Зачем нам любовь. Том 2

Глава 7

Это был бы прекрасный, полный тепла и улыбок вечер, если бы не одно «но». Одно огромнейшее «но», от которого меня выворачивало наизнанку. А именно — присутствие Альбины на этом самом вечере.

У меня даже мысли не возникало, что она тоже может прийти на юбилей, потому что, насколько мне не изменяла память, Ольга Степановна не включала ее в список гостей.

Ее отца да, саму Альбину нет.

Однако она была здесь и прохаживалась среди гостей с видом королевы.

Красивая. По-настоящему. Я не могла не заметить того, как мужчины — свободные и не очень — провожали ее взглядами. Те, что не был обременен отношениями — делали это открыто, а те, кто с женами и невестами — тайком.

В какой-то момент мне даже показалось, будто это и не девушка вовсе, а белая паучиха, перемещающаяся по залу с одной лишь целью — опутать все своей паутиной.

Нервы на пределе.

Вокруг все в благостном расположении духа, а я как на иголках. Как натянутая тетива, которая вот-вот сорвется.

Руки потные, зубы стучат, сердце… Про сердце лучше вообще молчать, потому что даже не понятно бьется оно вообще или нет.

Я ведь знала ради чего она пришла. Вернее, ради кого. Сколько бы она ни делала вид, что Ремизов ее не интересует, но я-то знала, чувствовала каждой клеточкой, что она вышла на охоту, и цель у нее только одна. Мой муж.

Однако Марат отнесся к ее появлению совершенно нейтрально.

— Пришла и пришла, что теперь, — пожал плечами, — Константиныч, наверное, как всегда, приказал с ним идти.

Очень я сомневалась, что такой звезде можно что-то приказать, но спорить не стала. Несмотря на расставание Марат относился к ней с уважением и точно не относился к той категории людей, которые с удовольствием поливают своих бывших грязью.

Вроде и хорошо. А вроде и бесит.

Надо отдать Ремизову должное, он только кивнул ей и все. Потом, сколько бы я ни наблюдала, сколько бы ни ловила признаки интереса — их не было. Кажется, Марата и правда не волновало, что его бывшая зазноба здесь.

Он неизменно находился со мной. А если не со мной, то либо с кем-то из родственников, либо вел деловые беседы, даже в такой вечер, полностью не отрываясь от работы.

Я наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц и снова не могла поверить, что этот красивый статный мужчина — мой муж. Настоящий, полноценный, а не для галочки и не для того, чтобы кого-то прикрыть. Мой.

К черту Альбину.

В один из таких моментов Ремизов, перехватил мой задумчивый взгляд и решительно двинулся ко мне. О, да-а-а-а…

Поравнявшись со мной, он склонился и так, чтобы никто кроме меня не услышал, прошептал:

— Если ты не прекратишь так смотреть, то гости запросто могут нас потерять.

Мои бедные колени тут же расплавились, как будто он сказал что-то обжигающе пошлое. А фантазия…. Я не знала, что она у меня настолько бурная и испорченная:

— Тут разве есть место, где можно потеряться? — наигранно наивно хлопнула глазами, — не может быть.

А самой так захотелось потеряться. Просто до дрожи.

— Провоцируешь? — коварно улыбнулся искуситель.

— Нет-нет, что ты! Как я могу.

Я и правда раньше не могла и помыслить о том, что когда-то буду соблазнять собственного мужа, стоя посреди толпы гостей.

Совсем на меня не похоже. Так дерзко, так вкусно, что голова кругом.

— Сейчас кто-то доиграется, — он многообещающе повел бровями, и я совершенно растеклась, напрочь позабыв о том, что надо как-то дышать.

К сожалению, безумству было не суждено случиться, потом что откуда ни возьмись появился Арсений.

— Я украду ненадолго своего младшего братца.

Сердце екнуло от разочарования, но я улыбнулась:

— Конечно. Только ненадолго.

— Всего пара вопросов, не терпящих отлагательств, и я его тебе верну в целости и сохранности.

Ремизов театрально закатил глаза, мол как его все достали, отвлекают от важных дел, но все-таки отошел с братом.

А я, чтобы не скучать в одиночестве направилась к Ольге Степановне.

И только мы начали обсуждать праздник, только вспомнили какой-то забавный случай, как рядом с нами появилась Альбина.

Я даже не заметила, как она подошла. Выпрыгнула словно черт из табакерки, и явно никуда не собиралась уходить.

У меня от ее близости, аж волосы дыбом на затылке встали, а Ремизова, как истинная леди и хозяйка вечера, поддержала беседу с гостьей.

Интересно, она в курсе, что Марат с ней встречался? Наверняка…

Альбина чуть ли из туфлей не выпрыгивала, пытаясь произвести на нее впечатление. И льстила, и улыбалась ласковой кошкой, и всем своим видом демонстрировала крайнее расположение, при этом делая вид, что меня нет. Что я пустое место, ноль без палочки, чье присутствие не стоит внимания.

И надо было видеть, как ее перекосило, когда Ольга тепло благодарила меня за помощь. По мнению Альбины я была явно лишней на этом празднике жизни.

Сначала меня это уязвило, а потом разозлило.

Да какого черта? Ремизов выбрал меня. Его семья меня приняла.

А она всего лишь бывшая. Что теперь каждый раз падать ниц, стоит ей только появиться на горизонте? Не дождется.

Поэтому, когда Ольгу отвлекли вновь прибывшие гости, и она, извинившись устремилась к ним, оставив нас с Альбиной наедине, я не стала прятать голову в песок и трястись от страха. Вместо этого спокойно встретила откровенно злой, полный ненависти взгляд бывшей неземной любови своего мужа.

— Смотрю, ты неплохо устроилась, — сквозь зубы процедила она, — К Ремизовой в подруги набиваешься?

— У нас с ней прекрасные отношения, — ни грамма лукавства. Чистая правда.

С матерью Ремизова мы действительно прекрасно общались. Не на публику, не с показными улыбками, а искренне и от души. Как и с остальными членами их семьи.

— Ну-ну, — фыркнула Альбина, — а она в курсе того, какая твоя роль в этом браке? Что ты всего лишь фаль-шив-ка.

— В этом мире нет ничего постоянного, — философски ответила я, — роли тоже могут меняться. Сегодня на коне, а завтра…Хотя, зачем я объясняю. Ты и сама все прекрасно знаешь.

— Думаешь, она ей будет до смеха, когда я ей расскажу про это?

— Не стоит утруждаться. Мы с Маратом сами расскажем. Сами кашу заварили, сами и расхлебывать будем. Нам не привыкать.

При слове «нам» ее снова перекосило.

Он сделала шаг ближе, склонилась ко мне, так что запах сладких цветов забил нос и забрался под кожу. Мне стоило огромных усилий не отшатнутся, стоять на месте так, словно ничего не происходит.

— Думаешь, победила? Думаешь, Ремизов останется с тобой? — губы, подведённые сочной помадой, растянулись в хищной усмешке. — как бы ни так. Он сегодня посмотрит кто ты, кто я…Сравнит…И это сравнение будет не твою пользу. Гарантирую.

Признаюсь, в этот момент сдавило. Жестко и колюче, перекрывая кислород.

Но я пообещала себе быть сильной. Быть той, кто не спасует перед лицом неприятностей и станет защищать свое счастье.

— Пусть сравнивает, — улыбнулась одними губами, изнутри покрываясь ледяной коркой, — мне нечего скрывать. Я такая, какая есть.

— Думаешь, этого достаточно? — она горделиво расправила плечи, демонстрируя хрупкую точеную фигурку.

— Ты слишком часто говоришь слово «думаешь». Это утомляет. И нет, ни о чем связанном с тобой я не думаю. Неинтересно, — с этими словами я отошла к столику, на котором причудливой пирамидой стояли фуршетные закуски и напитки.

— Я еще не закончила, — прошипело мне в спину.

— Я же говорю, неинтересно.

Вместо того чтобы уйти, Альбина ринулась за мной.

— Дума… — осеклась, потом выпалила, — Марат Мой!

— Кто тебе такое сказал? Голоса во тьме? Или может сам Ремизов сообщил.

— Он мой, — упрямо повторила она, — и даже если сейчас между нами ненадолго возникли проблемы, этого не изменить. Я заберу его обратно.

Кажется, Альбина действительно считала себя в праве так говорить, а я удивилась:

— Ты считаешь его теленком, которого можно взять за поводок и утащить куда душе заблагорассудится? Серьезно? Боюсь, у меня для тебя плохие новости.

— Самая умная, да? — сквозь зубы выдавила она. Было очень сложно ругаться, не повышая голоса, и нападать, не выходя из трогательного образа, — влезла к нему на волне жалости и теперь выкобениваешься? Так это все ненадолго.

— Не вижу смысла продолжать этот бестолковый разговор, — я снова сконцентрировалась на закусках.

Аппетита не было, но я старательно делала вид, что выбираю что-то вкусное.

— Я тебе гарантирую, что совсем скоро Ремизов вернется ко мне. Приползет как миленьких, потому что вспомнит, как много я для него значу.

— А сколько ты для него значишь? — не поворачивая головы, поинтересовалась я.

— Я лучшее, что было в его жизни.

— Ты знаешь. что означает слово «было?». Прошлое.

Ее лицо исказилось до неузнаваемости. Она снова шагнула ко мне:

— Можешь сколько угодно умничать. Просто помни, что я рядом и не упущу шанса снова оказаться в объятиях Марата. И поверь, шанс будет. И не один. Каждый раз, как он будет где-то задерживаться или убирать телефон с глаз подальше, помни о моих словах. Потому что ты — никто. Погрешность, которую нужно искоренять всеми силами.

Словами не передать какого труда мне стоило удерживать невозмутимое выражение лица. Ее ядовитые фразы хлестали по тому, что было во мне слабее всего. По самооценке, по уверенности в себе.

Я только-только начала вставать на ноги и расправлять плечи после трагедии, постигшей мою семью, и разрушительных козней брата, а тут снова.

Еще немного и я бы послала ее. Грубо и некрасиво, голосом, срывающимся на визг, и с перекошенной физиономией. И мне кажется, что именно этого она и добивалась — чтобы я опозорилась перед всеми. Чтобы все увидели, какая у Ремизова дурная жена, и как прекрасна на ее фоне нежная девочка Альбина

Спасение пришло откуда не ждали.

Рядом с нами внезапно появился Роман.

— Есения, прекрасно выглядишь. — отпустил в мой адрес мимолетный комплимент, а потом галантно склонил голову перед моей собеседницей, — Альбина! Ваши ядовитые железы все также восхитительно продуктивны, как и прежде. Еще не научились сцеживать? Могли бы озолотиться на примочках против ревматизма.

Она тут же вспыхнула, а Седов как ни в чем не бывало протиснулся между нами и стащил со стола канапе с сыром и оливкой.

— Ты-то что тут забыл. Марат тебя точно не звал.

— При чем здесь Марат? Праздник не у него, а у Ольги Степановны. А вот и она! Королева вечера, — сказал он, широко раскинув руки для объятий, — да что там королева! Богиня!

Ремизова и правда шла к нам и широко улыбалась:

— Роман! Как я рада, что ты пришел! — они сердечно обнялись, — Вырос-то как! Похорошел!

Она совершенно бесцеремонно заставила его повернуться вокруг оси, а Седов, довольный как мартовский кот, улыбался от уха до уха и выглядел совершенно счастливым.

— Невеста-то есть?

— Увы, — Седов развел руками, — еще не встретилась та самая…которая может выдержать удаль мою молодецкую.

Я чуть не прыснула со смеху, зато Альбина стояла с таким видом, будто хлебнула из выгребной ямы.

Ее так явно коробило от того, что сначала Ольга Степановна радушно общалась со мной, а теперь с Седовым, что не заметить это было просто невозможно.

— Не наговаривай на себя, Роман. Ты просто чудо.

— Угу, еще какое, — буркнул Марат, откуда ни возьмись появившийся рядом с нами.

Аля тут же воспряла духом и из рокочущей, плюющей ядом змеи трансформировалась в олененка с нежными глазами.

Как она вообще это делает? Так мастерски перескакивает из одного образа в тот, что предназначен только для одного зрителя. И почему Ремизов этого не замечает? Ведь все шито белыми нитками и через край.

Или так сильно был ослеплен свое прежней любовью? Надеюсь, прежней…

Я не разрешила себе об этом думать…вместо этого просто подошла и взяла его за руку. И тут же буквально кожей почувствовала, как в меня вонзился бешеный взгляд соперницы.

Я могла его трогать. Она нет.

Я жена. Она часть прошлого.

Ремизов мой. Она может утереться.

Ольга Степановна, не замечающая нарастающего напряжения, продолжала донимать Седова вопросами:

— Ром, ты совсем про нас позабыл. Раньше был частым гостем в нашем доме, в теперь…

— Обстоятельства, — многозначительно хмыкнул он.

Ремизова с досадой покачала головой:

— Вы так хорошо раньше дружили… Жалко, что пути ваши разошлись. И мы так и не поняли из-за чего.

Марат нахохлился, а Седов, совершенно не смущаясь присутствия Альбины, с улыбкой сообщил:

— Из-за сущей фигни.

«Фигню» перекосило еще сильнее. Она старательно улыбалась, изображая из себя милую девочку, но я-то видела, как побелели наманикюренные пальчики, сжимающие клатч.

Еще немного и она порвет его в хлам.

— Ром, — предупреждающе начал муж.

— Я вас внимательно слушаю, товарищ Ремизов.

— Не начинай.

— Даже не думал. Тем более, что причина того спора уже не имеет никакого значения. Осталась в прошлом, как и все ненужное. Ты же не станешь с этим спорить? — и все это с беззаботной улыбкой дьявола.

Все, кроме Ольги Степановны понимали, о чем речь.

Седов вынуждал Марата прилюдно подтвердить, что тот выбирает меня, а не цепляется за прошлое в виде Альбины.

Я к таким играм точно не готова. У меня аж все съежилось, скукожилось и покрылось инеем.

У Марата был выбор — обидеть или меня, или ее.

Скажет, что причина все еще важна — убедит бывшую зазнобу в том, что все можно вернуть.

Согласится с Седовым — публично подтвердит, что все.

Я вдруг испугалась. А что если…

Альбина тоже прекрасно это понимала. Сверкнула глазами, как будто слезы на подходе, и произнесла внезапное:

— Ой, музыка какая красивая! — дрогнув длинными ресницами, трогательно прошептала, — я бы с удовольствием потанцевала.

И снова мимолетный, полный беззащитной уязвимости взгляд на Ремизова.

Вот ведь…

И снова Седов мастерски отбрил ее попытку дотянуться до моего мужа.

Он просто подставил ей локоть:

— С удовольствием составлю тебе компанию. Молодым точно не до нас. Сама понимаешь, любовь, страсть, желание побыть вдвоем. Так что не будем им мешать.

— Ох, Роман. Как был угодником, так и остался, — рассмеялась Ремизова, не догадываясь что находится в эпицентре лютого катаклизма, — конечно, танцуйте.

Альбина, попав в собственную западню, с нескрываемой надеждой взглянула на Марата, явно ожидая, что тот спасет ее от ненавистного Седова.

Но я тоже не просто так стояла и глазами хлопала:

— Отличная идея. Да, Марат?

— Хочешь повторить наш подвиг со свадьбы? — тут же подхватил он.

Я вспомнила наш танец-импровизацию и чуть не застонала:

— Только не это. Я до сих пор не понимаю, как умудрилась устоять на тех каблуках и не запутаться в платье.

— Это потому, что я был рядом. — чопорно ответил он, — с таким прекрасным танцором, кто угодно будет блистать.

— Иди уж, танцор, — проворчала я, потом улыбнулась Ольге Степановне, — извините, мы вас оставим.

Кивнула Роману, у которого в глазах веселые черти плясали. Мазнула быстрым взглядом по Альбине, которая выглядела так, словно ее в лужу макнули. После этого взяла мужа под локоть, и мы вышли в центр зала, где в неспешном вальсе уже кружило несколько пар.

— Как настроение? — спросил он, уверенно ведя меня в танце.

В его руках я расслабилась. Тело перестало быть деревянным и неуклюжим. Просто двигалось, подстраиваясь под него. Доверяя, отзывчиво реагируя на каждое прикосновение.

Меня окутало мужское тепло и спокойствие, и я в очередной раз за вечер подумала: к черту Алю с ее коровьими глазами и хлопающими ресницами.

— Отлично.

— Седов, конечно, обнаглел.

Я бы сказала, кто обнаглел. Но не стала, потому что поддержки точно не получу. Вместо этого пошутила:

— Ты моего начальника не обижай. Он хороший.

— Хороший? Да? — тут уже прицепился Марат.

— Очень хороший.

— Так, значит…Хороший? Ты уверена?

— Абсолютно. К плохому меня бы муж на работу не отправил.

Ремизов понял, что сам себя загнал в ловушку, и недовольно хмыкнул:

— Все равно он обнаглел. Вечно рядом с тобой крутится, как будто медом намазано.

Про Альбину ни слова.

— Мне кажется, или кто-то ревнует? — подозрительно прищурившись уставилась на мужа.

— Женщина! Что ты несешь? — картинно возмутился он, — как такой распрекрасный принц, как я, может кого-то ревновать.

— Тогда ты не возражаешь, если мы с ним потанцуем.

— Даже не думай!

— Разок.

— Нет, я сказал.

— Пол разка.

— Есения!

— Ну, пожалуйста. Обещаю, все это время я буду думать только о тебе.

— Сейчас получишь, — сквозь зубы процедил он, а у самого глаза веселые.

— Сильно получу?

— Очень.

— А как именно?

— Вернемся домой, покажу.

— Фи, — я пренебрежительно дернула плечиком, — кто-то грозился, что тут можно потеряться. А теперь дома… Скукотень.

— Ах, скукотень, значит? — темные глаза опасно и многообещающе блеснули, — ну идем.

И он потянул меня с танцпола! Просто вот взял за руку и повел куда-то прочь, не обращая внимания на гостей.

— Марат! — пропищала я.

— Сама напросилась.

— Я пошутила.

— А я нет!

— На нас все смотрят.

— На нас всем плевать.

— А если…

— Ну и что.

Вот и как с ним говорить?

Да и говорить сил не было. У меня внезапно ослабели колени, ноги, спина, да и вообще весь мой тщедушный организм внезапно растекся сладкой лужицей в предвкушении чего-то острого и неправильного.

Аж в ушах зашумело.

Хорошая, скучная девочка Есения не привыкла к таким приключениям и теперь была на грани обморока. Но какая-то часть меня, та что раньше дремала глубоко внутри и не выходила из тени — настоящая оторва, было готова на любые безумства.

С Ремизовым — что угодно, как угодно, где угодно. И мне все равно кто и что обо мне может подумать.

Мы молча шли прочь из зала. Слова были лишние. Вместо них говорили искры, пробегающие между нашими сцепленными руками.

Моя вспотевшая ладонь — в его обжигающе горячей.

Я готова так провести всю жизнь. Только не отпускай.

Нам почти удалось уйти…

Мы уже миновали большую часть пути. Всего в нескольких метрах вперед маячил заветный выход, после которого я даже боялась предположить, что нас ждет, как раздалось писклявое:

— Марат, погоди.

Снова Альбина. Я так растворилась в нашей с мужем игре, что уже успела забыть о ее присутствии.

Я бросила разочарованный взгляд на мужа, и увидела, как он раздраженно сморщил нос, будто услышал надоедливого комара.

Эта простая, спонтанная реакция — словно мед легла на мою взволнованную ревнивую душу.

— Что? — спросил он, притормаживая. В голосе явно читалось недовольство, но Аля его не заметила.

Торопливо перебирая тощими лапками, она нагнала нас и, старательно игнорируя мое присутствие, промурлыкала:

— Пойдем, потанцуем?

— Прости, нам некогда.

Нам очень некогда. Очень-очень. Настолько, что я готова прямо сейчас рвануть прочь и волоком утащить Марата подальше от этой змеи.

— Но… — она растерялась она, получив такой твердый отказ, — просто один танец. По-дружески. Я думаю твоя…жена будет совершенно не против.

Я совершенно против! Вот просто от макушки и до кончиков пальцев на ногах — одно сплошное негодующее против.

— Мы правда очень заняты. Не до танцев, — в этот момент его рука чуть сильнее сжала мою, вызывая новый поток искры и мурашек.

Я закусила губы, чтобы не застонать.

О, да. Совсем не до танцев.

— Но, ведь это наша любимая песня, — с нажимом произнесла Аля. — узнаешь?

Марат нахмурился, словно не понимая, о чем вообще речь. Потом прислушался. Потом пожал плечами:

— Извини. Как-нибудь в следующий раз.

Что ж ты вежливый-то такой. Просто пошли ее подальше и давай вернемся к тому, на чем остановились! Пока я еще не задохнулась от собственных эмоций!

— Ну, Марат! Всего один танец. В память о том, что было. Пожалуйста, — взмолилась она, по-детски складывая ладошки в просящем жесте и сделав глаза, как у кота из мультика. Взгляд, которому невозможно отказать.

Ей на фиг не нужна была память о прошлом. Она собиралась забрать себе настоящее.

Однако Ремизов совершенно спокойно проигнорировал ее провокации и сказал:

— Аль, не стоит. В нашем случае танцы не уместны. Ни по-дружески, ни как бы то ни было еще, — строго сказал он, теряя терпение, — а теперь, прости. Нам действительно пора.

И мы отправились дальше, оставил Альбину позади.

Ее взгляд тараном бил между лопаток, а ярость была настолько осязаемой, что у меня засосало под ложечкой.

Я хотела обернуться, но не стала.

Плевать. Пусть смотрит.

— Мне кажется, она готова меня четвертовать, — пробубнила я, едва поспевая за мужем.

— Ерунда, — он толкнул первую попавшуюся дверь. Она оказалась заперта. Мы пошли дальше, — Альбина просто все еще цепляется за прошлое.

— А вдруг она попытается….

— Все забудь о ней. Ей сейчас не просто, но она скоро успокоится и переключит свое внимание на кого-то другого.

Я в очередной раз убедилась в том, что несмотря ни на что, Ремизов был свято уверен, что она — хорошая девочка, которая не доставит проблем.

Одно радовало «переключит свое внимание на кого-то другого» он произнес совершенно ровно. Без единой эмоции и сожаления.

Ему и правда было все равно, на кого она там переключится, когда…

Ему больше волновало, что никак не удавалось найти укромное помещение.

Толкнув очередную дверь, он обнаружил, что не заперто и торжествующе объявил:

— Оно!

— Марат, а может…

Договорить не успела. Он просто взял меня за талию и занес внутрь.

И стоило только щелкнуть задвижке, как муж обрушился поцелуем на мои губы.