Зачем нам любовь. Том 2

Глава 22

За окном валил мокрый снег, и проходящие мимо люди, всячески пытались от него укрыться, натягивая глубже на головы шапки и капюшоны, поднимая воротники.

Я же сидел за столом в теплом кафе и стеклянным взглядом таращился в полупустую кружку кофе. Ждал.

Специально пришел на полчаса раньше, чтобы подготовиться к разговору, собраться мыслями, вспомнить…

Три года, мать твою. Три! В течение которых я сосредоточенно вычеркивал Седова из своей жизни.

Того с кем был не разлей вода на протяжении студенческих лет. Того, с кем в юности ездили в горы, ночевали в палатке, а потом улепетывали от разъяренного медведя, решившего, что мы покушаемся на его территорию. Того, кто первым примчался на выручку, когда я, не справившись с управлением, влетел в бетонный парапет на мосту. Того, кто всегда стоял плечом к плечу рядом со мной.

И из-за чего? Из-за химеры, затуманившей мне голову.

Три года мне потребовалось на то, чтобы понять очевидное — Роман был прав, на все сто. Он с первого взгляда понял, что из себя представляла нежная девочка Аля и всячески пытался достучаться до меня, открыть мне глаза.

А я слушать ничего не хотел. Бесился, полностью растеряв здравый смысл, назвал его завистником, предателем. Пытался защитить Альбину от его нападок…

Наглядная иллюстрация того, как у взрослого и вроде адекватного мужика, мозги в трусы провалились.

Как вспомню, так зубы сводит, и хочется сквозь землю провалиться от стыда.

Особенно теперь, когда Седов спас мой брак с Есенией.

Другой на его месте бы позлорадствовал, а он впрягся за нас, хоть я и не просил.

Звякнул входной колокольчик и раздались едва уловимые шаги.

Ну вот и настал момент позора. Заслуженного и весьма поучительного.

Не глядя на меня, Роман скинул дубленку на вешалку, плюхнулся на диван и подтянул к себе меню. И только после того, как сделал заказ произнес:

— Ну, здравствуй, Ремизов.

— Здрасте, — буркнул я. Откладывать дальше не было смысла, мы оба знали зачем сюда пришли, — Ром, я хотел сказать тебе спасибо за то, что ты сделал для нас с Есенией.

— Говори, раз хотел, — хмыкнул он в той самой ироничной манере, которая порой чертовски раздражала, — я тебя внимательно слушаю.

— Я так понимаю, задачу ты мне облегчать не собираешься?

— Даже не подумаю.

— Ладно. Ты был прав. А я… был самоуверенным…

— Дятлом? — подсказал он.

— Да.

— Тупорезом?

— Да.

— Долбо…

— Достаточно, — усмехнулся я, — ты прекрасно понял, что я пытаюсь сказать. Ты сразу разобрался, что из себя представляла Альбина, а я как блаженный пускал слюни и не видел ничего дальше собственного носа.

— Угу, — согласился он, — стоило ей пустить слезу, как у Маратки отказывал здравый смысл и включался режим придурка, не способного сложит два плюс два. Она тебя крутила как хулахуп на одном месте, а ты и рад был.

Я сморщился так, словно хлебнул кислятины:

— Это позор всей моей жизни. Ты знаешь, я ведь сейчас оглядываюсь назад и не понимаю, что вообще это было? Не любовь, а какая-то больная одержимость. Погоня за призраком. Если бы я тогда тебя послушал…

— Но ты не послушал.

— Да. Еще и наорал на тебя, наговорил такой фигни, что вспоминать стыдно, — я зарылся пятерней в волосы, крякнул, как старый дед, у которого в поясницу вступило, и сказал то, что должен был сказать давным-давно, — прости меня, Ром. Я себя вел себя как полный придурок.

— Но Сеньку все равно ко мне привел.

— Ну а к кому же еще? Знал, что присмотришь несмотря на то, что я просрал нашу дружбу.

Седов невесело усмехнулся и перевел взгляд на непогоду за окном. Молчал, наверное, минут пять. Как и я. Все слова почему-то казались плоскими и неуместными.

Наконец он вздохнул:

— Скажем так, не просрал, но поставил на паузу. Ты не представляешь, как бесил своим безумным почитанием Алечки. Вот просто до тошноты. Аля хорошая, Аля пригожая, самая добрая, честная и надежная.

— Не напоминай.

— Я три года на тебя злился, — нехотя признался он, — Все ждал, когда ты наконец придешь в себя, откроешь глаза и увидишь, кто рядом с тобой. И ты даже представить себе не можешь, насколько я рад появлению Есении. Это не я спас тебя из трясины, а она, показав тебе что такое настоящие чувства. Я просто не дал твоей бывшей суке отравить ваше настоящее.

— Спасибо, Ром. Я твой должник.

— Ты мой друг, — хмыкнул Седов, — но это не отменяет того факта, что ты форменный придурок и бесишь меня до зубовного скрежета.

— Как в тот раз, когда в походе сожрал всю тушенку? — усмехнулся я, чувствую, как в груди ослабевает узел, вот уже несколько лет непрерывно давивший на сердце.

— Скорее как тогда, когда ты забыл билеты на матч века и нам пришлось тайком пробираться на стадион.

Как же мне этого не хватало.

— А помнишь тот случай, когда…

О да, нам было чего вспомнить. Студенческий хаос, первую, ужасную, но такую веселую подработку, ночные бдения над проектами, веселые косяки за которые до сих порт стыдно.

После трех лет молчания, плотину прорвало. Мы говорили, говорили, говорили, и с каждым словом, стена, разделяющая нас все это время становилась все тоньше и тоньше, пока наконец совсем не исчезла.

В этот момент как будто все детали сложного пазла встали на свои места.

Я нашел женщину, которая была дороже всего на свете, вернул дружбу, избавился от балласта, который все эти годы незаметно тянул ко дну, и чувствовал себя просто до неприличия счастливым.