Запретный Наследник

ЭПИЛОГ

ДЭННИ

Три года спустя…

Всю последнюю неделю мне нездоровится, и скрывать это от Райкера становится всё труднее. Я не могу спать. Не могу есть. Страх ледяными когтями скребет по позвоночнику, когда я паркую машину у больницы.

Я помню предупреждение доктора Фридмана: большинство пациентов с таким диагнозом не переживают пятилетний порог. Но я так надеялась, что стану одной из тех немногих, кому это удастся. Когда вернулись головные боли и тошнота, у меня всё внутри оборвалось.

Часть меня хочет прямо сейчас включить передачу и рвануть отсюда подальше, лишь бы не знать, вернулась ли опухоль. Другая часть понимает: это не выход. Не в том случае, если я хочу опередить эту заразу. Одна мысль о том, что мне снова придется пройти через операцию, радиацию и химию, заставляет моё сердце сжиматься. Но я готова вынести это снова, если это даст мне еще три года рядом с мужем.

Зазвонил телефон. Увидев, что это Райкер, я быстро ответила:

— Привет.

— Ты где?

Сердце заколотилось в груди. Райкер будет в ярости, если узнает, что я скрывала это от него. Черт, мне следовало сказать ему раньше. Закрыв глаза, я признаюсь:

— Я на парковке клиники Седарс-Синай.

— Что?!

— Я в больнице. Через двадцать минут у меня прием у доктора Фридмана.

— Жди меня. Я уже еду.

Прежде чем я успела вставить хоть слово, Райкер сбросил вызов.

Ком подкатывает к горлу, когда я выхожу из машины. Прислонившись спиной к дверце, я пытаюсь сосредоточиться на дыхании.

Всё будет хорошо.

Ш-ш-ш…

Всё будет хорошо.

Спустя считанные минуты я вижу машину Райкера. Не успев затормозить, он выскакивает из салона и бежит ко мне.

— Прости меня, — начинаю я лепетать. — Мне нужно было сказать тебе сразу, как вернулись боли. Я просто… мне было очень страшно.

Лицо Райкера искажено тревогой. Он подходит и крепко обхватывает меня руками.

— Я здесь. — Он немного отстраняется, впиваясь взглядом в мои глаза. — Когда начались боли?

— Неделю назад. И еще тошнота, — выкладываю я всё как на духу.

— Блядь. — Райкер, не выпуская меня из объятий, бросает взгляд на здание больницы. — Пошли, иначе опоздаем.

Ноги кажутся свинцовыми. С каждым шагом к входу моё тело напрягается всё сильнее, а сердце словно усыхает. Паника затапливает грудь, и я резко останавливаюсь, качая головой.

— Я думала, что смогу, но нет. — Я делаю шаг назад. — Я не смогу пройти через это снова.

Райкер прижимает меня к стене и берет моё лицо в ладони.

— Сможешь, Дэнни. Ты сможешь.

Запрокинув голову, я всхлипываю.

— А если это конец? Что нам тогда делать?

— Это не конец, — рычит он. — Я говорил тебе, что никогда тебя не отпущу. Так что тебе просто придется снова выложиться на полную. Ради меня. Ради нас.

Я киваю, но Райкеру буквально приходится тащить меня в кабинет доктора Фридмана. Нас проводят в смотровую, и в ту же секунду пульс начинает бить по ребрам.

— О боже, — шепчу я, тяжело дыша.

Райкер снова обхватывает моё лицо руками, заставляя смотреть ему в глаза.

— Глубокий вдох, малыш. Я с тобой.

Входит доктор Фридман. На его лице играет теплая улыбка, но, заметив наши выражения лиц, он тут же серьезнеет.

— Похоже, новости не из приятных.

— У Дэнни снова головные боли и тошнота.

— Ладно, давайте сначала проведем тесты, а потом будем переживать. Это может быть что угодно. Это не обязательно означает возвращение опухоли.

Райкер усаживает меня на стул. Доктор велит медсестре взять кровь и начинает стандартный осмотр. Затем он добавляет:

— Хотя это маловероятно, давайте сделаем и тест на беременность.

— Серьезно? — спрашиваю я.

— Шанс есть всегда.

Я иду за медсестрой в уборную. Когда я возвращаюсь, я слышу вопрос Райкера:

— Если опухоль вернулась, какие у нас варианты?

— Те же, что и раньше, — отвечает врач. — Я удалю всё, что смогу, и начнем лечение.

— Сколько раз это можно делать, прежде чем варианты закончатся? — спрашивает Райкер, притягивая меня к себе. Его рука крепко сжимает мою.

— Всё зависит от общего состояния Дэнни и того, как далеко всё зашло.

— Надеюсь, мы поймали это вовремя, — бормочет Райкер.

Через несколько минут входит медсестра и протягивает доктору Фридману тест. Когда его губы расплываются в улыбке, мои глаза расширяются.

— Что? Я беременна?

Он издает смешок.

— Внутри тебя действительно что-то растет, и, сдается мне, это не опухоль.

— Дэнни беременна? — спрашивает Райкер, почти раздавливая мою ладонь.

— Да. Похоже, вы двое — специалисты по сотворению чудес.

— О боже, — шепчу я, чувствуя, как меня накрывает волна шока. А следом приходит облегчение, и я срываюсь на рыдания. — О боже!

— Я направлю вас к акушеру-гинекологу, мы будем работать сообща, так как тебе всё равно нужно будет проходить ежеквартальное МРТ.

Мы с Райкером сидим как вкопанные, просто уставившись на доктора Фридмана, что вызывает у него добрый смех.

— У вас будет ребенок, Дэнни.

Новый всхлип вырывается из моей груди, и Райкер резко притягивает меня к себе.

— Оставлю вас наслаждаться моментом. Оставайтесь здесь столько, сколько нужно.

Я слышу, как доктор выходит, и просто плачу от неистового облегчения и счастья. Райкер отстраняется и целует меня, хотя я сейчас — сплошное зареванное месиво. Когда его глаза встречаются с моими, и я вижу в них сияющее счастье, сдерживаться становится невозможно.

— У нас будет ребенок, — шепчет он с благоговением.

Я киваю:

— Маленький Райдер или Райэль.

— Ты ведь понимаешь, что это значит? — спрашивает он. Когда я качаю головой, он произносит: — Ты будешь мамой, Дэнни.

Мой подбородок дрожит.

— Мамой твоего ребенка. Нашего маленького чуда.

РАЙКЕР

Райэль — 6 лет.

Есть обычные дети, а есть Райэль.

Она буквально подпрыгивает на заднем сиденье, когда мы подъезжаем к её школе. Стоит ей увидеть всех своих дядей, как она испускает пронзительный визг. Я строю гримасу, глядя на Дэнни — та выглядит так, будто вот-вот расплачется от избытка чувств.

— Мы приехали! Выпустите меня! — кричит Райэль.

Я выхожу, и как только открываю дверь, она вылетает из машины молнией и несется к своим дедушкам. Мой тесть подхватывает её, получает звонкий мокрый поцелуй, после чего она тянется к моему отцу. Все мужчины приседают, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Она целует каждого в щеку, приговаривая:

— Люблю тебя, дядя Ледж. Люблю тебя, дядя Джекс. Люблю тебя, дядя Маркус.

Затем она переключается на «молодежь»:

— Люблю тебя, дядя Кристофер. Люблю тебя, дядя Тристан. Люблю тебя, дядя Ной.

Райэль останавливается, чтобы перевести дух, и, уперев руки в бока, бормочет:

— Фух, ну и тяжелая это работа! — А затем продолжает: — Люблю тебя, дядя Као. Люблю тебя, дядя Джейс. Люблю тебя, дядя Хантер. Люблю тебя, дядя Форест.

Наконец закончив, она оглядывается на нас с Дэнни.

— Теперь я могу идти?

Дэнни издает какой-то неопределенный звук, и я вступаю:

— А как же мама?

— Ой, ну неужели обязательно? Увидимся после школы! — дерзит она мне.

— Вся в мать, — бормочу я Дэнни, а затем присаживаюсь перед дочерью: — Не спорь, Райэль. Иди обними нас.

Райэль выпячивает нижнюю губу:

— Ладно, но только быстро.

Когда её крошечные ручки обхватывают мою шею, я поднимаюсь, крепко прижимая её к себе.

— Люблю тебя, принцесса.

— И вполовину не так сильно, как я тебя, — шепчет она мне на ухо.

Я передаю её Дэнни, и когда та обнимает нашу дочь, комок подступает к горлу. Каждый день для нас — всё еще чудо.

— Люблю тебя, моя принцесса, — шепчет Дэнни. — До луны и обратно.

— Люблю тебя, мамочка. Еще дальше, чем до луны и обратно.

Я усмехаюсь. Райэль выскальзывает из объятий Дэнни и, как только её ноги касаются земли, бежит к входу. Взяв Дэнни за руку, мы следуем за нашей дочерью, которая к своему первому учебному дню готова гораздо лучше, чем мы.

ДЭННИ

Райэль — 18 лет.

Мой взгляд прикован к Райэль, стоящей в толпе других ребят. Она поступает в Академию Тринити. Боже, куда ушло время? Моя малышка уже взрослая. Жаль, что мои племянники и племянницы выпустились в прошлом году — мне было бы гораздо спокойнее, если бы они присматривали за ней здесь. Хотя она не совсем одна: сын Фореста и Арии на последнем курсе, здесь же младший сын Фэллон и Као — он ровесник Райэль. А в следующем году в Тринити поступит дочь Джейд и Хантера.

И всё же... куда, черт возьми, делось время? Кажется, только вчера я узнала, что беременна.

— О чем думаешь? — спрашивает Райкер, обнимая меня за плечи.

— О том, как быстро пролетели годы. Не верится, что Райэль начинает учебу в колледже.

— Ага. Знаешь, что это значит? — Я качаю головой, и он усмехается: — Мы стареем.

— Ну да, я уже вижу твою седину, — поддразниваю я его. Запечатлев поцелуй на его губах, я шепчу: — Ты здесь самый горячий отец.

Райкер одаривает меня той самой сексуальной улыбкой.

— Теперь, когда Райэль в колледже, весь дом в нашем распоряжении.

— О да, — ухмыляюсь я.

— Только ты, я и кухонный стол, как только вернемся домой, — ворчит он.

Я смеюсь, переводя взгляд на Райэль, и вижу, как Лиам — сын Фореста и Арии — кладет руку ей на плечо. Я тут же хлопаю Райкера по прессу:

— Смотри.

Как только Райкер видит эту картину, он весь напрягается, и в следующую секунду я уже лечу за ним в сторону группы ребят.

— Райэль, пойдем заберем твои сумки, пора заселяться в номер!

Лиам тут же убирает руку, за что мы удостаиваемся испепеляющего взгляда от дочери. Она хмурится, глядя на отца:

— Это может подождать.

— Черта с два это подождет, — ворчит он, хватая её за руку и буквально уволакивая от Лиама.

Пожалев парня, я говорю:

— Хочешь нам помочь?

— Конечно! Да, с радостью, миссис Уэст.

Он идет рядом со мной, и я не могу сдержать смех, наблюдая, как Райкер и Райэль сердито переглядываются.

— Господи, мне заранее жаль любого, кто попытается встречаться с Райэль.

— Почему? — спрашивает Лиам, резко переводя взгляд на меня.

Я указываю на Райкера.

— Сначала тебе придется пройти через её отца. — Похлопав его по плечу, я добавляю: — А потом еще через её дядей, дедушек... Но ты должен выжить. Я искренне верю в чудеса.

Те из вас, кто следил за этой серией с Heartless, продолжайте читать — вас ждёт письмо от мисс Себастьян.