Запретный Наследник

ГЛАВА 23

ДЭННИ

Я просыпаюсь в том же положении, в каком уснула: в объятиях Райкера. Когда он прижимает меня к себе крепче, я шепчу:

— Тогда в самолете я проснулась и, как только поняла, что ты меня обнимаешь, притворилась спящей. Мне хотелось подольше посмаковать это ощущение — твои руки вокруг меня.

Он издает низкий смешок.

— А я лежал на боку и просто смотрел на тебя, а потом ты прижалась ко мне во сне. Боже, мне казалось, что передо мной открываются врата рая.

— Даже во сне я тянусь к тебе, — шепчу я. Зная, что до операции осталось всего пара часов, я тяжело сглатываю — в груди вскипают эмоции. — Может, так же будет, если случится худшее. Я найду способ дотянуться до тебя.

Руки Райкера сжимаются на мне еще сильнее. Его тело начинает дрожать, но лишь на мгновение — он быстро берет себя в руки.

— Просто сосредоточься на борьбе за нас, Дэнни. Не думай ни о чем другом. Просто борись.

Я киваю, уткнувшись в его грудь, и, сделав глубокий вдох, произношу:

— Последние пять недель были воплощением мечты. Спасибо, что любишь меня, Райкер.

Я медленно выдыхаю, а на глаза наворачиваются слезы.

— Ты — всё, чего я когда-либо хотела в этой жизни.

Дрожь снова возвращается к нему, и слезы всё-таки скатываются по моим щекам. Райкер берет мое лицо в ладони и заставляет поднять голову. Когда наши глаза встречаются и я вижу в его взгляде невыносимую боль, с моих губ срывается всхлип.

— Любить тебя — это одновременно самое легкое и самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать. Легкое — потому что ты воздух, которым я дышу. — Он сглатывает, и его голос становится хриплым. — И самое трудное — потому что я не смогу тебя отпустить. Никогда. Ты — моя жизнь, Дэнни. Без тебя мне незачем жить.

Райкер был таким сильным с того момента, как я ему всё рассказала, что я совсем забыла, как сильно моя смерть ударит по нему. Не желая, чтобы он оплакивал меня всю оставшуюся жизнь, я говорю:

— Если я умру, я хочу, чтобы ты жил за нас обоих. Хочу, чтобы ты снова полюбил, чтобы был счастлив. Чтобы у тебя была своя семья.

Райкер стискивает челюсти и, качая главой, снова притягивает меня к своей груди.

— Я сделаю для тебя что угодно, Дэнни. Но только не это. Ты для меня — единственная. Ни одна женщина никогда не сравнится с тобой. Больше не поднимай эту тему.

Я надеюсь, что время изменит его решение, но, понимая, что сейчас боль слишком свежая, сырая и непрекращающаяся, я оставляю этот разговор. Прижимаюсь к нему теснее и шепчу:

— Я люблю тебя, Райкер Уэст. Ты тот самый принц, о котором я всегда мечтала.

Он целует меня в голову.

— А ты всегда была моей принцессой.

Наше уединение заканчивается, когда в палату входит Сара.

— Доброе утро. — Она вскидывает брови, когда Райкер садится. — Я что-то прервала?

Я невольно смеюсь.

— Нет, мы только что проснулись.

— Тебе удалось отдохнуть этой ночью? — спрашивает Сара.

— На самом деле, да.

Сара измеряет мне температуру и давление, приговаривая:

— Приятно слышать. — Она переводит взгляд на Райкера. — Я посижу с Дэнни, если хочешь сходить за кофе.

Он откашливается и бормочет:

— Спасибо. — Райкер берет сменную одежду и уходит в ванную.

Сара пододвигает стул поближе.

— Расскажи мне что-нибудь о себе.

— Например? — спрашиваю я, глядя на неё.

— Что угодно. Что ты хочешь, чтобы я знала?

Я задумываюсь на секунду, а затем отвечаю:

— Все на работе думают, что я такая «железная леди», но на самом деле я размазня.

В этот момент из ванной выходит Райкер — он выглядит чертовски горячо в джинсах и рубашке на пуговицах.

— Она врет, Сара. Она правит в Indie Ink железной рукой. Уж я-то знаю. Она пару раз угрожала понизить меня в должности.

Сара смеется:

— Ну вот, всплыла правда.

Райкер подходит, целует меня в макушку и уходит за кофе.

— Как давно вы вместе? — спрашивает Сара.

— Пять недель.

Мой ответ заставляет её брови взлететь вверх.

— Ого, а вы быстро двигаетесь.

Смеясь, я объясняю:

— Наши семьи — близкие друзья, так что я знаю его всю жизнь.

— А-а... теперь понятно.

— Мы поехали в командировку в Африку, одно зацепилось за другое, и вот мы здесь, — добавляю я.

Мягкая улыбка озаряет лицо Сары.

— Видно, что он очень сильно тебя любит.

— Правда?

Она кивает, а затем спрашивает:

— Кроме работы, расскажи мне что-нибудь еще о себе.

Я пожимаю плечами.

— До того, как мы с Райкером сошлись, в моей жизни была только работа.

— Значит, трудоголик, — констатирует она сухим тоном.

— Вроде того.

— Тебе придется кое-что изменить в жизни. Ты ведь понимаешь это? — спрашивает Сара.

Я киваю.

— Если я выживу, я буду тратить больше времени на саму жизнь и меньше — на работу.

— Рада это слышать.

Но большую часть своего времени я буду тратить на то, чтобы любить Райкера и свою семью. Я больше никогда не буду принимать время как данность.

РАЙКЕР

Я сижу на краю кровати Дэнни, переплетя свои пальцы с её пальцами. Я не отрываю взгляда от помолвочного кольца, зная, что в ближайшие пару минут ей придется его снять.

Мой большой палец скользит по её тонкому пальцу, а затем я медленно стягиваю кольцо. Подняв руку Дэнни, я прижимаюсь поцелуем к опустевшему месту на коже и улыбаюсь ей.

Внезапно в палату влетает мисс Себастьян.

— Матерь моды, пробки были просто кошмарные! Я крыла всех на чем свет стоит всю дорогу сюда. Дорожная ярость — это не шутки. — Она обнимает Дэнни, а затем притягивает меня к себе. Глядя на Дэнни, она спрашивает: — Как ты себя чувствуешь, мой ангел?

— Нервничаю, — признается Дэнни. — Но в целом... нормально. — Она пожимает плечами. — Что есть, то есть.

Мисс Себастьян наклоняется и берет Дэнни за руку.

— Не стоит приуменьшать серьезность ради семьи.

Дэнни качает головой.

— Я делаю это ради себя, иначе я просто сойду с ума.

Грудь мгновенно сдавливает от невыносимого разочарования и бессилия.

Я ненавижу это. Боже, как же я ненавижу то, через что Дэнни приходится проходить.

— Я буду здесь после операции, помогу тебе с восстановлением, договорились? — говорит мисс Себастьян.

— Спасибо, Мамма Джи. — Дэнни пытается улыбнуться, но до операции остается всего двадцать минут, и ни у кого из нас улыбки не выходят искренними.

Когда в палату входят Сара и еще одна медсестра, я поднимаюсь с кровати, крепко сжимая руку Дэнни.

Господи. Я не готов к этому.

— Пора идти, Дэнни, — говорит Сара.

Дэнни высвобождает свою руку из моей и идет обнимать родителей и братьев.

Держи себя в руках, Райкер. Хотя бы пока она не уедет. Не дай ей увидеть свой страх.

Когда Дэнни поворачивается ко мне, я каким-то чудом нахожу в себе силы улыбнуться ей. Она подходит и останавливается прямо предо мной; я кладу ладонь ей на голову, поглаживая правую сторону.

— Увидимся через пару часов, хорошо?

Дэнни тяжело сглатывает и кивает.

— Я люблю тебя, Даниэлла Хейз.

Она делает медленный, дрожащий вдох и шепчет:

— Я люблю тебя, Райкер. Очень сильно.

Есть еще миллион слов, которые я хотел бы сказать, но ни одно из них не может сорваться с моих губ. Наклонившись, я запечатлеваю нежный поцелуй на её дрожащих губах и шепчу:

— Ты боец. Не забывай об этом.

Она кивает и начинает отстраняться. Мой взгляд прикован к ней до тех пор, пока она не исчезает в глубине коридора.

Моя грудная клетка начинает содрогаться.

Я закрываю глаза, когда меня накрывает волна отчаяния. Я опираюсь рукой о кровать, чувствуя, как внутри всё истекает жгучей болью, и тут до меня наконец доходит окончательно.

У Дэнни рак.

Дэнни может умереть.

И я, черт возьми, ничего не могу с этим сделать.

Я пытаюсь вдохнуть, но звук получается сдавленным и хриплым.

— Райкер, — слышу я голос Тристана.

Я чувствую руку на своей спине и понимаю, что это мисс Себастьян. Открыв глаза, я пытаюсь обуздать эту разрушительную боль и перевожу взгляд на Тристана. Как только наши глаза встречаются, он шагает ко мне и сгребает в охапку.

— Дай себе волю сломаться на минуту. Ты должен быть сильным, когда она выйдет из операционной.

Я вцепляюсь в его спину, чувствуя, как дрожь в теле усиливается, и стонаю:

— Я не могу её потерять.

— Никто из нас не может, — хрипло шепчет он.

Я ломаюсь на руках у лучшего друга.

— Черт... — вырывается у меня стон. Боль становится настолько невыносимой, что через неё невозможно дышать.

Я чувствую еще одну руку на своем плече, а затем меня перехватывают объятия мамы.

— Я с тобой, мой мальчик. Мама здесь.

Удушающий звук рождается в моей груди, заставляя маму немного отстраниться. Она берет мое лицо в ладони и ловит мой взгляд.

— Дыши, Райкер.

Кивнув, я делаю мучительный вдох.

— С Дэнни всё будет хорошо. Слышишь? Операция пройдет успешно.

Я цепляюсь за мамины слова и снова киваю.

— Давай прогуляемся. Смена обстановки пойдет тебе на пользу.

Мама берет меня под руку, увлекая за собой, и мои ноги каким-то образом начинают двигаться. Мисс Себастьян пристраивается с другой стороны, переплетая свои пальцы с моими.

Я чувствую себя зомби, позволяя им вести меня на улицу, в больничный сад. Мы садимся на деревянную скамью; я упираюсь локтями в колени и закрываю лицо руками. Я тупо смотрю на окружающую природу.

Через несколько минут мне удается выдавить:

— Как я должен всё это осознать? Дэнни тридцать два. Она такая молодая.

— Такие вещи никогда не имеют смысла, — тихо говорит мама.

Я качаю головой.

— А что, если она не справится? Что тогда? Как... как мне жить без неё?

— Ты просто живешь, Райкер. Будет трудно, но со временем...

— Не говори мне, что станет легче. Не станет! — огрызаюсь я. — Это всегда была только Дэнни, мам. Я всегда любил её. Я не «пойду дальше». Я не найду никого другого. Это будет только Дэнни.

Мисс Себастьян кладет руку мне на спину.

— Райкер... — шепчет мама.

Я резко перевожу на неё взгляд.

— Ты смогла бы жить дальше, если бы папа умер?

Мама заметно напрягается, она кладет руку мне на затылок.

— Нет... нет, я бы не смогла.

— Тогда не жди этого от меня, — бормочу я. — Дэнни — любовь всей моей жизни. Моя единственная. Она — моё всё. Без неё моя жизнь лишена смысла.

Мама обнимает меня. Она больше не пытается предлагать пустые слова мудрости. Она просто держит меня, пока меня засасывает обратно в ту пустыню, которой была моя жизнь до того, как я смог обнять Дэнни. До того, как поцеловал её. До того, как мы занялись любовью.

Это всё, что останется без неё. Ничего, кроме выжженной земли без единой надежды на мираж.

Я не переживу её потерю.

Я не смогу существовать без неё.

Если она уйдет, я уйду вслед за ней.