Второй шанс Виктории

Глава 11

Проморгавшись я наконец-то увидело того, кто похоже очень хорошо знал меня.

Передо мной стоял высокий мужчина, чья внешность не могла бы быть названа классической, но в его чертах читалась такая уверенность и харизма, что он мгновенно притягивал взгляд. Темные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая выразительные брови и высокие скулы. Его лицо казалось выточенным из камня, с угловатой челюстью и твердым взглядом серо-зеленых глаз, в которых пряталась глубокая, едва уловимая насмешка.

Это был не тот тип мужчин, что могли бы показаться излишне красивыми или романтичными. Скорее, он был человеком, привыкшим к власти и уважению. Его осанка выдавала в нем прирожденного лидера, человека, который всегда знает, чего хочет и как это получить. Когда уголки его губ были слегка приподняты в легкой полуулыбке, то в них было больше вызова, чем дружелюбия.

Его не назовешь приторно миловидным, скорее — интересным, цепляющим своей харизмой. Властный, собранный, с изяществом хищника, он обладал тем магнетизмом, который заставлял женщин тянуться к нему, как мотыльков к огню.

Но все это я уловила лишь мельком, ибо стоило лишь встретиться с его взглядом, как я окунулась в глубину жадного удивления, смешанного с ледяным презрением.

— Мисс Виктория Эшвуд! — протянул он, словно смакуя каждое слово. — Какое... неожиданное удовольствие.

Он снова окинул меня взглядом, на этот раз неторопливо, с явной оценкой.

— Хотя, право же, о какой неожиданности может идти речь? Вы, как и прежде, не особенно обременены тактом — ни в методах, ни в поступках.

Я почувствовала, как лицо мое наливается румянцем — смесь негодования и смущения. Человек передо мной явно наслаждался каждым мигом этой встречи, явно не намерен был смягчить ни интонацию, ни слова. В его глазах отражалась дерзкая уверенность человека, привыкшего управлять ситуацией. Понятия не имею в чем меня обвиняли, но этот мужчина явно был обо мне не высокого мнения и не стеснялся его саркастически высказвать.

Каким же будет мой ответ? Сглотнув образовавшийся ком в горле и попытавшись загнать панику поглубже, я решила придерживаться такого же нейтрально- презрительно- ироничного тона.

— Простите, что разочаровала вас столь... традиционным способом, — ответила я, стараясь скрыть раздражение за ледяной вежливостью. — Но, поверьте, не я выбирала обстоятельства этой встречи.

Он склонил голову с таким видом, словно давал мне некоторую снисходительную поблажку.

— О, разумеется, — отозвался он, приподнимая бровь. — Однако как бы там ни было, ваше присутствие на этом пути и в это время — сама судьба, не находите?

Его лёгкая усмешка, едва заметная, скользнула по лицу и пропала, оставив после себя лишь тень недосказанности. Я почувствовала, как в груди начала нарастать волна негодования. Что он себе позволяет?

— В таком случае, — произнесла я, едва сохраняя самообладание, — может быть, судьба и позволит вам найти другую дорогу, учитывая, что ваша карета свободна в передвижениях в отличии от нашей.

Его глаза опасно блеснули, уловив почти не прикрытую насмешку в моих словах. Он откинул голову, словно изучая меня с новой стороны, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на угрозу.

— Как остроумно, мисс Эшвуд, — проговорил он, чуть насмешливо, но теперь в голосе прорезалась сталь. — И очень смело учитывая обстоятельства. Смело и глупо не только появляться мне на глаза, но и пробовать....

— Послушайте — мое раздражение наконец-то переполнило чашу и я взорвалась позволив себе перебить незнакомца — Я понятия не имею кто вы и поверьте мне даже не интересно. Наша карета сломалась и все чего я сейчас хочу, это поскорее отсюда уехать, спрятавшись от бесконечной жары. Так что если вам так мешает мое общество, моя карета и человечество в целом, вы можете спокойно развернуться и уехать туда откуда появились.

От переполнявших меня эмоций я говорила без перерыва и скороговоркой. Внутри зрело понимание, что такой всплеск дорого мне обойдеться и я даже начала чувствовать как кровь покидает мои губы делая их мертвенно бледными, но не могла отвести твердого взгляда от мужчины. Он меня знал, он меня презирал и он меня бесил.

Сейчас передо мной стоял не красивый джентельмен, а противник. Представитель того сословия, что изгнало меня и уступать ему я не собиралась. Низачто!

— Это... такая шутка? — переспросил он, и его голос, даже несмотря на подчеркнуто ровный тон, прозвучал с неприкрытым скепсисом.

Мужчина задержал на мне изучающий взгляд, и в глубине его глаз промелькнуло что-то, чему я не могла дать точного определения: это было либо насмешливое разочарование, либо раздражение, так тщательно скрываемое, что казалось ледяной безразличностью.

— Неужели вы, мисс Эшвуд, действительно решили... забыть? — произнёс он с холодной усмешкой, словно высмеивая мой всплеск возмущения. — Забавно. Вы и в этом решились преуспеть. Как бы то ни было, я не стану занимать у вас больше времени. Всё-таки мне не хотелось бы помешать вашему, скажем, стремлению к тишине.

Он склонился в едва уловимом поклоне, в котором не было и тени тепла, скорее лишь обострённое чувство собственного достоинства. Его лицо на секунду смягчилось, но тут же приняло прежнее презрительное выражение. Видимо, мои слова задели его куда глубже, чем я ожидала, и, судя по напряжению в его осанке, его гордость не позволила бы продолжать этот разговор.

Я почувствовала, как сердце сжимается от внутреннего конфликта: с одной стороны, меня раздирали любопытство и смутное беспокойство, но с другой — невыразимая гордость и нежелание отступить перед этим человеком, кем бы он ни был.

— Вы правы, — проговорила я, сделав усилие над собой, чтобы сохранить ровный тон. — Мне нечего сказать вам. И да, если это забавляет, можете счесть это шуткой.

На этот раз его глаза блеснули уже откровенным вызовом, и он медленно выпрямился, не отрывая взгляда от моего.

— О, я непременно так и сделаю, мисс Эшвуд, — произнёс он наконец, с едва скрываемой язвительностью. — В конце концов, кто я такой, чтобы оспаривать ваши... слабости? Всего доброго, мисс Эшвуд.

С этими словами незнакомец развернулся и пошел к своему коню чеканным шагом.

Я наблюдала, как он шел прочь с той безупречной осанкой и твердой уверенностью в каждом шаге, которая была характерна только для таких людей, как он — людей, привыкших приказывать и не терпящих возражений. В какой-то момент он остановился, на миг обернувшись, и его взгляд снова поймал мой, на этот раз без презрения, но с откровенной холодностью, почти ледяной отстраненностью.

— Удачи на этом пути, мисс Эшвуд, — бросил он, затем легко вскочил на коня и, не удостоив больше меня ни единым взглядом, направил его в противоположную сторону.

Подъехав к своему кортежу, герцог коротко бросил несколько слов слугам, и те, не мешкая, развернули кареты, направив их в противоположную от нас сторону.

— О, Господи, мисс Эшвуд... — выдохнула Молли, до этого сидевшая, словно мышь, в уголке кареты. — Ведь это был...

— Генри Лэнгтон, герцог Пемброк и мой бывший жених — ответила я за нее задумчиво провожая гордую фигуру герцога, что вот-вот должна была скрыться за горизонтом — Вот тебе и прииски судьбы, Молли.

Отведя взгляд, я встретила взгляд служанки, которая, кажется, была даже более ошеломлена, чем я. Конечно, я не сразу узнала герб Пемброков, но, когда память наконец сработала, складывать факты стало куда легче.

— Мисс, ваши губы! — встревоженно прошептала Молли, но я лишь отмахнулась, устало прислонившись к стенке кареты и медленно выдохнув.

Да, эта поездка в Бат уже с лихвой оправдала мои самые дурные предчувствия.