Зачем нам любовь. Том 2

Глава 6

Красота ей удалась.

Кожа словно фарфор, трогательный румянец на щеках, огромные глаза с поволокой, и губы, такие чувственные, что невозможно не поцеловать.

Платье она выбрала белое прямого кроя, с открытыми плечами. Трогательные глубокие ключицы притягивали мужские взгляды, как магнит.

Ее сила была в слабости, и Альбина знала, как правильно подчеркнуть эту слабость и сделать ее более притягательной.

Волосам она уделила особо пристальное внимание. Марату нравилось, когда по шее струился невинный завиток, нравилось медленно вытягивать шпильки из прически и смотреть как глянцевые локоны словно в замедленной съёмке рассыпаются по плечам. Нравилось, когда на волосах оставался легкий малиновый шлейф.

Она знала все, что ему нравилось. Изучила за эти несколько лет и неоднократно использовала в своих целях, а сегодня собиралась пустить в ход весь арсенал. Потому что дальше мириться с таким положением дел, при котором Ремизов счастлив с женой, а она где-то на задворках, унизительно брошенная и ненужная, Альбина не собиралась.

Хватит. И так этот беспредел зашел уже слишком далеко.

К указанному времени она была готова — красивая, нежная, вызывающая головокружение и тахикардию у всех особей мужского пола в радиусе километра.

Конечно, интересовал ее только один из них, но неприкрытое внимание и восхищенные взгляды очень поднимали самооценку и вселяли непоколебимую веру в том, что все получится.

Альбина приехала к «Маррани» чуть раньше назначенного срока, немного подождала в машине, пренебрежительно игнорируя пламенные взгляды и дергающийся кадык водителя, боявшегося сделать слишком громкий вздох в присутствии богини.

Она ждала отца. И когда он приехал, гордой походкой вышла навстречу.

— Альбина? — удивился он, — ты что здесь делаешь?

— То же, что и ты. Пришла на юбилей.

Он окинул ее быстрым взглядом, наверняка подмечая все детали, и покачал головой:

— Аль… ты все никак не успокоишься?

— Я спокойна, как никогда, — мягко улыбаясь ответила она.

— Это глупо.

— Почему глупо? — улыбка стала шире, — я пришла на праздник вместе с любимым отцом, чтобы поздравить прекрасную женщину с юбилеем, только и всего.

— Зачем тебе это?

— Ты прекрасно знаешь, — она взяла его под локоть и потянула в сторону зеркальных дверей, — идем. Нас ждут.

Вряд ли кто-то ждал именно ее, но Альбину это мало волновало. Чем меньше ожиданий, тем эффектнее появление.

— На твоем месте, я бы не стал так делать.

— Ты не на моем месте, пап, — возразила она, — не переживай, мешаться под ногами я у тебя не стану. Ты занимайся своими делами, я займусь своими.

— Этого я и боюсь, — со вздохом ответил он, но отказать дочери не смог.

В те моменты, когда вот так смотрела на него — с едва уловимой улыбкой и лукавым блеском в глазах — она становилась так похожа на свою мать, что у него начинало ломить в груди.

— Держи себя в руках, Альбина, — тихо, но строго сказал он, когда они зашли внутрь, — и учти, если мне покажется, что ты ведешь себя неадекватно, я тут же отправлю тебя домой.

— Не переживай, пап, — покладисто сказала она, — я сама адекватность. Ты же знаешь.

— Я знаю, что ты становишься упрямой, как баран, если тебе что-то нужно. Если ты сейчас будешь на глазах у всех приставать к младшему Ремизову, а тебя посажу под замок на неделю. Из дома только под присмотром будешь выходить.

— Я, по-твоему, совсем дурочка? — она лишь улыбнулась, прекрасно зная, что угрозы так и останутся угрозами

Отец всегда делал так, как хотела она. И сегодняшний день не стал исключением.

Хоть он и смотрел с явным подозрением и неодобрение, но не отказал, провел ее на это мероприятие.

Гостей уже собралось предостаточно. Неспешно шествуя под руку с отцом, Альбина здоровалась то с одними, то с другими, и внутренне ликовала, потому что чувствовала, как за ней неотрывно следуют мужские взгляды, полные восторга и восхищения.

Пусть смотрят. Пусть восхищаются. Все они тоже были частью игры.

Потому что мужская ревность, собственнические инстинкты, желание захватить, присвоить, опередив соперников — это колоссальная сила. И стоит только Ремизову понять, какие чувства она вызывает у других, шансов на спасение у него уже не останется.

Наконец, они добрались до именинницы.

Ольга Ремизова была из той породы женщин, которые при хрупких размерах и безобидной внешности поражают внутренней силой.

Наблюдая за ней, Альбина подумала, что с будущей свекровью будет непросто, но если подружиться, если расположить ее к себе, то можно получить очень сильного союзника в борьбе за сердце Марата.

Что ж… Это даже интересно.

Испытывая нечто сродни охотничьему азарту, Альбина, все так же держа под руку отца, скромно улыбнулась. Дождалась, когда он ее представит, и потом мягким грудным голосом произнесла:

— Здравствуйте. Вы прекрасно выглядите.

— Спасибо, — та ответила ей теплой улыбкой, — вы тоже очаровательны.

Альбина посчитала это хорошим знаком.

Поддерживая образ примерной девочки, она вежливо молчала, не смешиваясь в разговоры «взрослых», при этом взглядом выискивая того единственного, ради которого сюда пожаловала.

И он появился, рука об руку со своей неказистой супругой. Причем именно она первая заметила Альбину и от неожиданности споткнулась.

Да-да. Все правильно. Бойся сучка.

Аля мысленно рассмеялась, предвкушая веселый вечер.

Идти сразу в атаку она не собиралась. Смысла в этом не было, пользы тоже. Да и Марат не проникнется, если идти напролом. Скорее наоборот насторожится, включит режим лучшего друга и на этом все.

Поэтому Альбина решила играть.

С Ремизовым она просто поздоровалась. Мимолетная улыбка, быстрый пронзительный взгляд, тихое «привет». Скользнуть так близко, чтобы тонкий аромат духов окутал обоих, и уйти, оставляя за собой шлейф недосказанности.

Так он попался в прошлый раз. Так попадется и в этот.

Дальше Альбина перемещалась по залу, общаясь то с одним, то с другим и пребывая в полнейшей уверенности, что взгляд Ремизова то и дело обращается к ней. Ищет в темной толпе гостей белое платье, едва справляясь с ломотой в груди. Слушает свою жену, но не понимает ни слова из того, что она там бредит, потому что мысли заняты другим. Он прокручивает моменты из прошлого, моменты близости. Вспоминает, как боготворил, любил и был готов горы свернуть ради нее.

— Вы так прекрасны, — мужчина лет пятидесяти, буквально пожирал ее взглядом. В маленьких, невнятного цвета глазах полыхал восторг, щедро сдобренный вожделением, — повезет вашему жениху.

Он был баснословно богат. И каких-нибудь полгода назад Альбина запросто могла рассмотреть его в качестве того самого счастливого жениха.

Сейчас эти мысли казались неуместными и отталкивающими. Разве можно добровольно сделать выбор в пользу стареющего ловеласа с тугим кошельком и таким же тугим пузом, так и норовившим разобрать пояс на брюках?

Конечно, нет.

Раньше ее не пугала мысль, что после свадьбы пришлось бы ложиться вот с таким в постель. Подумаешь, дел-то. Брак — это взаимовыгодное сотрудничество. Она ему себя, он ей весь мир.

Аля представила, как эти пухлые руки с короткими пальцами, касаются ее тела. Сжимают грудь. Как блестит лоб от усилий, как сипло звучит дыхание. Представила его запах на свой коже.

Так гадко, что аж передернуло.

— Простите, замерзла, — скромно произнесла она, мысленно плюясь и морщась от отвращения.

Ну уж нет. Такого счастья ей точно не надо, сколько бы денег к нему не прилагалось.

Ей нужен Марат. Сильный, гибкий, как леопард. С шальной улыбкой, с голосом от которого мурашки. С горячей кожей, в которую так приятно уткнуться носом и вдыхать его запах, урча от удовольствия.

А супергероя она сама из него сделает. Ради нее он достигнет таких высот, что все остальные будут казаться букашками.

Ладно хоть вовремя это осознала. Теперь остается только исправить допущенные ранее ошибки.

Улыбнувшись напоследок своему новому воздыхателю, она обернулась в поисках Ремизова. Пора подойти, завести разговор на отстраненную тему…

Только почему-то на том месте, где она представляла, Марата не оказалось. Его вообще не было в зоне видимости. И сколько бы Альбина ни крутила головой, сколько бы ни пыталась найти широкоплечую статную фигуру — все без толку.

— Ну и где он? — прошипела себе под нос.

И тут взгляд наткнулся на Есению.

Никчемная жена Марата стояла рядом с его матерью. Они что-то увлеченно обсуждали и даже смялись, прикрывая лица ладонями. И когда кто-то подходил, чтобы засвидетельствовать свое почтение хозяйке вечера, неизменно улыбались и Есении, как будто она была не последним человеком на этом вечере.

Это взбесило.

Тощая выскочка смела хозяйничать на ее территории!

У нее не было на это права. У нее вообще не было никаких прав. Ни на то, чтобы быть с Маратом, ни на общение с его семьей, ни на признание со стороны гостей.

Несмотря на то, что здесь никому не было дела до ее драмы, Алю снова захлестнуло ощущением того, что все вокруг считают ее просто бывшей. Брошенкой, которую променяли на другую.

Пришло время о себе заявить.

Решительно сжав губы, она направилась к Ольге Ремизовой и маратовской овце в голубом платье.

— Я хочу от всей души поблагодарить вас за прекрасный вечер, — мелодичным голосом произнесла она, вклиниваясь в их разговор.

Есения, не ожидавшая ее появления, заметно вздрогнула и тут же подобралась. До этого искренняя улыбка превратилась в натянутую, неживую маску, прилипшую к губам.

— Спасибо, — ответила ни о чем не подозревающая Ольга, — мне очень хотелось, чтобы гости были довольны.

— Не переживайте. Все в восторге, — поспешала заверить ее Альбина, — только и разговоров о том, с каким вкусом и достоинством все организовано.

— Спасибо, мы с Есенькой очень старались.

Альбину чуть снова не передернуло. А эта дура вместо того, чтобы молчать и не отсвечивать, по-идиотски зарумянилась и пролепетала:

— Ну что вы. Ольга Степановна. Я только помогала.

— Не скромничай, дорогая, — рассмеялась Ольга, — из нас получилась отличная команда.

Наблюдая за тем, как мать Марата в порыве благодарности обнимает Есению, Альбина едва могла сделать вдох. Аж зубы сводило от этого спектакля.

А еще ее затопила ревность. Это она должна была стать частью команды, а не стоять вот так, делая вид, что в полном восторге, в то время как эта курица топчется на ее территории. Это ее должна называть «дорогой»! Это она должна быть близка к хозяйке вечера, а не чувствовать себя посторонней!

Чудовищная несправедливость!