Зачем нам любовь. Том 2

Глава 8

Альбина снова была в ярости.

Вечер обещал быть выдающимся. Она должна была сразить всех гостей наповал, затмить собой остальных девушек и полностью завладеть вниманием Ремизова, чтобы он даже смотреть не думал по сторонам. Чтобы забыл о том, что пришел на праздник со своей убогой женой!

В итоге справилась только с первым пунктом. От комплементов не было отбоя, но все они шли от посторонних людей и не вызывали ничего кроме глубинного отторжения.

Не они были ее целью, не для них старалась.

Не с ними воевала.

Эта овца, Есения, смела огрызаться!

Как быстро мерзавка забыла о том, что была всего лишь подставной фигурой, которую пустили в игру с разрешения самой Альбины. Освоилась, осмелела, начала показывать зубы, хотя не имела никакого права.

Словами не передать, как сильно Альбине хотелось схватить поднос с закусками и перевернуть на голову этой тощей колхознице! Схватит за волосы, протащить через весь зал, чтобы гости увидели, насколько нынешняя жена Ремизова никчемна и несостоятельна, и пинком выгнать на улицу.

Еще Седов прискакал. Свинья.

В каждом его слове, в каждом жесте — не просто насмешка, а желание щелкнуть по носу. И что хуже всего — мерзавец принял сторону Есении!

Как в прошлый раз он пытался настроить Марата против самой Альбины, так теперь поддерживал его гадкую жену.

Как жаль, что эта скотина вернулась в город и теперь снова мозолила глаза и вставляла палки в колеса!

А Ольга Степановна? Неужели она не видела, что из себя представляли эти двое? Не понимала, что надо гнать взашей, что невестку, что бывшего приятеля Марата.

Альбине чертовски хотелось, чтобы мать Ремизова поддержала ее, а не была столь угодлива с этими двумя. Им было дозволено больше, чем остальным, и это бесило.

Потом еще Марат появился и вместо того, чтобы разогнать всю эту богадельню и утешить, был больше занят пререканием с Романом, чем Альбиной.

Находясь рядом с ними, она очень остро чувствовала себя лишней. Настолько остро, что кололо между лопатками.

Как она допустила это?

Как умудрилась просмотреть в этой бледной немощи реальную угрозу?

Как так вышло, что даже Седов несмотря на то, что она в прошлом постаралась развести их с Маратом по разным берегам, все равно оказался ближе к семейству Ремизовых, что она сама?

Альбина не могла этого ни понять, ни принять.

От возмущения звенело в ушах, и приходилось все силы прикладывать к тому, чтобы просто улыбаться, и чтобы эта улыбка не походила на оскал бешеного волка.

Ей отчаянно нужна была поддержка. Что-то за что можно уцепиться и остаться наплаву и не растерять остатки уверенности в себе и своих силах.

Шанс подвернулся.

В тот момент, когда мерзкий Седов вывернул разговор в крайне неприятное для нее русло, Альбина услышала знакомые переливы любимой мелодии и предприняла очередную невинную попытку вырвать Марата из лап жены.

Ласково, ненавязчиво, скромно потупив взгляд, она намекнула, что хочет потанцевать, уверенная, что Ремизов моментально считает намек и пригласит ее.

Что в итоге?

В итоге он ушел на танцпол с Есенией, а она сама совершенно неожиданно оказалась в загребущих лапах Романа.

И не вырваться, не отказаться, не послать, потому что рядом находилась Ремизова.

Пришлось, стиснув зубы, идти с ним.

Ее бесило в Седове все. Начиная от запаха дорого одеколона и заканчивая манерой смотреть свысока. И взгляд этот из разряда «я вижу тебя насквозь» просто вымораживал.

Как жаль, что он вернулся в страну в такое время. Его появление никак не добавляло ни хорошего настроения, ни спокойствия.

— Ты случайно не обнаглел? — спросила она, когда жесткая рука легла на талию, а вторая сдавила ее ладонь сильнее, чем того требовали обстоятельства.

— Возвращаю вопрос. Ты не обнаглела?

Она тут же вспыхнула:

— Я пришла с отцом на юбилей.

— Тебя здесь кто-то ждал? — как всегда в лоб и без капли стыда, выдал он, — уверен, что нет.

— Я просто пришла поздравить.

— Ты просто лезешь в окно после того, как перед тобой закрыли дверь.

Как же она ненавидела его в этот момент. До кровавой пульсации перед глазами.

— Да ты…ты сам-то сюда приперся, хотя вы с Маратом больше не друзья.

— А я не к нему. Я к Ольге Степановне. Обожаю ее еще со времен студенчества. Мировая дама. Добрая, конечно, но подхалимов на раз-два считывает.

Она попыталась выдернуть руку, но Роман сжал сильнее.

— Если ты сейчас меня не отпустишь — я закричу.

— Ммм, как всегда, сделаешь вид, что незаслуженно обижают бедную девочку? Думаешь, провернуть такой же фокус, как прошлый раз с Ремизовым?

— Да как ты смеешь…

— Легко и непринужденно. И я тебе по-хорошему пока говорю. Отвали от Марата и Есении. У них все хорошо, а ты лишняя.

— Я никогда не буду лишней.

— Лишняя, надоедливая, бывшая, которая все никак не уймется, — продолжал он, ничуть не заботясь о ее тонкой душевной организации, — неужели ты сама не видишь, что Ремизов тебя больше не замечает? Он, наконец, прозрел и встретил нормальную девушку, чему я неимоверно рад.

Альбина все-таки вырвалась из его лап, а Роман как ни в чем не бывало сунул руки в карманы и уставился на нее, не скрывая насмешки и прекрасно понимая, что она ничего не сможет сказать или сделать, потому что трясется над образом нежной ромашки.

Сволочь! Наглая, беспринципная сволочь.

Резко развернувшись, она поспешила сбежать от него, и тут увидела, как Марат идет из зала, а следом за ним семенит его гадкая жена.

Альбина чуть не взорвалась от такой картины.

Эта стерва смела снова хватать его за руку! И выглядела так, словно мозги набекрень съехали от восторга!

И куда они так торопились?!

Недолго думая, она рванула наперерез сладкой парочке, намереваясь оторвать Ремизова от этой клуши.

Да сколько можно издеваться? Сколько можно нервы мотать!

И снова на ее стороне была музыка. Заиграла та мелодия, под которую они когда-то впервые танцевали.

Марат тогда смотрел на нее, как на богиню, сошедшую с небес, а она милостиво принимала его внимание, уже решив, что ей нужен кто-то покруче, чем младший сын богатого семейства.

Как же ей хотелось надавать подзатыльников той прежней себе. Какой же дурой она была! Как в пословице гонялась за журавлями, уверенная что синица никуда не денется, а теперь была вынуждена наступать на свою гордость и выпрашивать у него танец!

Так унизительно и гадко, что она была готова разреветься от злости и обиды.

А он еще взял и отказал!

Сказал, что они очень заняты, и что вообще не надо больше никаких танцев. Можно сказать, мягко послал на фиг!

И Альбина ничего не смогла сделать. Вообще ничего! Только смотрела им вслед и сжимала кулаки до такой степени, ногти впились в кожу.

Как будто весь мир против нее сговорился!

Теперь, когда Марат и его ненаглядное чучело уехали, ей не было резона оставаться на этом тухлом мероприятии.

Настроение ниже плинтуса, в груди клокотало желание то ли разнести здесь все к чертям собачьим, то ли разреветься. Чужие голоса монотонно гудели со всех сторон, вызывая тошноту и раздражение.

Альбина отправилась на поиски отца и, улучив момент, когда он отвлекся от своих важных деловых разговоров, сообщила:

— Я поеду домой.

— Уже? — удивился он, — а как же цель?

— Упорхнула цель, — сквозь зубы процедила она.

— Бывает.

Кажется, отец ей совершенно не сочувствовал, и это тоже знатно бесило. Вместо того, чтобы придумать как помочь организовать любимой дочери личную жизнь, он был занят не пойми чем.

— Не переживай, я придумаю что-нибудь еще.

— Аль, оставила бы ты эти глупости. Все уже, поезд ушел. Ты сама его отпустила, а теперь пытаешься нагнать.

— Я никого не отпускала, — огрызнулась она и тут же замолчала, потому что мимо, под руку с неизвестной блондиночкой, прошёл Седов. С той самой ухмылкой на губах, от которой хотелось орать дурниной.

— Все. Я ухожу!

И все же ей пришлось задержаться. Потому что встретила одних знакомых, потом других. И каждому что-то было от нее нужно. Какие-то беседы бессмысленные, сплетни.

Как будто Вселенная решила ее задержать на этом тухлом вечере.

Только зачем? Не понятно.

Ей все-таки удалось отбиться от страждущих пообщаться. Улыбаясь из последних сил, она направилась к Ольге Ремизовой, чтобы попрощаться.

Хотелось просто уйти, но надо было поддерживать образ хорошей девочки и расположить к себе будущую свекровь. Поэтому задержалась, подошла, еще раз поздравила и, сославшись на плохое самочувствие, извинилась, что вынуждена уйти.

И вот в тот момент, когда она покончила со всеми формальностями на этом изматывающем вечере и была готова, наконец, отправиться домой, выяснилось, что никуда Марат со своей женой не уезжал! Они вошли в зал все так же держась за руки и над чем-то смеясь.

Их появление осталось незамеченным гостями, и только Альбина жадно следила за каждым их движением.

Она тут же, моментально выхватила взглядом чуть съехавший на бок галстук Ремизова, и лишний локон, выпавший из прически его жены. Шальной румянец не девичьих щеках, и знакомую улыбку сытого кота.

Она замерла, как громом пораженная не в силах сделать и шага.

Они же не…

Каким внутренним звериным чутьем, Альбина поняла, что они же «да».

Прямо здесь. Сейчас. Пока она слонялась по залу, давясь от обиды и ревности!

Она замотала головой, пытаясь отрицать очевидное, отказываясь в это верить.

Не мог он так поступить. Просто не мог! Зачем ему эта овца, когда здесь есть Альбина? Его нежная девочка, которую он всегда боготворил. Его идея фикс. Его наваждение. Разве мог он променять ее на какую-то…

У нее даже слов цензурных не было чтобы описать его гадскую жену и всю эту ситуацию в целом.

А сам Марат? Как он мог? Как?!

Это безумие раньше принадлежало им. Только им! Когда он был готов выкрасть ее с приемов, на которые якобы силой заставлял идти отец. С ума сходил от ревности и желания обладать, а она позволяла ему это делать.

И вот теперь этот мужчина был не с ней. Смотрел на другую. Похищал другую. Предавался безумию с другой.

А она действительно стала лишней.

Этого она вынести не могла. Как и их смеха и переплетенных пальцев. Поэтому скрывшись за чужими спинами, по краю обошла сладкую парочку и выбежала из зала.

Так хреново ей еще никогда в жизни не было. Видеть своими глазами этих двоих, знать, чем они занимались где-то поблизости, пока она страдала — врагу не пожелаешь.

И тем не менее Альбина не собиралась сдаваться. Даже если придется вывернуться мясом наружу, она все равно не даст им безмятежно наслаждаться обществом друг друга и заставит Ремизова вернуться.

Ну или сделает так, чтобы Есения сама его бросила.

Вариант «ни себе ни людям» ее тоже устраивал.

Все еще рассчитывая на образ нежной девочки и на Маратовскую привычку оберегать от трудностей, Альбина решила перейти к более радикальным способам, чем просто маячить перед глазами и пытаться воскресить былые чувства томными взглядами.

С ним такое не сработает. Она это уже поняла, приняла, смирилась.

Просто не будет. Но это тот приз достоин того, чтобы за него побороться.

Ей нужно было оказаться наедине с ним. Вдвоем. Так чтобы рядом не трясла тощими булками его жена. Не сновал, словно акула, мерзкий Седов. Не отсвечивали посторонние.

Работа — место, в котором она могла проще всего до него добраться, но этот вариант уже был опробован и прогорел.

Нужно было что-то другое. Что-то более действенное.

Ей потребовалась почти неделя, чтобы придумать самый беспроигрышный вариант.

Она собиралась «попасть в аварию». Где-нибудь на загородной трассе, вечером. Отправить ему видео сообщение. Как она совсем одна — напуганная, несчастная, одинокая — плачет в машине.

Против такого Ремизов точно не устоит и прилетит спасать.

А дальше она его встретит. В легком платье, нежная, со слезами на глазах, уткнется в широкую грудь, и ему придется ее утешать. Обнимать. Ободряюще гладить по спине. И он конечно же поймет, что на ней нет белья. А дальше дело техники.

Ночь, пустынная трасса, двое молодых людей…

М-м-м, как сладко им будет.

Альбина свято верила в свой план и сделала все как по нотам. Уехала за пять километров от города, встала в широкий карман на обочине, по советам из сети открутила какую-то штучку, чтобы это выглядело так, будто оно само.

И когда все было готово, набрала номер Ремизова.

Он ответил сразу, как будто уже держал телефон в руках.

— Да! — голос резкий, обеспокоенный.

Хороший знак.

— Марат! — всхлипнула она, — я застряла на трассе. Машина не заводится. Звонила отцу, он не отвечает. Мне так страшно.

И заревела, горько всхлипывая.

— Черт, — раздалось в трубке. Кажется, Ремизов был раздосадован.

И Альбина, чтобы усилить эффект прошептала:

— Тут так страшно. И ни одной машины и связи почти нет. Я только тебе смогла дозвониться.

— Ориентиры давай.

Она как раз стояла возле столбика с указанием трассы и километров и тут же горестно сообщила информацию Марату.

— Жди, — сказал он и отключился, а она, потирая руки и пританцовывая, обошла вокруг своей четырёхколёсной малышки.

— Жду, милый, жду.

Однако он не приехал.

Альбина просидела в машине битый час. Успела замерзнуть, проголодаться, и по-настоящему испугаться обрушившейся на землю темноты. И когда из-за поворота вынырнули светящиеся фары на самом деле пустила слезу. От облегчения.

Только оно было совсем недолгим. Ровно до того момента, как выяснилось, что это вовсе не машина Ремизова, а эвакуатор, за рулем которого сидел какой-то совершенно невыносимый тип в комбинезоне со светоотражающими полосками.

Он скептично глянул на ее голые, острые коленки, выглядывающие из-под легенькой шифоновой юбочки, нырнул взглядом в декольте и совершенно беспардонно заявил:

— Кто ж так на ночь на трассе наряжается?

У Альбины чуть пар из ушей не повалил.

— Где Марат? — кое-как сквозь зубы процедила она, сильнее запахивая края жакета. Быть объектом для пошлых насмешек и едких замечаний она не собиралась.

— Откуда я знаю, — он пожал плечами, — мне позвонили, дали заказ, координаты и все. Остальное меня не касается. Где там бродит какой-то Марат, я понятия не имею. Что с машиной?

Альбина покраснела.

Для Ремизова она придумала версию: что-то застучало, задымилось, потом бах и машина встала. А я так перепугалась, сердце ушло в пятки. Чуть не умерла от страха.

А этот хрен мордастый точно не проникнется, поэтому ограничилась сухим:

— Заглохла.

— Открой капот, — приказал он, таким тоном, будто имел право приказывать!

— Зачем? Я же говорю не заводится.

Она как никогда прежде была рада тому, что темнота скрывала ее пунцовые щеки.

— Если есть возможность починить на месте, я это сделаю. Иначе придется оплачивать погрузку машины и ее транспортировку в автосервис.

Она чуть было не брякнула: а разве вам за все не заплатили, но прикусила язык.

Она же не сказала Марату, что обязательно надо эвакуировать, просила его приехать, посмотреть. Вот он и прислал смотрителя.

Сгорая от стыда, она открыла капот и мастеру потребовалось ровно три секунды, чтобы выяснить природу неполадки — выкрученную свечу.

— Это кто тут похозяйничал своими цыплячьими лапками? — хмыкнул он, подкручивая ослабленную деталь, — пробуй завести.

Делать нечего. Она повернула ключ в зажигании, и машина ожидаемо завелась.

— Вы меня спасли, — буркнула она, едва справляясь с раздражением, — спасибо.

Мужик вытащил из необъятного кармана полотенце, вытер руки и хмыкнул:

— В следующий раз, когда захочешь кого-то заманить на темную дорогу, лучше разбей фару. Будет выглядеть не так по дебильному, — и уехал, не став слушать ее ругань.

Раздосадованная очередным провалом Альбина позвонила Марату, но он не ответил.

Тогда она отправила ему сообщение.

Спасибо за помощь. Ты меня спас.

Он не прочитал. Ни вечером, ни с утра.

А на следующий день от знакомой одной из знакомой, через десятые руки она узнала чудовищно сокрушительную новость.

Ремизов не бросился к ней посреди ночи по одной простой причине. В это время он был со своей женой в больнице. Думали, что аппендицит.

А оказалась беременность.