Второй шанс Виктории

Глава 34

Моей смелости, решительности и гнева хватило ровно на то чтобы выйти из комнаты допроса с ровной спиной и гордо поднятой головой.

Но как только двери захлопнулись все силы тут же покинули меня. Я прислонила к стене рядом с комнатой и закрыла глаза откинув голову. Маргарет больше не кричала, но мне казалось я физически чувствую ее присутствие. Она будто отравляла все живое вокруг себя.

И это было ужасно! Возможно, в неведеньи есть своя особая прелесть. Я не уверена теперь, что хотела бы знать все. И...

Теплые ладони закличили мое лицо в свой плен, согревая его. Большие пальци нежно провели по скулам, то ли утешая, то ли стирая слезы.

Я застыла, а потом расслабилась. Да, это то что мне нужно сейчас.

А потом медленно открыла глаза.

Передо мной стоял Генри, уставший с мешками под глазами.

Его лицо было серьёзным, но в глазах отражалась такая тревога, что моё сердце дрогнуло. Он не произнёс ни слова, но мне и не было нужно.

Его ладони удерживали моё лицо в теплом, нежном плену, словно он пытался оградить меня от всего окружающего мира. Большие пальцы скользнули по скулам, едва ощутимо, словно он боялся нарушить моё хрупкое равновесие. Эти прикосновения были чем-то большим, чем утешение — они наполняли меня ощущением, что я всё ещё существую, что я не утонула в этом кошмаре.

— Ты слишком много вынесла сегодня, Виктория, — наконец сказал он, его голос был низким, тёплым, почти шёпотом. — Моя сильная и смелая девочка.

Слова резанули меня своей простотой. Я не могла ответить. Ком в горле душил, а мысли смешались в одну бесконечную боль. Но он не ждал ответа. Он просто продолжал смотреть на меня, в его глазах было всё, что я не могла выразить сама: понимание, принятие, обещание.

Его руки медленно опустились. Одна скользнула на моё плечо, мягко удерживая меня, как будто он знал, что я могу упасть. Другой рукой он взял мою ладонь, притянул её к своей груди и прижал к себе. Я почувствовала ровное, уверенное биение его сердца. Оно звучало как тихая, неизменная истина: «Я здесь. Ты не одна».

— Ты можешь довериться мне, Виктория, — сказал он, его голос был твёрдым, но обволакивающим, как бархат. — Я не позволю тебе нести это одной. Сегодня ты не должна бороться.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь ответить, но слова тонули в моих собственных слезах. Его тепло проникало в меня, прогоняя холод, будто разбивая стены, которые я выстроила вокруг себя.

Он осторожно притянул меня ближе, заключая в обьятия, такие крепкие и надёжные, но при этом бережные. Моё лицо оказалось у него на груди, и я почувствовала, как его рука мягко касается моих волос, словно он пытался унять ту бурю, что бушевала внутри меня.

— Ты не одна, — сказал он, едва касаясь губами моей макушки. — И никогда не будешь.

Я не заметила, как дрожь в моём теле начала стихать. Тяжесть в груди осталась, но с ней стало легче справляться. Я с трудом подняла голову и встретила его взгляд.

— Генри, — выдохнула я, голос дрожал, но на губах появилась тень улыбки. — Спасибо… за всё.

Он улыбнулся так, что мне захотелось запомнить этот момент навсегда. Его улыбка была мягкой, но полной решимости, словно он хотел сказать, что отныне ничего плохого со мной не случится.

— Поедем домой, Виктория, — предложил он, его голос был таким нежным, что я ощутила, как моя тревога начала растворяться. — В дом леди Виллоуби. Ты заслуживаешь тишины и покоя.

Я кивнула, вытирая ладонью мокрые щеки. Он взял мою руку в свою, чуть сжал, как будто подтверждая свои слова, и повёл меня к выходу. Мы шли рядом, молча, но в этом молчании было всё: его обещание и моя благодарность.

7 месяцев спустя.....

Парламент гудел, словно улей, погружённый в привычную суету. Размеренный, сосредоточенный рой, занятый своей ежедневной работой.

Лорды неспешно переговаривались между собой, и хотя суд уже длился не меньше часа, никто явно не собирался спешить. Более того, никто не собирался обращать внимание на меня.

И правда, что интересного в одинокой сироте, не способной, по сути, защитить свои права?

Лишь только лорд Чарльз Чартерис, виконт Равенстоун, бросил на меня один торжествующий взгляд и снова вернулся к разговору с лордом-канцлером.

Похоже, троюродный дядюшка искренне верил, что титул графа Эшвуда, моё наследство и я сама у него в кармане.

Это неудивительно, учитывая, что, по мнению общества, я осталась абсолютно одна. Но это было меньшее из зол, которое могло случиться в этой ситуации.

Страшно сказать, но самоубийство Арчибальда и явное безумие Маргарет спасло наше имя от ещё более громкого скандала. Её величество решила оставить все грязные тайны под одеялом и приказала не раскрывать роль Эшвудов в истории со шпионажем.

Что спасло наше имущество и титул, но не гарантировало безопасность. Дальние родственники налетели, как стервятники. Титул графа был очень лакомым кусочком, а королева Виктория отдала решение на откуп парламенту, умыв руки.

Пока что лидировал виконт Равенстоун, самый неприятный и самый хваткий из всей стаи шакалов.

Я украдкой бросила взгляд на "дядюшку". Его лицо излучало удовлетворение, как у хищника, почувствовавшего запах крови. Наверное, он уже предвкушал, как займёт место графа, окружив себя напускной заботой и посулив поддержку "бедной сироте". Я была всего лишь придатком к наследству, таким же как дома, земли, картины и лошади.

Досадная помеха с большим приданым, которая ни в коем случае не должна уплыть из цепких рук.

Готова биться об заклад, мне уже нашли какой-то отдалённый домик, где меня закроют до конца жизни без надежды на замужество. А то и вовсе объявят сумасшедшей, как Маргарет, и упекут в Бедлам. Смотря на сколько хватит совести у виконта или его хваткой жены.

— Мисс Эшвуд, — голос молодого клерка вырвал меня из размышлений. — Прошу вас пройти и сесть. Скоро огласят решение.

Ну что же, послушаем достопочтенных лордов, призванных служить закону и защищать несправедливо обиженных.

Я спокойно прошла к указанному месту, стараясь не смотреть на насмешливые взгляды, что сопровождали меня. Виконт Равенстоун уже сел и сейчас усиленно перешёптывался с каким-то лордом, и их тихий смешок резанул ухо. Но я лишь мысленно усмехнулась. Ну-ну! Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

Клерк наклонился к лорду-канцлеру, что-то шепнул ему, передал лист бумаги, а затем занял своё место в стороне. Лорд-канцлер медленно поднялся, его фигура казалась внушительной и надменной, как и полагалось судье столь высокого уровня.

— Лорды, лорды, попрошу вас, это ещё не всё! — голос канцлера гулко раздался в зале, заставляя всех смолкнуть. — Мы завершили слушания по делу о наследовании титула графа Эшвуда и сопутствующих владений.

Тишина в зале стала напряжённой. Даже шёпот прекратился.

— Кроме того, ввиду молодого возраста мисс Виктории Эшвуд и отсутствия близких родственников, способных взять на себя роль опекуна, парламент постановляет передать её под временную опеку её законного жениха, герцога Пемброка. Также приданое и её часть наследства будут находиться под его управлением до момента вступления мисс Эшвуд в брак.

Мои губы дрогнули в лёгкой улыбке. Я украдкой бросила взгляд на виконта Равенстоун. Его лицо побагровело от возмущения. На мгновение показалось, что дядюшку хватит удар, и лордам снова придётся искать нового лорда Эшвуда.

— Это возмутительно! — наконец выкрикнул виконт, резко поднявшись. — Все знают, что их помолвка была расторгнута! Герцог Пемброк не может быть опекуном! Это... это абсурд!

Лорды зашептались. Шум в зале нарастал. Генри выступил вперёд и не спеша подошёл к трибуне. Его высокий рост, уверенная осанка и бесспорное достоинство заставили многих умолкнуть. Он не торопясь достал из внутреннего кармана сюртука свиток и, развернув его, протянул лорду-канцлеру.

— Разрешите представить документ, подтверждающий личное разрешение её величества, королевы Виктории, на скорый брак, — его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная решимость. — Который я намерен осуществить уже сегодня.

В зале воцарилась полная тишина. Даже виконт застыл, будто потеряв дар речи. Лорд-канцлер бегло пробежался глазами по документу, а затем поднял взгляд на Генри.

— Герцог Пемброк, — начал он, очевидно поражённый, — если это действительно так, то парламент не имеет причин оспаривать ваше право.

Виконт Равенстоун наконец обрёл голос.

— Это... это немыслимо! Это уловка! Я не верю!

— Не верите мне? — лорд-канцлер поднял брови, а потом грозно их свёл. — Или её величеству, виконт?

— Я... я...

Виконт запнулся, не зная, что ответить. Генри, выдержав многозначительную паузу, повернулся ко мне, протянул руку и произнёс:

— Мисс Эшвуд, — его голос был мягким, но звучал твёрдо, — позвольте мне проводить вас. Нас ждёт священник.

Я вложила свою руку в его без колебаний. Под пристальными взглядами зала Генри помог мне подняться, и вместе мы направились к выходу.

В коридоре я сама прижалась к его плечу и, едва сдерживая смех, спросила:

— Как вам удалось так быстро получить разрешение?

— Вы против, будущая герцогиня Пемброк? — он приподнял бровь. — Желаете вернуться под крыло виконта?

— Ни в коем случае! — меня передёрнуло. Представляю, какой была бы моя жизнь, если бы я действительно была так беззащитна, как представлял себе дядюшка. — Но всё же, как?

— О, в этом мне помогла ты, — улыбнулся Генри и, интимно склонившись к уху, прошептал: — Королеве очень нравится твоё имя, любимая.

— Правда? — я тоже лукаво улыбнулась, и меня, о ужас, тут же наградили быстрым поцелуем в губы в святая святых родной Англии — в парламенте. Правда, этого никто не увидел, но всё же.

— Вперёд, — скомандовал Генри, ускоряя шаг. — Преподобный Эмброуз уже два часа как ждёт нас на паперти и, несомненно, замёрз. А священник, который не сможет сказать «Обещаешь ли ты любить вечно?», нам совсем не нужен.

— Согласна, — ответила я, подстраивая свои шаги под его. — Дурной тон — заставлять священника ждать.