с собой, чтобы нести покупки, отрицательно покачала головой и сказала, что у них нет на это лишних риенов. И тут же купила мешок гречневой муки — дешёвой серой, той, что тянется во рту как мокрый пепел. Фу.

Миран молчал. Он был воспитан не спорить. Но горячая и колкая обида застряла в горле как заноза. Почему мука — можно, а мечта — нет?

На следующий день он увидел, как с этим самым парусником играет Ойчи — хвастливый соседский мальчишка, у которого дед дослужился до звания Мастера Пяти Ветров. Ойчи запускал корабль так высоко, что тот казался чуть ли не настоящим драконом! И смеялся. Громко, нагло, так, будто небо принадлежало только ему. У Мирана в груди что-то оборвалось. В тот день он твёрдо сказал себе: главное — это добиться денег любой ценой. Когда вырастет, у него будет и огромное жалование, и высокое положение в обществе, и статусная жена с титулом «леди». Всё будет. А потому, увидев господина крылатого в кресле за книгами, Миран глубоко поклонился и произнёс:

— Здравствуйте, достопочтенный Яори-сан. Да озарит этот день ваше мудрое крыло!

Мужчина в кресле перевёл медленный взгляд на Мирана и, кажется, целых три удара сердца вспоминал, зачем его позвал.

— Вы Миран-сан, огненный клинок, верно? — переспросил он.

— Так и есть, — смиренно произнёс Миран, в душе радуясь, что его запомнил столь высокопоставленный господин. Да и не господин даже — дракон!

— Небесная стража застала вас прошлой ночью в комнате леди Элирии-сан, когда на её футоне была найдена императорская печать, — сообщил Правое Крыло Дракона. Без интонаций, грусти или злорадства, просто нейтрально. По крайней мере, так послышалось Мирану-сану. Сколько он ни всматривался в лицо крылатого господина, не мог понять его отношения к ситуации, а потому ответил максимально сдержанно:

— Да, увы. Я пришёл, чтобы пригласить уважаемую Элирию… — И он пересказал всё, что указывал в показаниях на допросе стражи, внимательно глядя на лицо мужчины перед собой. Он надеялся уловить намёк, какую позицию стоит занять.

Яори-сан не выглядел ни разгневанным, ни огорченным, ни злорадствующим, и это поставило Мирана в тупик. Он не знал, в каком ключе правильно относиться к Элирии, чтобы не потерять расположения старшего.

— Вы хотели, чтобы Элирия составила вам пару на празднике Первого Дыхания, верно? — переспросил дракон, когда гость окончил свою речь. — Вас неоднократно видели с ней вдвоём в садах дворца. Я слышал, что вы намереваетесь сделать ей предложение руки и сердца.

Миран замер, словно наступил на тонкую ледяную корку над глубоким прудом. Одно неверное слово — и вода сомкнётся над головой.

Что ответить? Как быть?

Какую сторону занять?

Ещё не так давно она точно была в фаворитах двора, о чём свидетельствовала ночь Цветения Сакуры под Луной, но её положение могло измениться. Если Правое Крыло Дракона пребывает в уверенности, что Элирия украла императорскую печать, то стоит отдалиться от девушки и всячески продемонстрировать, что у него нет с ней ничего общего. Но, с другой стороны, гнева от крылатого господина в адрес рыжей лисицы Миран тоже не чувствовал, а потому решил схитрить. Он аккуратно наступил на тонкий лёд переговоров, придерживаясь нейтралитета:

— Элирия-сан — достойная девушка, но, боюсь, слухи о предложении слишком поспешны. Всё-таки я считаю, что порядочный мужчина посвятит минимум год ухаживаниям и узнаванию друг друга…

Стоило это произнести, как что-то неуловимо поменялось в лице Яори-сана. Миран бы дорого дал, чтобы узнать мысли господина крылатого или хотя бы понять, то он сказал или не то.

— Элирия безусловно достойная девушка, тут я согласен, — внезапно кивнул Яори-сан, и с плеч Мирана свалился груз — не камень, а целая гора! Он услышал тепло в голосе хозяина кабинета. То есть Элирия всё ещё в милости! А значит — не всё потеряно!

— Однако, — продолжил дракон всё тем же ровным голосом, — вы понимаете, Миран-сан, что слова — одно, а поступки — совсем другое? В особенности, когда речь идёт о девушке, оказавшейся… в непростой ситуации.

— Всё понимаю, уважаемый господин крылатый. — Огненный клинок низко поклонился. — Но и вы меня поймите. — Он поднялся и выпятил грудь. — Я искренне считаю, что такая невинная леди, как Элирия, не могла украсть печать. Это всё… грязные инсинуации и попытка дискредитировать ту, кто прошёл вступительные испытания и стал тенью огненного клинка!

Яори-сан откинулся на спинку высокого кресла. Миран думал, что его заявление заставит Правое Крыло Дракона облегчённо выдохнуть, но реакция оказалась не совсем такой. Плечи Яори-сана чуть дрогнули, вроде бы он их расправил, но только между широкими бровями так и не исчезла вертикальная морщина.

— Рад слышать, что и в ваших глазах очевидно: печать была подброшена на футон Элирии кем-то по злому умыслу. Я также убеждён: она невиновна. — Дракон произнёс это так, будто отсекал лезвием любые домыслы.

Слова прозвучали именно так, как Миран надеялся. В его груди вспыхнуло торжествующее «ура!». Он угадал верно! Лёд не треснул, а оказался целым айсбергом!

— Однако оба моих сердца как дракона, представляющего интересы принцев, тревожатся за эту девушку.

— Почему? — не понял Миран. — Если вы уверены, что преступление совершила не Элирия, то разве это не высшее счастье, на которое могла надеяться… хм-м-м… — Миран сделал шумный выдох. Раз уж самому Правому Крылу очевидно, что эта девушка не виновата, самое время застолбить место рядом с ней в качестве жениха: — … возможно, моя будущая невеста? Я уверен, что вы найдете воров и отпустите её.

— Преступник или преступники обязательно будут найдены! — тут же жёстко перебил Яори-сан и сверкнул глазами так, что Миран вздрогнул. Но то был лёгкий испуг. Не прошло и удара сердца, как он тут же вернулся к своему сосредоточенному состоянию. — Как вы верно отметили, Элирия пока что в тюрьме, для того чтобы воры расслабились и проявили себя. Это всего лишь уловка. Как только расследование будет завершено, его высочество Катэль наградит её суммой в пять тысяч риен в благодарность за помощь в поимке злоумышленников.

Пять тысяч риен! Да это же его оклад за несколько лет работы!

Миран сглотнул слюну и при этом очень надеялся, что этого не было слышно. Определенно, леди Элирия прибавила ещё несколько очков в его личном рейтинге, чтобы быть невестой. В конце концов, проводить ритуал Слияния Жизни необязательно, в какой-то момент можно и расстаться, если он найдёт более выгодную партию. Но пока девушка в фаворитках принцев Аккрийских, грех не воспользоваться этой благодатью!

Миран поклонился, чтобы спрятать обуявшие его чувства.

— Так почему же вы так волнуетесь за леди Элирию? — спросил он.

Яори-сан выдохнул.

— Видите ли, артефакт драконий. Я специально провёл целые сутки в нашей родовой библиотеке, чтобы найти этот том. — Он указал ладонью на книгу, лежащую перед ним, и даже чуть подвинул к гостю, чтобы было удобнее рассмотреть разворот. — Малая императорская печать хранится в нашем роду уже несколько поколений и до сих пор передавалась из рук в руки от отцов к сыновьям. До сегодняшнего дня никому из посторонних и в голову не приходило прикасаться к артефакту. Понятное дело, с одной стороны, печать надёжно охранялась, потому что с её помощью можно натворить много разных бед, но с другой стороны… чтобы воспользоваться такой мощью, нужно самому быть как минимум драконом.

— Простите?

Миран нахмурился и сделал шаг вперёд, рассматривая рисунок печати и множество иероглифов. Как потомственный военный, он не очень любил читать, но знал, что такие вот книги, как правило, содержат бесценную информацию и передаются наравне с реликвиями и сокровищами.

— Магия в нашем мире не берётся из ниоткуда, — улыбнулся Яори-сан, правда, чуть печально. — Чем сильнее магия, тем больших ресурсов требует от того существа, кто попробует ею воспользоваться. Именно поэтому даже от, казалось бы, безвредных настоек и эликсиров такие сильные откаты. Малая императорская печать — очень мощный артефакт. Очень.

Он шумно выдохнул, потёр лоб, словно отгонял подступающую головную боль.

— И, по правде говоря, даже без дознаний и проверок истина всё равно выйдет наружу. Драконов у нас мало. Все служат стражами, все связаны клятвами Аккрийскому дому. Если злоумышленник применял печать, да если он просто держал её в руках, то совсем скоро он захворает. Вот и вот…

Господин крылатый взмахнул на изображения на соседней странице, которые воистину выглядели неприглядно. На рисунке был изображён человек так, будто жизнь вышла из него, оставив лишь оболочку: худой до прозрачности, кожа натянута на кости как старый пергамент; волос почти нет — лишь редкие, потерявшие блеск пряди; взгляд пустой, провалившийся внутрь, словно он уже стоит одной ногой в мире духов.

Яори-сан провёл пальцем по краю страницы, словно по краю пропасти.

— Так выглядит тот, кто коснулся печати, не имея на то права.

Миран вновь сглотнул слюну, но на этот раз от страха.

— Элирия-сан в таком состоянии не была, когда я её увидел. И это уже говорит о многом, — тут же заявил он. — Во-первых, она оборотень, и в ней магии всяко больше, чем в простом человеке. Во-вторых, даже если оборотень, ведьма или обычный ребёнок коснутся печати, упадок сил будет виден не сразу. Это как болезнь, которая прогрессирует незаметно, в соответствии с внутренними ресурсами существа.

— Я понял, крылатый господин. Но какое это имеет отношение к Элирии?

— Прямое. Я боюсь, что она прикасалась к печати.

— Нет, не думаю, уважаемый Яори-сан.

— Вы готовы поставить на это её жизнь, Миран-сан?

Огненный клинок нахмурился. Да, он выспрашивал Элирию о том, прикасалась ли она к печати, но про то, что артефакт может высасывать силы, в тот момент не думал. Больше боялся за следы аур и так называемые невидимые «отпечатки», по которым драконы каким-то таинственным образом всегда узнавали правду.

— Ещё раз повторяю, Миран-сан, — грозно произнёс Правое Крыло принца Эвана Аккрийского. — Я верю в то, что Элирия невиновна. Но я боюсь за её жизнь. Вы, как выясняется, метите в её супруги, а значит, тоже должны быть обеспокоены.

— Так точно! — Миран аж закивал. — Но разве мы что-то можем сделать с этим?

— Есть одно зелье, которое восстанавливает магические силы. Оно очень редкое, а ингредиенты и вовсе стоят малое состояние… Если его выпить в первые несколько суток, пока кожа не стала серой, истощение обратимо.

— Ох, боюсь, я не знаю, где такое добыть, да ещё и в кратчайшие сроки… — тут же заюлил огненный клинок, почувствовав, что с него могут стрясти деньги. Расставаться с монетами он не любил. Хотя, конечно, жизнь Элирии в перспективе дороже, но кто знает, сколько стоит это зелье…

— А я и не прошу добыть зелье. Я его велю приготовить нашим поварам сам, тем более что рецепт хранится в нашей семье как строжайший секрет. От вас потребуется услуга иного толка: отнести флакон Элирии лично в руки. Дело в том, что моё появление на пороге тюрьмы привлечёт ненужное внимание, а то и вовсе напряжёт воров, которые наверняка расслабились после ареста Элирии. Вы как будущий жених, обеспокоенный положением невесты, вполне логично будете смотреться в этой картине, а я — нет.

— То есть всё, что от меня требуется, — это передать флакон Элирии? — ещё раз уточнил Миран-сан, что-то прикидывая в голове.

— Совершенно верно.

— А если она не трогала руками печать? Это зелье ей никак не навредит? Будут какие-то последствия?

— Вообще никак не отразится на её здоровье. Оно абсолютно безвредное.

Миран-сан с готовностью кивнул.

— Что ж, тогда я готов. Сделаю всё, что скажет крылатый господин. Уверен, вы намного мудрее, чем я.

Именно такого ответа Эван-Яори и ожидал: он облегчённо вздохнул.

— Тогда я займусь приготовлением зелья от магического истощения. Флакон будет скрыт в напольной вазе, украшенной цветами, у входа в беседку Утреннего Лотоса. Я поставлю его туда не позднее часа пробуждающихся звёзд. Помните: во дворце ныне шум праздника, и сады полны людей. Во избежание дурных пересечений и неприятностей прошу вас явиться точно в назначенный миг, забрать флакон — и без промедления добраться до Элирии. Вы должны заставить её выпить зелье сразу. Понимаете?

— Да, господин крылатый. — Миран-сан снова поклонился, а Яори-сан вздохнул. На этот раз с видимым облегчением.

— Тогда до свидания, да будет ваша служба лёгкой.

Огненный клинок вновь уважительно поклонился и вышел, а Эван-Яори помассировал виски и с внезапным порывом вырвал из книги разворот. Тот самый, на котором был изображён умирающий человек. Целый день дракон рисовал эти листы самостоятельно, а затем искал в библиотеке подходящие книги и обкладывал ими кабинет, чтобы всё вместе смотрелось натурально.

На Огненном Архипелаге все дети, независимо от того, обладают они магией или нет, ходят в школу, и там учат, что у любой магии есть своя цена. Больше всего Эван-Яори переживал, что Миран-сан усмотрит несоответствие в использовании артефакта и прикосновении к нему. Если уж на то пошло, то малая императорская печать и вовсе не была мощнейшим артефактом. Имела ли магию? Да, небольшую, скорее, формальную. Ею при желании мог бы воспользоваться даже Ёсинобу-сан. От такого опрометчивого поступка всех останавливала не физическая возможность, а последующее незамедлительное наказание, когда вскроется предательство.

Но Миран-сан поверил в этот рассказ. Отлично. Значит, этой ночью он понесёт пузырёк с самым обычным ромашковым чаем для Элирии. Почему с чаем? Ну не дурак же Эван травить любимую?