Запретный Наследник

ГЛАВА 11

ДЭННИ

Первая неделя после возвращения в Штаты выдалась запредельно суматошной. Я сама не понимала, то ли я прихожу, то ли ухожу. Работы накопилось столько, что не разгрести, но из-за плохого самочувствия я решаю потратить обеденный перерыв на визит в отделение скорой помощи.

— Скорее всего, я просто беременна, — в очередной раз повторяю я врачу.

Он улыбается мне.

— Скоро мы это узнаем, но на случай, если это не так, мы проведем ряд тестов. Идет?

Он начинает стандартный осмотр, а затем спрашивает: — Помимо головных болей, головокружения и тошноты, есть что-то еще?

— Во время приступов у меня расплывается зрение, а ноги немеют. Бывают моменты, когда… мне трудно говорить, слова будто застревают. Это сложно объяснить.

Медсестра, которая забирала мочу на анализ, возвращается и произносит:

— Тест отрицательный.

Черт. Оказывается, я была воодушевлена мыслью о возможной беременности. В груди кольнуло разочарование, пока врач светил мне фонариком в глаза.

— Я бы хотел назначить КТ и взять кровь на анализ. Просто чтобы исключить все остальные варианты.

— Хорошо.

Мне приходится заполнить кучу бумаг и терпеливо ждать, пока медсестра берет кровь. Как только я остаюсь одна, я набираю номер Кристофера.

— Эй, ты где? Я только что заходил к тебе, — отвечает брат.

— Я уехала по делам… а потом потеряла кредитку… застряла в банке. Можешь прикрыть меня? Пожалуйста.

Мне ужасно паршиво лгать Кристоферу, но я не хочу, чтобы он волновался.

— Конечно.

Я вижу, как медсестра идет в мою сторону, и быстро добавляю: —

Спасибо. Я это ценю. Увидимся.

Я прерываю звонок как раз в тот момент, когда она подходит ко мне.

— Пойдемте на КТ. Вам нужно снять все украшения.

Я снимаю кольцо с правой руки, часы, серьги и бросаю их в боковой карман сумки. Мне также приходится переодеться в больничную рубашку, потому что на моем костюме есть молнии.

Вся процедура занимает прилично времени. Пока я лежу на кушетке, а аппарат сканирует меня, мои мысли возвращаются к поездке и к тому, каким замечательным был Райкер с момента нашего возвращения.

Я до сих пор не могу поверить, что он правда любит меня. Он такой внимательный и милый, моё сердце просто тает.

Как же мне повезло.

Когда сканирование заканчивается, я выдыхаю с облегчением, уверенная, что они ничего не найдут. Я переодеваюсь в свою одежду и занимаю место в зоне ожидания. Спустя сорок минут я начинаю нервничать — мне пора возвращаться к работе. Я то и дело поглядываю на часы, раздумывая, не стоит ли снова позвонить Кристоферу.

Наконец ко мне подходит дежурный врач. На его лице та самая утешительная улыбка, которую он, вероятно, надевает каждый божий день.

— Итак, мы кое-что обнаружили. — Он разворачивает снимок так, чтобы я видела, но я понятия не имею, на что смотрю. — Похоже, в правой лобной доле есть образование. Однако нам нужно сделать МРТ.

Его слова не доходят до сознания, я могу только кивнуть: — Хорошо. Сейчас?

— Да, если вы не против снова переодеться в больничную рубашку. Медсестра сейчас подойдет.

Я действую на автомате, мой разум словно застрял в тумане. Оказавшись в больничной рубашке, я прижимаю ладонь ко рту, пока слова врача эхом отдаются в голове.

Образование.

В моей голове.

О боже.

С каждой минутой в груди нарастает тревога. Медсестра забирает меня и ведет в другую комнату, где мне снова нужно лечь и лежать неподвижно, насколько это возможно. На этот раз я не пытаюсь занять мысли Райкером. Вместо этого я прокручиваю слова врача снова и снова.

Образование.

В моем мозгу.

Это не может быть чем-то хорошим.

Время превращается в паническое месиво. Каждые несколько минут сердце начинает бешено колотиться, прежде чем снова затихнуть. Я даже не знаю, сколько пробыла в больнице, когда МРТ закончилось и меня перевели на этаж неврологии.

В животе всё внезапно обрывается, когда до меня начинает доходить суть. У меня опухоль в голове. О боже. Это ведь плохо? Всё, что касается мозга — это плохо.

Дыхание учащается, и я изо всех сил пытаюсь держать себя в руках, когда меня проводят в смотровой кабинет. Я рассматриваю стол, стулья, чертовы жалюзи — что угодно, лишь бы занять мысли.

Входит врач, и первое, что я замечаю — это интеллект, светящийся в его глазах.

— Здравствуйте, я доктор Фридман. Нейрохирург. — После рукопожатия он сжимает руку в кулак и говорит: — У вас опухоль в правой лобной доле размером примерно с половину моего кулака. Нам нужно назначить биопсию, чтобы взять образец и понять, какой это тип опухоли.

— Что это подразумевает? — спрашиваю я. Мой голос звучит спокойно, хотя внутри всё просто онемело.

— Вы проведете здесь два дня, — начинает он объяснять. — Мы просверлим небольшое отверстие в черепе и введем полую иглу. Извлечем образец ткани и отправим на исследование.

Пока он говорит, мой разум уходит в глухую защиту.

Наверное, это ерунда, которую можно исправить быстрой операцией.

— Это плохо? — спрашиваю я.

— Мы не узнаем наверняка, пока не проведем биопсию. После этого мы сможем обсудить варианты лечения.

Доктор Фридман начинает расспрашивать меня о семейном анамнезе, и только тогда я вспоминаю:

— Моя бабушка умерла от рака. Но я не знаю, какого именно. Мне нужно уточнить у мамы.

— Узнайте как можно больше об истории вашей бабушки. Информация — это всегда хорошо. — Он дарит мне утешительную улыбку, от которой мне становится еще тревожнее.

Доктор Фридман назначает биопсию через два дня. Мой мозг начинает лихорадочно искать оправдание для семьи и друзей — почему меня не будет в офисе два дня. Учитывая, что биопсия в пятницу, я пропущу только один рабочий день. Но всё же…

Боже, что я скажу Райкеру?

Шесть часов спустя я наконец покидаю больницу и еду обратно в офис. Мысль о том, что большинство сотрудников «Indie Ink» уже собираются домой, приносит облегчение. Я просто хочу уйти с головой в работу и не думать об опухоли.

Отрицание блаженная штука, и прямо сейчас я пытаюсь принять его с распростертыми объятиями.

РАЙКЕР

Обеспокоенный и неспособный сосредоточиться на работе, я снова набираю номер Дэнни.

Кристофер сказал, что она застряла в банке, но черт возьми, сколько времени может занять получение кредитной карты?

Когда вызов остается без ответа, я поднимаюсь на лифте в её кабинет.

Её личный помощник, Джеймс, уже собирает вещи, когда я подхожу к его столу.

— Дэнни вернулась?

Он кивает.

— Десять минут назад.

— Собираешься домой? — спрашиваю я, направляясь к её двери.

— Да, хорошего вечера, — улыбается он, уходя по коридору.

— И тебе.

Открыв дверь, я захожу внутрь и, увидев Дэнни за столом, выдыхаю с облегчением. Закрываю за собой дверь и говорю:

— Я волновался.

Она продолжает смотреть в папку перед собой, не говоря ни слова.

Я обхожу стол и сажусь на корточки рядом с её креслом. На лбу прорезается складка, когда я понимаю, что она меня даже не заметила.

— Эй, ты в порядке?

Медленно, словно в тумане, она поворачивает голову и моргает.

— О… привет.

— Что случилось? — спрашиваю я, вглядываясь в её лицо.

— Ничего. — Она качает головой. — Просто устала.

— Тогда иди домой и отдохни. — Я поднимаюсь на ноги.

Дэнни делает глубокий вдох и снова качает головой.

— Всё будет хорошо.

Когда я не двигаюсь с места, она спрашивает:

— Тебе что-то нужно?

Её взгляд прикован к папке, и почему-то это меня задевает. — Посмотри на меня.

— Райкер, у меня много работы, — бормочет она раздраженно.

— Даниэлла, посмотри на меня, — повторяю я.

Она вздыхает и вскидывает на меня яростный взгляд. — Что? Мне нужно работать. Мы же говорили об этом!

Игнорируя её слова, я снова спрашиваю: — Что не так?

— Боже! Ничего! Просто завал на работе! — срывается она, повышая на меня голос. — Тебе обязательно быть таким навязчивым?

Её вспышка заставляет мой гнев мгновенно взлететь до предела, но, не желая устраивать скандал в офисе, я просто разворачиваюсь и ухожу.

Пока я шагаю по коридору, мне навстречу попадается Дэш. — Дэнни у себя?

— Да, и в паршивом настроении. Удачи, — бурчу я, проходя мимо.

Я с силой бью по кнопке лифта, который, к счастью, открывается сразу. Захожу и нажимаю свой этаж. Черт, не могу поверить, что она так со мной разговаривает.

Выйдя на своем этаже, я иду в кабинет и с грохотом захлопываю дверь. Сев за стол, я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Опираюсь локтем на подлокотник, подпираю подбородок большим пальцем, прижав указательный к губам. Глядя в пустой экран ноутбука, я прокручиваю в голове случившееся, пытаясь найти смысл.

В следующий момент дверь открывается, и входит Дэнни. Я не двигаю ни единым мускулом, вперившись в неё взглядом. Она закрывает дверь, подходит к столу и садится напротив.

Наши взгляды встречаются, и она произносит:

— Прости, что сорвалась на тебе. Я на стрессе, но это не повод вымещать его на тебе.

Я опускаю руку, сканируя её лицо.

— Я понимаю, что ты на стрессе, но никогда больше не повышай на меня голос.

Дэнни кивает и откидывается на спинку стула, выглядя совершенно разбитой. Это заставляет меня спросить:

— Дело только в работе?

Она качает головой, но потом говорит:

— Да. Навалилось слишком много ответственности.

Когда её подбородок начинает дрожать, я встаю из-за стола и обхожу его. Взяв её за плечи, я поднимаю её и притягиваю к себе.

Её тело начинает содрогаться, и, услышав всхлип, я чувствую, как меня накрывает тревогой. — У меня чувство, что дело не только в работе, — шепчу я, боясь, что она что-то скрывает.

Дэнни обнимает меня и звучит так хрупко, когда говорит: — Я не беременна.

Боже, это многое объясняет. Она начала загораться этой идеей и теперь, должно быть, ужасно разочарована.

Наклонив голову, я шепчу:

— Прости, малыш. Если для тебя это так важно, бросай таблетки.

Она качает головой.

— Наверное, так даже лучше. Я просто слишком обнадеялась. Это глупо. Мы встречаемся всего три недели.

— Ну, я не какой-то незнакомец, которого тебе нужно узнавать, — бормочу я, а затем добавляю:

— Я просто хочу видеть тебя счастливой.

Она немного отстраняется и пальцами вытирает слезы под глазами. — Со мной всё будет в порядке.

Не похоже, что она сама в это верит.

— Что я могу сделать, чтобы помочь тебе снять этот стресс?

Уголок её рта слегка приподнимается, она строит милую рожицу: — Не злись на меня.

Я невольно смеюсь.

— Сделано. Что еще?

Дэнни закрывает глаза, и в этот момент кажется, будто она только что осознала что-то ужасное.

— Дэнни?

Она утыкается лицом мне в грудь и начинает рыдать так, как я никогда раньше не слышал. Мои руки мгновенно сжимаются вокруг неё, а тревога возвращается в десятикратном размере. Прижав ладонь к её затылку, я шепчу ей в самое ухо:

— Это не может быть просто стрессом. Что-то случилось, о чем ты мне не говоришь?

Она качает головой, но ничего не отвечает, лишь вцепляется в меня мертвой хваткой. Я держу её, пока она не успокаивается, и когда она снова отстраняется, то говорит:

— Думаю, мне пора домой. Мне нужно поспать. Я просто переутомилась.

— Это правда всё?

Потому что по ощущениям это гораздо серьезнее, чем обычная усталость.

Она кивает и бросает на меня умоляющий взгляд: — Отвезешь меня домой?

— Конечно. — Я хватаю телефон и ключи, обнимая её за плечи. — Пошли.

— Мне нужно забрать сумку из кабинета.

Я протягиваю ей ключи от машины.

— Я мигом. Иди садись в машину.

— Спасибо.

Мы спускаемся на разных лифтах, и как только я забираю её сумку, бегу в паркинг.

Когда мы подъезжаем к её дому и я паркуюсь, она спрашивает:

— Поднимешься?

— Конечно.

Мы поднимаемся, и, оказавшись внутри, я кладу ключи на кухонную стойку. Дэнни выглядит изможденной. Раскрыв объятия, я говорю: — Иди сюда, малыш.

Она не колеблется, прижимается к моей груди и издает тяжелый вздох.

Наклонившись, я шепчу: — Почему бы тебе не принять расслабляющую ванну, пока я закажу ужин?

Она кивает и запрокидывает голову, встречаясь со мной взглядом. В её синих глазах есть что-то, чего я не могу понять. Будто она бесконечно печальна.

— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне что угодно, правда? — говорю я, желая её успокоить.

— Сегодня просто был очень тяжелый день, — шепчет она и отстраняется. — Я не голодна, но ты закажи что-нибудь себе.

— А что ты ела сегодня? — спрашиваю я.

— Я обедала, — бросает она, уходя в спальню. — Я быстро. Чувствуй себя как дома.

Подумав, что Дэнни может проголодаться позже, я заказываю ей салат кобб с курицей, а себе пиццу. Включаю телевизор, нахожу бейсбольный матч и сажусь на диван так, чтобы видеть коридор и дверь в её комнату. Тревога не отпускает. Что-то не так, и это не имеет отношения к работе.

Спустя тридцать минут, когда еду привезли, а Дэнни так и не вышла, мое беспокойство растет. Я заставляю себя не стоять над душой и съедаю пару кусков пиццы.

Когда проходит час, я иду в её комнату и стучу в дверь ванной.

— Дэнни, ты в порядке?

Она не отвечает, и я толкаю дверь.

Дэнни сидит в ванне, подтянув ноги к груди, а её тело сотрясает дрожь, будто она замерзает. Сев на корточки у края ванны, я кладу руку ей на спину и, чувствуя, какая она холодная, ругаюсь: — Черт, Дэнни!

Я подхватываю её под колени и за спину, вытаскиваю из воды. Несу на кровать, укладываю и бегу за полотенцем.

Я никогда не видел её такой. Неужели она правда так убита из-за того, что не беременна?

Я вытираю её тело, кутаю в полотенце. Сажусь на кровать, сажаю её к себе на колени и пытаюсь растереть её, чтобы согреть. — Поговори со мной.

Она лишь качает головой, судорожно вдыхая воздух.

— Это из-за теста? — спрашиваю я.

Дэнни кивает, и слезы снова начинают течь.

— О, малыш. Я не знал, что это так важно для тебя, — шепчу я, целуя её в лоб.

Я пытаюсь утешить её как могу, и наконец она поднимает на меня взгляд. В её глазах — целый мир боли.

— Прости, что я в таком разобранном состоянии. Мне просто трудно это осознать.

— Всё в порядке. Тебе не за что извиняться, — успокаиваю я её мягко. — Хочешь, я останусь на ночь?

Она кивает и прячет лицо у меня на шее.

— Боже, Райкер, — всхлипывает она, будто осознание накрыло её с новой силой.

Я крепче сжимаю её в объятиях. Слышать, как её сердце разбивается, — это как будто моё собственное крошится на куски.

Черт, как бы я хотел знать, как ей помочь.