Запретный Наследник

ГЛАВА 7

ДЭННИ

Мать твою.

Я всё испортила.

Так… так… так сильно.

Дорога обратно в отель превратилась в пытку. Голова раскалывается, а неловкое молчание просто душит. Ярость, исходящая от Райкера, мешает дышать. Сжав губы, я смотрю на пролетающие за окном пейзажи.

Ох, Дэнни. Что же ты наделала?

Я солгала. Я помню всё. Это было невероятно, просто сногсшибательно.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

Пусть я была пьяна, но я помню, каково это чувствовать Райкера внутри себя. Он тоже был нетрезв и в пылу страсти, скорее всего, не осознавал, что говорит. Но когда он сказал «Я тебя люблю», моё сердце едва не разорвалось от счастья.

А теперь оно превратилось в жалкий, сморщенный комок.

Закрывая глаза, я позволяю воспоминаниям о прошлой ночи прокрутиться в голове. Какой он был горячий. Его мускулистое тело. Его руки и губы на мне.

Боже правый.

Я ерзаю на сиденье, чувствуя, как желание снова скручивает низ живота.

Райкер включает радио и прибавляет звук. Спустя пару минут начинает играть «Kiss Me», и мои глаза расширяются.

Ты. Издеваешься. Над. Мной.

Он не выключает радио, а наоборот делает еще громче.

Чувствуя себя как подогретое дерьмо, я опираюсь локтем о дверцу и, прикрыв рот ладонью, сверлю взглядом расплывающуюся зелень за окном. Слова песни обретают совершенно новый смысл, и я зажмуриваюсь, пытаясь убежать от правды. То, что я к нему чувствую, никуда не денется.

Я люблю Райкера.

Но после прошлой ночи… я качаю головой. Мы никогда не сможем быть больше, чем просто друзьями. Я почти на семь лет старше него.

Когда песня заканчивается, я выдыхаю с облегчением. Мы не произносим ни слова, и к тому времени, как мы добираемся до отеля, мне кажется, что мой череп сейчас треснет пополам. Похмелье — это отстой.

Когда мы входим в номер, у меня начинает кружиться голова. Я успеваю дойти только до гостиной, как ноги внезапно подкашиваются, и я с глухим стуком падаю на пол.

— Дэнни!

Всё погружается во тьму.

Секунды спустя боль в голове возвращается подобно цунами, и у меня вырывается стон.

— Дэнни. — Голос Райкера полон тревоги, и только в этот момент я чувствую его руки на себе.

Я с трудом размыкаю веки и щурюсь от яркого света.

— Я… в норме, — едва выговариваю я, запинаясь.

Я пытаюсь сесть, и Райкер помогает мне. Сделав глубокий вдох, я прижимаю ладонь ко лбу.

— Голова? Опять? — спрашивает он.

— Похмелье… из ада, — бормочу я.

Я поднимаюсь на ноги, и Райкер тут же обхватывает меня за талию.

— Пойду… посплю… пока не пройдет, — мямлю я. Я хмурюсь, потому что фраза звучит странно — будто мне трудно подбирать нужные слова.

Больше никогда не буду пить.

— Я думаю, тебе стоит показаться врачу, — говорит Райкер.

— Из-за… похмелья? — усмехаюсь я. — Всё в порядке.

Я иду к своей комнате на негнущихся ногах. Дойдя до двери, я оборачиваюсь к нему: — Мне очень жаль… из-за прошлой ночи… и сегодняшнего утра.

Он молча смотрит на меня какое-то время. — Поговорим, когда оба перестанем чувствовать себя полумертвыми.

Уголок моего рта дергается в подобии улыбки, и я закрываю за собой дверь.

Скинув одежду, я принимаю ванну, после чего натягиваю шорты и футболку. Забравшись под одеяло, я издаю стон и уже через секунду проваливаюсь в глубокий сон.

РАЙКЕР

Уже вторая половина дня, и когда от Дэнни по-прежнему нет ни весточки, я иду к её комнате. Стучу в дверь и, подождав мгновение, толкаю её.

Она всё еще крепко спит. Я подумываю оставить её в покое, но после того, как она отключилась этим утром, я места себе не нахожу от беспокойства.

Я подхожу ближе и сажусь на край кровати. Дэнни выглядит чертовски горячо в этих облегающих шортах и футболке; при виде её изгибов у меня начинают чесаться руки — так хочется к ней прикоснуться. Вместо того чтобы лапать её, я кладу руку ей на бедро и слегка трясу.

— Дэнни.

Она начинает просыпаться и потягивается; футболка натягивается на груди, отчетливо обрисовывая соски.

Боже. Она выглядит как мечта наяву.

— Не хотел тебя будить, но уже четыре часа. Тебе стоит что-нибудь съесть, — объясняю я. Когда её взгляд фокусируется на моем лице, я спрашиваю: — Как ты себя чувствуешь?

Она садится и потирает лицо руками: — Гораздо лучше. Прости, что я так долго проспала.

— Всё в порядке.

Она слезает с кровати и идет в ванную. Решив, что отдых пошел ей на пользу и ей действительно лучше, я возвращаюсь в гостиную и сажусь на диван.

Я работаю над пунктами контракта, когда выходит Дэнни — теперь на ней черные слаксы и белый свитер.

— Что хочешь на обед? — спрашиваю я, когда она садится рядом.

— Что-нибудь существенное. Стейк или курицу? — Она тянется к финансовым отчетам.

Я встаю, заказываю еду по телефону и возвращаюсь на диван. Нарочно сажусь вплотную к ней, прижимаясь своим бедром к её. Дэнни замирает, но ничего не говорит.

Спустя пару минут бессмысленного разглядывания документа я спрашиваю:

— Мы собираемся обсудить то, что произошло?

Я слышу её глубокий вздох. — Я не знаю, что еще сказать. Мне жаль, что так вышло.

Стиснув челюсти, я бросаю папку на кофейный столик и упираюсь предплечьями в бедра. Зажмуриваюсь, подавляя вспышку гнева.

— Ты жалеешь о том, что у нас был секс?

Я чувствую, как она резко переводит взгляд на меня. — Э-э…

Я смотрю ей прямо в глаза, наши взгляды сталкиваются. — Ты жалеешь об этом, Дэнни?

— Тебе двадцать пять, — начинает она тараторить. — А мне тридцать два.

— Я прекрасно осведомлен о нашей разнице в возрасте, и мне на неё плевать, — ворчу я.

Она качает головой.

— Люди будут болтать. Меньше всего я хочу, чтобы все вокруг считали меня какой-то «кугуаркой», которая воспользовалась парнем помоложе.

— Серьезно? — шиплю я. — Разница не такая уж большая, и мне плевать, что подумают другие.

— Райкер, — шепчет она умоляющим тоном.

— Ты жалеешь о том, что переспала со мной? — повторяю я вопрос.

Она опускает взгляд на стол и через минуту качает головой.

— Но это не имеет значения.

— Как ты можешь так говорить? — мой голос падает до низкого рокота от разочарования.

— Мы работаем вместе, — выдает она очередную нелепую отмазку.

— И что?

— Наши семьи будут в шоке, — продолжает она. — Особенно Тристан.

— Не думаю, что нашим семьям будет не всё равно, — возражаю я. — А с Тристаном я разберусь.

— Ты намного моложе меня, — она снова возвращается к этой долбаной разнице в возрасте.

Я поворачиваюсь к ней всем телом и перехватываю её за руку. — Посмотри на меня.

Проходит несколько секунд, прежде чем Дэнни поднимает на меня глаза.

— Мы занимались любовью. Это было чертовски потрясающе. Я не жалею ни об одной секунде. — Она начинает качать головой, и, понимая, что должен достучаться до неё, я иду с козырей: — Я люблю тебя, и я более чем уверен, что ты сказала мне то же самое, пока я был глубоко внутри тебя.

Дэнни закрывает лицо руками, издавая стон. — Мы были пьяны! — восклицает она.

Я раздраженно рычу.

— Сейчас я не пьян. Ты не слышишь, что я только что сказал, или сознательно это игнорируешь?

Дэнни открывает рот, но не успевает ничего ответить — в дверь звонят. Я вздыхаю и иду открывать. Официант вкатывает тележку в номер; я расписываюсь в чеке, и он уходит. Подхватив тарелки, я несу их к обеденному столу.

Раздраженный до предела, я упираюсь руками в стеклянную поверхность стола и закрываю глаза.

Я слышу, как Дэнни шевелится, а затем она говорит: — Я пойду прогуляюсь. Думаю, нам обоим нужно пространство, чтобы подумать.

Я срываюсь с места и ловлю её за руку прежде, чем она успевает коснуться дверной ручки.

— Ты не пойдешь туда одна. Это небезопасно. — Я тащу её обратно в столовую. — И тебе нужно поесть.

Дэнни фыркает, но не спорит и садится за стол.

У меня аппетита ноль, но я сажусь и принимаюсь резать стейк, ворча: — Ешь, Даниэлла.

Она бросает на меня яростный взгляд: — Это уже второй раз за день, когда ты называешь меня полным именем.

— Потому что только так ты, черт возьми, начинаешь слушать, — бормочу я, вставая за водой.

Я ставлю одну бутылку перед ней, открываю свою и делаю глоток. Смотрю на еду — она выглядит отлично, но я не могу заставить себя съесть ни кусочка. Дэнни, судя по всему, тоже.

Вздохнув, я смотрю на неё. — Я люблю тебя, Дэнни.

На этот раз она не может проигнорировать эти слова. Она закрывает глаза и делает дрожащий вдох. Я тянусь к ней и обхватываю её ладонью за шею.

— Я. Тебя. Люблю, — повторяю я. — Так сильно, что это сводит меня с ума.