Зачем нам любовь. Том 2

Глава 3

— К вам Альбина Гладкова, — раздалось по селекторному.

— Пусть зайдет, — невпопад обронил я, продолжала пролистывать сводную таблицу от поставщиков.

Надо бы проверить, все ли отгружено, а то написать можно чего угодно, а по факту окажется, что половины нет, а вторая половина не то, что нужно.

И желательно закончить со всем этим до пяти, потому что потом у нас с Сенькой планы. Сходим на футбольный матч — хочу показать ей атмосферу игры, уверен она проникнется, потом поужинаем где-нибудь, потом…

— Марат?

Чужой голос оторвал меня от размышлений.

Я тряхнул головой, выныривая на поверхность и, наконец, оторвался от монитора.

Перед столом стояла Альбина.

А я ведь даже не заметил, как она зашла. Наверняка что-то говорила, а я все мимо ушей пропустил.

— Прости, задумался.

— Какие-то проблемы? — тут же встрепенулась она, — помощь нужна?

В ответ я небрежно повел плечом:

— Все в порядке. Просто планы на вечер. Чего ты хотела?

Каким-то рваным жестом она заправила за ухо прядь волос и сковано улыбнулась:

— Ты прости меня, что вот так врываюсь, но мне больше не к кому обратиться. У меня тут накладка небольшая вышла…

— Какая? — Спросил я и тут же отвлекся на телефон, моргнувший входящим сообщением.

Еська спрашивала, какое платье лучше купить на день рождение к матери. Синее или красное? И две фотографии. В одном она как снежная королева, во втором словно пламя. В одном кажется неприступной, а во втором — готова спалить дотла.

Не могу выбрать

Бери оба

Это все, что я мог ей ответить. Зачем выбирать, когда можно взять и то, и то.

Думаешь?

В конце сомневающийся смайлик.

Уверен.

Зачем мне два платья? Я никуда не хожу.

Это намек?

Это констатация факта.

Значит, будем работать над исправлением фактов.

— Марат? — снова раздался напряженный голос Альбины.

Я напрочь забыл, что она здесь.

— Извини, отвлекся.

Она посмотрела на меня так растерянно, словно котенок, брошенный под проливным дождем.

Блин, не хорошо получилось. Некрасиво.

Сенька еще что-то писала, но я усилием воли отложил телефон и заставил себя сконцентрироваться на хрупкой девушке, топчущейся рядом с моим столом.

— Так что там с накладками?

Она неуверенно спросила:

— Тебе некогда? Я могу зайти позже.

— Все в порядке. Рассказывай. Я тебя внимательно слушаю.

— Понимаешь, я поторопилась, когда тебе флешку отдавала. У отца возникли очередные вопросы по тому техзаданию, а я случайно удалила у себя все материалы, — она сконфуженно сморщила нос, — теперь он меня гоняет, а мне и ответить нечего. Ну, ты знаешь, как он может…

Знаю. Было время, когда я с ним бодался, пытаясь жениться на Альбине. Теперь для меня это в прошлом, а ей от него никуда не деться.

Силясь вспомнить, когда в последний раз видел эту несчастную флешку и куда мог ее положить, я по очереди заглянул в выдвижные ящики стола, потом похлопал себя по карманам.

Естественно, ничего не нашел.

— Слушай, Аль, я не помню, куда ее дел.

— Ничего страшного, — она достала из сумки несколько сложенных вдвое листов, — у меня сохранился распечатанный черновик. Тут всего несколько моментов.

— Давай сюда свои моменты, — протянув руку, я поманил пальцами.

Не то чтобы мне хотелось этим заниматься, просто я чувствовал себя несколько виноватым за расставание и не мог отмахнуться от ее проблем. Не сомневался и не жалел, что завершил наши отношения, но в то же время не мог отделаться от ощущения, что незаслуженно обидел хорошего человека. Она ведь такая ранимая, а я ей в лоб заявил, что прошла любовь, завяли помидоры.

Вместо того, чтобы просто передать мне листы, Альбина обошла стол, встала рядом и положила их передо мной:

— Вот смотри, — придерживая волосы, она склонилась над записями, едва не касаясь моего плеча, — к этому моменту он пристал. Вот к этому. И вот здесь.

Аля торопливо перекладывала листы, тыкала в строчки аккуратным ноготком, а я сидел и думал о Есенькиных платьях. Синий и красный — это хорошо, но почему-то хотелось увидеть ее в элегантном черном, с отрытой спиной и кружева. И чтобы волосы были забраны наверх, обнажая изящную шею.

— Подскажешь? — в этот раз голос Альбины прозвучал над самым ухом.

Я тряхнул головой, пытаясь скинуть навязчивые мысли про жену и, чуть сдвинувшись в сторону, сконцентрироваться на текущей задаче.

— Сейчас разберемся, — взял ручку и в тех местах, где у нее были вопросы, прямо на полях написал необходимые пояснения, — готово. Лови.

Альбина, удивленно хлопнув глазами, пролепетала:

— Уже? Так быстро.

— Твой отец прицепился к каким-то очевидным мелочам. Можешь, ему так и сказать, — я подвинул листы к ближе к ней, — Все, больше ничего не надо?

— Я… — она выглядела растерянной, — не ожидала, что ты так быстро сделаешь. Думала, придется обсуждать.

— Нечего обсуждать. Ответы я тебе записал, можешь просто прочитать ему.

— Да?.. Спасибо, — Альбина принялась собирать листы дрожащими руками, — ты, как всегда, спас меня.

— Не преувеличивай.

— Даже не думала, — она жалобно улыбнулась, — ты ведь знаешь, насколько я рассеянная и беспомощная в некоторых моментах. А отец, будто специально доводит. Он меня с ума сведет.

— Держись, Аль. Уверен, все наладится.

— Мне кажется, я не справляюсь, — в глазах заблестели слезы, но она сдержалась, а я сделала вид, что ничего не заметил.

То ли расставание так подействовало, то ли еще что, но к ее слезам у меня выработался неожиданный иммунитет.

— Спасибо, еще раз, — Аля как будто ждала еще чего-то, каких-то слов с моей стороны.

Но я их не нашел, поэтому просто сказал:

— Все будет хорошо.

— Наверное, — она кивнула, — ну я пошла?

— Всего хорошего, — я потянулся за телефоном, где уже было с пяток сообщений от Есении, — звони, если что.

Альбина еще дважды звонила, чтобы задать дополнительные вопросы по проекту. Первый раз я ей что-то быстро ответил на ходу, а второй звонок пропустил, потому что дел было невпроворот — все-таки нашлись расхождения в таблицах от поставщиков, пришлось в срочном порядке разбираться что, куда и как. А тут она с этими мелочами. Мне не трудно помочь, если реально помощь нужна, но здесь какой-то детский лепет. Элементарно все — прочитай, голову напряги и все по местам встанет.

Хотел перезвонить, но, скажу честно, забыл. Пока одно, второе, третье — уже пришло время забирать Есению. Я и так еле-еле уложился. Даже пока ждал Сеньку у машины и то успел сделать пару звонков.

А потом увидел ее. В компании с Романом.

— Да твою ж мать, — процедил сквозь зубы, наблюдая за тем, как эти двое идут в мою сторону, о чем-то бодро переговариваясь.

И что этот хрен опять делает рядом с моей женой? Дел других нет? Пообщаться больше не с кем?

Да. Я ревновал Есению к Седову.

Еще с того случая, как они укатили на две ночи на Форум Стартапов, меня распирало от одной мысли, что бывший друг крутился рядом с ней. Смотрел их фото с выступлений, с дурацкого файер-шоу и бесился.

Я тогда еще не понимал в чем дело. Что это за дикая ломота за ребрами, что за желание взять жену за руку и увести подальше, что это за бунт такой тестостероновый.

Понимание пришло позже, когда в один прекрасный момент, глядя на раскрасневшееся лицо жены, отчаянно борющейся за пирожное, я почувствовал, как внутри что-то екнуло, а потом накрыло горячей волной.

Я тогда настолько обалдел от собственных мыслей и реакции, что сбежал.

А потом полночи просидел рядом со спящей Есенией, смотрел на ее умиротворенное, такое беззащитное лицо, пытаясь понять, как так вышло, что фиктивный брак, нужный только для временного отвода глаз, внезапно превратился во что-то гораздо более серьезное?

Думал, может показалось? Может, просто настроение было такое странное? Или магнитная буря? Ретроградный Меркурий?

Меня бы любое объяснение удовлетворило.

А потом я встретился с Альбиной и с ужасающей ясностью осознал, что мои чувства к ней растворились. Что я не испытываю ни трепета, глядя в бездонные глаза, ни предвкушения…ни желания.

Наши разговоры вдруг показались абсолютно плоскими и пустыми. Наш надрыв — чем-то высосанным из пальца. А все наше противостояние внешнему миру — бессмысленной борьбой с ветряными мельницами ради пустоты.

Будто пелена с глаз спала. До меня неожиданно и совершенно четко дошло, что все это время я был одержим этой девушкой, как чем-то возвышенным и недостижимым. Образом, до которого сложно дотянуться, заветной галочкой, которую отчаянно хотелось получить.

Помутнение, иначе и не скажешь.

И вдруг все это схлынуло, оставив после себя… Да, ничего не оставив. Кроме осознания одного простого факта.

Я ее не люблю.

Возможно раньше, чувства были, но, когда они исчезли — неизвестно. Я не понял этого, не заметил, двигался дальше по инерции, путая привычку и желание добраться до цели с чем-то особенным.

Теперь этого не было.

Теперь остались только я и Сенька. Живая, непосредственная. Где-то нежная, где-то стойкая, как оловянный солдатик. Где-то готовая хохотать до упада, а где-то обескураживающая глубиной своих переживаний.

И вот прямо сейчас эта самая Сенька шагала в компании с Седовым и улыбалась.

А я, как дурак, сжав кулаки в карманах, стоял и вспоминал, а есть ли у меня в багажнике бита, или монтировка, или на худой конец лом, чтобы отогнать от нее этого нахала.

— Судя по добрым глазам, твой муж собрался меня убивать, — сходу заявил Роман, правильно считав выражение моего лица.

— Да? — Есения удивленно посмотрела на меня, потом на него, потом снова на меня, — а есть за что?

— Найдется, — криво усмехнулся я.

Мы обменялись рукопожатиями. И каждый сдавил руку оппонента чуть сильнее, чем того требовали нормы приличия.

— Смотрю, ваш рабочий день все никак не закончится? Надеюсь, сверхурочные за это полагаются?

Сенька, наивная душа, беззаботно махнула рукой:

— Мы просто вышли вместе. Все равно по пути.

Вот вообще не хотелось, чтобы жене было с кем-то по пути. Особенно с Седовым, который стоял, заправив одну руку в карман и самодовольно улыбался.

— Вообще-то я собирался подбросить Есению до дома, но она сказала, что ты ее сам заберешь. Так что передаю ее в твои руки.

Если он сейчас не замолчит, то я и без лома обойдусь. Просто голыми руками его закопаю…

— Ой, погодите! — встрепенулась она, — я забыла спросить на проходной, не находил ли кто мои перчатки.

И стремглав понеслась обратно, оставив нас с Романом наедине.

Мы как два истукана сначала смотрели ей вслед, потом уставились друг на друга.

— Я так понимаю, тебя можно официально поздравить? — наконец, спросил он.

— С чем?

— С прозрением. И избавлением от балласта в лице Альбины.

— То, что мы расстались, не значит, что я буду терпеть оскорбления в ее адрес.

— Ах, во-о-н оно как, — он понимающе кивнул, — то есть теперь она у тебя в статусе «Святая Бывшая, о которой никому нельзя плохо говорить»?

— Нет никаких статусов. Просто расстались. Все, Ром, закрыли тему. Я не намерен с тобой это обсуждать.

— Ой, налажаешь, Ремизов… — вздохнул Роман, потирая правую бровь, — ой, налажа-а-аешь.

— Ты вроде домой торопился? Не смею задерживать.

Он наградил на меня напоследок странным, как будто заранее осуждающим взглядом, сокрушенно покачал головой и ушел.