Зачем нам любовь. Том 2

Глава 21

Альбина не просто злилась. Ее разрывало от праведной ярости, от желания крушить все на своем пути, орать, визжать, вцепиться когтями кому-нибудь в морду. Например, гребаной маратовской жене, из-за которой покладистый Ремизов превратился в сволочь.

Какого черта он вообще защищал эту курицу? Как посмел сказать, что любит ее, когда его любовь всегда, целиком и полностью, принадлежала Альбине?

Он не имел права даже смотреть на другую!

Марат всегда был ее запасным аэродромом, тихой гаванью, куда можно вернуться, когда наскучат приключения, и получить заслуженную порцию любви и обожания. Это было незыблемым фактом ее Вселенной.

Да, она обманывала, искала кого-то еще, кто смог бы удовлетворить все ее заоблачные требования — но она имела на это полное право, а Ремизов должен быть ждать, скучать по ней, и скулить от восторга каждый раз, как она ему улыбалась.

А теперь все разрушилось до самого основания.

Он говорил с ней так, будто она была ему противна. Будто она была не той женщиной, по которой он сходил с ума, а мусором.

Это не укладывалось в ее голове, шло в разрез со всеми установками и правилами. Выворачивало наизнанку своей неотвратимостью и распаляло больное желание вернуть его обратно. Присвоить, прогнуть, доказать, что без нее он ни что, и никакая бледная моль никогда не сможет ее заменить.

И все же мерзкий внутренний голос нашептывал, что уже заменила. Вытеснила по всем фронтам, не оставив даже места возле входной двери.

Пожалуй, еще никогда в жизни Альбина не испытывала столь удушающей ненависти к другому человеку.

Раз за разом она рычала от бессильного отчаяния, когда вспоминала тот далекий разговор, в котором сама дала добро на дебильный фиктивный брак. Тогда ей казалось, что это отличный ход — приструнить не в меру пылкого Ремизова, внушить ему мысль, что фиктивный брак будет для них хорошим прикрытием перед отцом, и что нужно подождать всего лишь год, и тогда они точно будут вместе. Она была слишком самоуверенна, чтобы переживать из-за того, что рядом с ним некоторое время будет шарахаться какая-то недотепа. А в том, чтобы продолжать держать его на крючке, в любой момент выдергивая из «семейной жизни» — было отдельное, ни с чем не сравнимое удовольствие.

Она и предположить не могла, что очень скоро все накроется одним местом и пойдет совершенно не по тому сценарию, который планировался изначально. Фиктивный брак обрел плоть и кровь, превратившись в настоящую катастрофу. И пары месяцев не прошло, как Альбина почувствовала, что ее задвигают на задний план. А потом становилось все хуже и хуже, пока наконец не достигло своего гребаного апогея.

Аля никак не могла понять, где ошиблась. В каком месте совершила роковой шаг, приведший в такое болото, и почему не получилось отмотать обратно.

Она ведь что только ни пробовала! Щедро поливала этот никчемный брак кислотой «случайных» встреч, «заботливых» сообщений, тонких напоминаний о прошлом. Играла на его мужском тщеславии, на ностальгии, на чувстве долга перед их «несложившейся судьбой». Когда не получилось пробить самого Марата, переключилась на Есению. Разыграла целый спектакль, прекрасно зная, что та наблюдает за ее жизнью в соцсети. Капля за каплей отравляя ее любовь и подтачивая доверие.

Сцена в отеле должна была окончательно все разрушить. И она бы разрушила, если бы не влез Седов! Спустя несколько лет этому голубоглазому козлу все-таки удалось спутать все ее планы.

А теперь все кончено.

Ее списали в утиль, всюду заблокировали. Но хуже всего то, что в глазах Ремизова не осталось больше ни грамма тепла и чувств, предназначенных для нее.

Он и правда ее разлюбил.

Она видела их. Вместе. Улыбающихся, счастливых, сияющих своей жалкой «настоящей любовью». Бледная моль, рядом с мужчиной, которого не заслужила. И он, смотрящий на нее так, будто в этом чахлом теле было заключено самое большое богатство на свете.

Чуть не вырвало.

Мысли метались словно острые и ядовитые стрелы.

Как им все испортить? Как отлепить друг от друга?

Если бы эта тварь, Седов, не раскрыл ее аферу с ночью в отеле, то она бы через пару недель заявила о беременности, как и планировала изначально. Подключила отца и тот ухватил бы Ремизова за причиндалы с такой силой, что Марату некуда было бы деваться. Особенно если учесть тот факт, что у них с Есенией беременность заглохла. Развелся бы со своей овцой и как миленький женился на Альбине.

Теперь это не имело смысла. И что оставалось?

Опубликовать старые фото? Пройденный этап.

Устроить скандал на вечере? Слишком вульгарно, она не уличная торговка.

Распустить сплетни о них с Маратом? Что-то подсказывало, что им уже никто не поверит.

Продолжать липнуть к нему в надежде рано или поздно спровоцировать? Увы, ей не понравилось, когда посылают на три буквы. Да и бегать за кем-то, вымаливая внимание, ниже ее достоинства.

Нужно было что-то точечное. Смертельное. Что разобьёт этот дурацкий брак дребезги так, чтобы склеить было невозможно.

Идея кольнула холодной, отточенной иглой. Простая. Гениальная. Удар надо наносить не по уверенности Есении в муже, а наоборот. Показать ее сукой и проституткой, которая напропалую гуляет за его спиной, а его терпит только ради удобства и финансового благополучия. После выходок самой Альбины, такой поворот точно выбесит Ремизова настолько, что он разорвет со своей дорогой женушкой все связи.

Воспрянув духом, Альбина позвонила одному своему знакомому, не обремененному моральными нормами. Он уже помог ей однажды — именно благодаря ему Але удалось добраться до Марата в отеле — поможет снова. Как говорится, за деньги — да.

— Игорь, привет. Есть дело. Нужно испортить репутацию одной замужней звезде. Так чтобы после этого муж с ней на одном поле отказывался сидеть.

— Бюджет? — тут же прилетел ожидаемый вопрос.

— Неограничен.

— Без проблем.

Вот за что она его уважала, так это за отсутствие колебаний. Оставалось только обсудить детали.

Это был прекрасный план, который непременно привел бы к полной и сокрушительной победе, если бы не одно «но». Ее собственный отец.

Альбина так привыкла творить все, что душе заблагорассудится без оглядки на его мнение, что и в этот раз собиралась поступить так же, уверенная в том, что отец, даже если и будет недоволен каким-то ее поступком, то прикроет, подчистит хвосты, как обычно.

Однако все получилось иначе.

Он и так слишком долго потакал ее прихотям, шел на поводу там, где нужно было резко осадить, но всему есть предел.

После того, как пришлось краснеть и оправдывать перед Маратом, задававшим прямые неудобные вопросы, Петр Константинович решил, что с него хватит. Не для того он столько лет нарабатывал репутацию и связи, чтобы все просрать в один миг из-за самодурства дочери. У него уже оборвались деловые контакты с семейством Ремизовых, и если в их кругах просочится слух о том, что стало причиной охлаждения, и что творит Альбина — его перестанут воспринимать всерьез. Если с дочерью совладать не может, то какой из него бизнесмен? Слабак, которого можно не брать в расчет.

Поэтому он отдал распоряжение своим людям, чтобы докладывали о каждом ее шаге. И когда на стол легла расшифровка ее разговора с неким Игорем, относительно того, чтобы опозорить жену Ремизова, его терпение лопнуло.

Это уже были не просто глупые игры. Это был беспредел, с которым он не собирался мириться.

Он вызвал её к себе в кабинет.

Альбина, ещё не догадываясь что ее ждет, пришла спустя полчаса, и с порога озвучила свое недовольство:

— Пап, что за срочность? У меня вообще-то своих дел полно…

— Садись, — голос отца был тихим, но в нем клубилось что-то от чего по спине побежали мурашки, — И заткнись.

— Пап!

— Живо! — сквозь зубы процедил он. И когда ничего не понимающая дочь опустилась на стул, швырнул ей на колени распечатку телефонного разговора, — это что за дешевый водевиль?

Пробежавшись взглядом по строчкам, Альбина побледнела и начала возмущенно хватать воздух ртом:

— Ты…ты прослушиваешь мой телефон?

Если она думала, что отец начнет извиняться и оправдывать, то глубоко ошиблась. Потому что он глухим, полным льда голосом сказал:

— Я контролирую не только телефон, но и все твои переписки, социальные сети и все остальное. Читаю каждое твое гребаное сообщение, отслеживаю каждую твою трату.

— Ты не смеешь!

— Еще как смею. Мне осточертело краснеть перед людьми из-за того, что моя дочь ведет себя словно детсадовская идиотка.

Он никогда так с ней не разговаривал, и это было…жутко. Альбина покраснела, но попыталась выдержать удар.

— Ты не понимаешь, пап. Эта дура заслужила…

— Молчать! — он ударил ладонью по столу, и дорогой канцелярский набор на его столе подпрыгнул, — Это ты ведешь себя как дура, лезешь в чужую семью с грязными интригами! Позоришь меня своими выходками! Я закрывал глаза, пока ты просто дурила голову наивному мальчишке. Но сейчас ты перешла грань. Хочешь заработать статью за клевету, за оскорбление чести и достоинства?

— Да какое может быть достоинство у…

— Заткнись, — повторил он таким тоном, что слова замерзли в нее в горле. — Ты сама отталкивала Ремизова все это время, а теперь, когда он ожидаемо отказался от тебя и выбрал другую НОРМАЛЬНУЮ девушку, хочешь навредить его семье из-за обиженного самолюбия.

— Папа, он…

— Он ни в чем не виноват. Как и эта девчонка, на которой он женился. Все твои проблемы — это результат твоей же тупости и расхлябанности, с которыми я больше не собираюсь мириться. — в его серых глазах полыхало стальное пламя. — Все, Альбина, хватит. Игры закончились. Сегодня же вечером ты летишь в Лондон. У тебя там есть квартира и работа в нашем филиале. Мелкая, скучная, под присмотром. Ты не вернёшься сюда, пока я не разрешу.

Она пыталась найти хоть какую-то слабину в его тоне, но её не было. Только холодная сталь и решимость. Тогда в ход привычно пошли слезные капризы:

— Я никуда не поеду. Ты не можешь меня заставить силой…

Он при ней набрал номер одного из своих людей и невозмутимо приказал:

— Увозите ее. Сегодня же. Если потребуется — можете связать. Разрешаю, — потом перевел убийственный взгляд на дочь, — я могу все, что угодно, Альбина. Пора тебе в этом убедиться.

— Пап! — Альбина все еще не верила, что это происходит на самом деле. Что отец, который всегда прыгал по ее первому щелчку, говорил такие жесткие вещи, — так нельзя.

Он проигнорировал ее писк и продолжил:

— Если ты хотя бы подумаешь вернуться к старому, подойдёшь к Ремизовым ближе, чем на километр, попытаешься связаться с кем-то из них — я лишу тебя всего. Денег, связей, остатков своего расположения. Я вычеркну тебя из завещания так, словно тебя никогда там и не было. И найду для тебя «подходящего» мужа, как ты и мечтала. Отправлю тебя к нему в горную глушь, где ты будешь считать овец и вспоминать, какую жизнь просрала из-за своей дурости, — Он наклонился к ней так близко, что Аля увидела каждую морщину на его лице, каждый холодный луч в глазах. — Я не шучу, Альбина. Отныне твое место там, где я разрешу. Поняла?

От его тона и взгляда стало страшно. Она вдруг поняла, что перед ней не мягкотелый папаша-добряк, которым можно крутить, как заблагорассудится, а жестокий мужик, готовый превратить ее жизнь в ад.

Глаза по-настоящему защипало от слез, но она не посмела зареветь в его присутствии.

Дождавшись ее сдавленного кивка, отец продолжил:

— Я рад. А теперь отправляйся домой собирать вещи. Вечером тебя отвезут в аэропорт. — После этих слов он отвернулся к окну, демонстративно показывая, что разговор окончен.