Второй шанс Виктории

Глава 3

Но на второй день лучше не стало. Я всё так же пребывала в каком-то застывшем состоянии. Та же спальня, та же служанка, совершающая молчаливый и аккуратный уход. Та же пустота в голове, не дающая ответов на вопросы.

Абсолютная, звенящая пустота. У меня не было прошлого. Я была просто женщиной, лежащей на кровати в красивой спальне, и не могла распознать ничего из окружающего меня пространства. Всё казалось чужим, далёким. Мои попытки вспомнить хоть что-то разбивались о туман, окутавший моё сознание.

Молли, моя безмолвная спутница в этом странном заточении, продолжала выполнять свои обязанности с безупречной аккуратностью. Она приходила с лекарствами, снова помогала мне с гигиеническими процедурами и тихо уходила, оставляя меня наедине с тишиной и моими беспокойными мыслями.

Что это за место? Почему я здесь? Почему моё тело не подчиняется мне?

С каждым новым днём меня всё больше охватывало ощущение, что я заточена в собственном теле. Мир вокруг был ясен, но как будто пронзительно нереален. Даже звуки за окном — пение птиц, шелест деревьев — казались странно далекими, словно их пытались до меня донести через плотную завесу.

Самое интересное, что леди Эшвуд так и не вернулась, хотя обещала навестить и от этого я чувствовала себя еще более покинутой и потеряной.

Возможно я была особенно уязвима в этот момент и очень нуждалась в ком то сочуствующем. Ведь леди защитила меня от " брата" и я прониклась к ней искренней симпатией.

Кстати, он тоже не появлялся, что было как по мне большим плюсом.

— Мисс Эшвуд, — наконец раздался голос Молли на третий день. Она тихо, почти нерешительно, смотрела на меня. — Сегодня вас должен навестить доктор. Он придёт через час. — Её голос был мягким, но под ним чувствовалась скрытая тревога.

Доктор... Возможно, он сможет объяснить, что со мной происходит. Но вместе с этой мыслью пришёл страх. А что если всё, что я чувствую, — это не болезнь, а что-то куда более глубокое и странное?

Молли исчезла из комнаты, оставив меня наедине с моими мыслями. Ожидание тянулось бесконечно, и вскоре я услышала шаги за дверью. Глухие голоса доносились с коридора, и моё сердце забилось быстрее. Дверь открылась, и на пороге появилась леди Эшвуд, сопровождаемая высоким мужчиной в чёрном костюме с цилиндром и кожаным врачебным саквояжем в руках. Его глаза быстро окинули комнату, а затем задержались на мне.

— Доктор Хартли, благодарю вас за то, что пришли так быстро, — сказала леди Эшвуд, голос её был ровным, но с ноткой волнения.

— Разумеется, миледи, — ответил доктор, кивая. — Вы сказали, что её состояние не улучшилось?

— Да — кивнула женщина становясь ближе к окну, чтобы не мешать врачу — Она пришла в себя, но не двигается и не говорит.

После ее слов мужчина нахмурился и подойдя поближе присел на пододвинутое служанкой поближе к кровати кресло.

— Добрый день, мисс Эшвуд — вежливо и ласково поздоровался мужчина — Вы меня слышите?

Да! Да я вас слышу, но не могу ответить! Мне хотелось это сказать, но ни одно слово не вырвалось из моего рта.

Все что я смогла придумать, это опустить и поднять ресницы, сообщая, что действительно понимаю его.

— Хмм- доктор нахмурился, но больше ничего не сказал по этому поводу. Лишь спросил позволения осмотреть меня у леди Эшвуд.

Та разрешила, но подошла поближе и остановилась у изножья кровати, наблюдая за ним. Он осторожно взял меня за запястье, проверяя пульс, и взглянул так, как будто пытался проникнуть в моё сознание, понять, что скрывается за этим неподвижным телом.

— Пульс слабый, но ровный, — произнёс он, отпуская мою руку. — Миледи, как давно она в таком состоянии?

— Это уже третий день, доктор, — ответила леди Эшвуд, её голос был обеспокоенным. — Она едва реагирует на происходящее, не может двигаться и не говорит. Я опасаюсь, что это что-то серьёзное. Ваш колегга заверил меня, что это был просто женский обморок.

После этих слов доктор нахмурился, раздумывая.

— Не хочу вас пугать, леди Эвшуд, но это может быть паралич Белла или, возможно, даже истерический паралич, — начал он объяснять. — Паралич лицевого нерва, вызванный сильным стрессом или нервным потрясением. Это состояние может парализовать не только мышцы лица, но и другие части тела. В таких случаях больной часто теряет способность двигаться или говорить, хотя никаких физических травм может и не быть.

Леди Эшвуд вглядывалась в лицо доктора, её тревога усилилась.

— Но... доктор, она ведь сможет восстановиться? — спросила она, голос её дрожал.

Доктор Хартли слегка кивнул.

— В таких случаях многое зависит от восстановления нервной системы и времени. Важно обеспечить ей покой, стабильное питание и отсутствие какого либо расстройства. Я также выпишу тонизирующее средство для укрепления её организма, — сказал он, доставая из сумки маленькую бутылочку с лекарством. — Прогресс может быть медленным, но при правильном уходе есть все шансы на выздоровление.

Леди Эшвуд облегчённо выдохнула.

— Спасибо, доктор. Я доверяю вашим знаниям. Мы сделаем всё возможное, чтобы её состояние улучшилось.

Доктор подошёл к столу, на котором стояли различные флаконы, и начал записывать свои рекомендации. Я слышала их разговор, понимала, что происходит, но не могла ответить. Моя собственная беспомощность была настолько мучительной, что я лишь могла надеяться на одно — что доктор прав, и моё состояние действительно поправимо.

Молли подошла ко мне снова, бережно поправляя одеяло, словно стремясь вернуть мне хоть крупицу комфорта.

— Всё будет хорошо, мисс Эшвуд, — тихо произнесла леди, когда доктор готовился уйти. — Мы будем рядом, и вы поправитесь.

Я хотела верить этим словам, но страх перед неизвестностью всё ещё жил во мне.

Доктор Хартли убрал свои записи и ещё раз внимательно посмотрел на меня, как будто пытаясь убедиться, что его рекомендации верны.

— Я навещу её через несколько дней, миледи, — сказал он, обращаясь к леди Эшвуд. — Если состояние не ухудшится, есть все основания надеяться на постепенное восстановление.

— Благодарю вас, доктор, — ответила она с глубоким уважением в голосе. Он слегка поклонился и направился к двери, оставив меня наедине с Молли и леди Эшвуд.

Когда доктор ушёл, комната наполнилась тишиной. Леди Эшвуд встала у изножья кровати, её лицо выражало заботу, но и некую задумчивость, как будто она обдумывала что-то важное. Молли продолжала тихо убирать, её присутствие было едва заметным, словно она боялась лишний раз потревожить.

— Молли, — вдруг тихо позвала леди — Не могла бы ты оставить нас ненадолго.

Молчаливая служанка тут же бросила уборку и присев в коротком реверансе быстро и бесшумно покинула комнату.

Когда дверь за Молли тихо закрылась, леди Эшвуд осталась стоять у изножья кровати, её взгляд стал ещё более мягким. Она медленно подошла ближе к моей кровати, её шаги были почти беззвучными на дорогом ковре. Остановившись у края кровати, она присела на стул, который стоял рядом, и наклонилась ко мне очень осторожно взяла мою руки и сжала.

— Виктория, я сделаю всё возможное, чтобы вам стало лучше, — уверенно сказала леди Эшвуд, посмотрев на меня. — Я не позволю вам страдать. И что бы не случилось дальше, обещаю: Мы добьёмся вашего выздоровления.

Её слова были ободряющими, но я не могла отделаться от странного ощущения, что в них было что-то большее, чем просто забота о моём здоровье. В её взгляде сквозила скрытая решимость, возможно даже страх. Но страх чего?

Время шло медленно, а мои мысли, окутанные мраком, всё ещё не давали мне ответов. Моя неспособность двигаться или говорить была мучительной, но ещё больше меня тревожило чувство, что я должна была что-то вспомнить. Что-то важное, что могло бы объяснить моё состояние и то, почему я здесь.

Леди Эшвуд явно собиралась сказать еще что-то, но стук в дверь прервал ее.

— Миледи, его светлость прибыли и желают видеть вас.

Услышав эти слова дама тут же побледнела и поднялась. Но несмотря на то что эта новость была для нее явно не из приятных, она все же двигалась спокойно и плавно. Удивительная выдержка!

— Хорошо, Молли — ответ был под стать манерам. Сдержаный и невозмутимый — Я сейчас приду. Поправляйтесь, мисс Эшвуд, и не о чем не беспокойтесь.

С этими словами леди покинула комнату, оставляя меня на попечение служанки.

Молли тут же принесла мне новое лекарство, которое выписал доктор, и, как всегда, заботливо помогла мне его принять. Горький вкус растекался по горлу, и вскоре я снова почувствовала ту же усталость, которая постоянно затягивала меня в сонное забытье.