А он был женат

Глава 8 — Настоящее

Месяц после расставания — Ира

Ответила на звонок сразу, зря я привыкла делать это на автоматизме. Только через секунду поняла, что с мамой Ярослава мне теперь говорить незачем, да и вообще… она знала всё, и молчала?!

— Где этот паразит опять? — женщина злилась, — почему он вечно не берёт трубку?

Знала. У неё характер такой, что скрывать от неё что-то он не мог. Поэтому и я стала познакомленной, даже имея ввиду, что он знакомил с ней свою любовницу при живой жене.

— Понятия не имею, и знать не хочу, — села на стул и вновь потянулась к неотсортированной стопке дел перед собой, — ваш сын та ещё сволочь.

Пара секунд тишины прервалась строгим и осуждающим:

— Значит, всё же рассказал. Что ж, это было закономерно. Пусть и неприятно, — тяжёлый вздох, — напомни, как тебя зовут?

Я аж застыла от шока! То есть нас ещё и несколько было, что она запомнить не смогла?!

— Какая разница, если… он не рассказал, а вышвырнул меня из своей жизни? — пришлось говорить едва ли не шёпотом — на соседнем складе крутилась моя начальница, — уже месяц как.

Женщина по своему обыкновению принялась сердиться:

— Тебя бросил? — зло переспросила, — не эту дрянь? — очередной шумный выдох, — значит, всё же выбрал деньги. Ладно, я поняла. Звонить не буду.

Не знаю, что у меня внутри щёлкнуло, но я спросила поспешно и обиженно:

— Почему вы мне сразу не сказали, что у него есть жена?

Она хмыкнула язвительно.

— Потому что это его проблемы, а не мои. Он клялся, что скажет тебе сам, значит я не должна была в это лезть, — у неё был по обыкновению строгий тон, резкие ответы и власть, которую она не хотела отдавать тому, с кем разговаривала, — так что не смей обвинять меня. Это ты не догадалась не приставать к женатому мужику, а не я…

Но в этот раз я не дала ей шанса командовать:

— Я виновата? Не ваш сын, который играл и использовал меня?! И не вы, когда молчали? — перебила её возмущение.

Она замолчала на пару секунд. Мне бы влезть сейчас к ней в голову и понять, что она думает. Понятное дело, что признавать свою неправоту она не станет, но видит ли она её?

— Не вопи, — холодно процедила мама Ярослава, — я знала, что я делала. Ещё раз скажу — я была уверена, что он выберет тебя.

Почему от этого снова стало так больно? Словно едва сошедшиеся края розовой раны резко лопнули, и оттуда начала хлестать кровь, так же отчаянно, как и в первые дни после расставания. Всё же одного месяца для полного восстановления было недостаточно. Его и для частичного было ничтожно мало.

— Вы ошиблись, — сглотнула ком слёз, — и он сам сказал, что у него уже появилась новая любовница. К-к тому же его жена его очень любит.

— Чушь! — фыркнула женщина, — всё, что ты говоришь — глупость! Ничерта не поняла сама, так не навязывай это мне! Всё, ты наговорилась?

Губа заныла между стиснувшими её зубами. Это должно было заглушить стрелу тоски в сердце? Обиды, потрясывающей горечи? Целых полгода идеальных отношений и кучи лжи в одном флаконе!

— Даже если он говорил вам, что выберет меня, он всё это время был женат и врал мне, — голос немного сорвался, — я не знаю почему я вам это рассказываю. Мне… отчаянно хочется винить всех подряд.

Но она тоже была замешана в этом. Она соучастница.

— Мне то что? — женщина копировала тон собственного сына, — и тебе уже не нужно. Сама сказала, что месяц прошёл. От меня сейчас чего тогда надо?

Многое, если честно. Она ведь женщина, она должна понять меня хоть немного! Она пусть и была грозной, однако видела меня насквозь тогда при встрече. Может и сейчас резко поймёт, что мне для чего-то нужна её помощь? Или… скажи я ей о том, что у неё будет внук, может она сможет что-то изменить? Да, я осуждала саму себя, ненавидела за это, но я… всё чаще стала замечать в себе краткие мысли, что хочу вернуться в ту квартиру, и чтобы всё было как раньше. Забыть бы этот кошмар и выбросить за пределы сознания боль пережитого. Однако простить — нет, я не смогла бы никак. Может моя психика хотела обезопасить меня таким образом, но остальная часть мозга оставалась благоразумна. Я никогда не прощу эту сволочь и не посмею унизиться жизнью с изменником.

— Ваш сын сказал мне, что улетел куда-то, когда в пьяном бреду звонил мне недели три назад, — всё же, помочь его матери не волноваться казалось правильным, хоть и хотелось нагадить ей в ответ.

Вроде как она мне не сказала, значит и я ей не помогу.

— Звонил, значит? — совсем не так отреагировала женщина, — хм. Это было ожидаемо. И часто это делает?

Господи, ну что за дурацкие вопросы? Зачем ей это вообще?

— Я поставила себе в телефоне блокировку на звонки с неизвестных номеров, — выдавила в ответ, — поэтому не знаю. И мне всё равно.

— Да кому ты тут плетёшь? — цокнула она, — встретились два идиота! Так. Странно это всё, и я разбираться не буду. Сами себе натворили, вот сами и… может ты опять что-то удумала?

Аж слёзы резко прекратились от ярости.

— Опять?! — рявкнула я, — а я что-то удумывала?!

Мама Ярика качала головой — это было слышно по шуршанию. Или я себе придумывала её действия, какая разница?

— Кто его надоумил в тот раз мне квартиру предложить купить, а? Я бы тебе так по заду настучала, если бы ты далеко не была! — она тоже повысила тон голоса, — кто тебя просил ему голову просверливать с этой идеей?!

Теперь было сложно на неё кричать. Она была права.

— Я хотела, как лучше! Всего один раз сказала, что у вас даже туалет на улице и это плохо, а он дальше сам понял, что вас нужно… уговаривать переехать. Мы хотели взять ипотеку для вас.

— Черти, а не дети! Меня забыли спросить, надо оно мне или нет?! — вот её уже было не остановить, — и ты во всём виновата! Он до этого только с чем-то мелким приставал, а тут ты со своими идеями. Ух, я бы тебе сейчас по башке твоей…

Не знаю хотела ли она этого, но отвлечь меня от слёз у неё получилось. Ушла куда-то в другую тему и заставила меня полыхать, а не опускаться вниз с хандрой. Этого ещё никому за этот месяц не удавалось — остальные меня поддерживали, а не ругали.

— Какая теперь разница? — вернулась в старую колею, — теперь я ему ничего советовать не стану. Считайте, что избавились от меня.

Ей стало смешно.

— Говорю же, ничерта ты не поняла, Ирка, — вспомнила моё имя, — он не выдержит и второго месяца. Как миленький прибежит, извиняться будет. Сейчас в башку свою вернётся, проспится и начнёт думать. Не всё так просто, как тебе кажется.

Да что вы говорите!

— Кто бы его ещё принял обратно, — фыркнула, — женатого и лживого!

Нет, она этого понять не могла, потому и отчеканила по-ледяному:

— Ты примешь. Как миленькая. Сделаешь всё как надо и не будешь ныть, как делаешь сейчас.

Как у неё всё так просто? Легко было судить с позиции матери сына, который гулял, а не с места вынужденной любовницы, которая об этом не знала!

— Если дозвонитесь ему… — «передайте, что он сволочь», так хотелось бы сказать, но… — а ничего не надо говорить. Я уже и так сказала, мне достаточно. Я не прощу изменника, сколько бы он не звонил и что бы не рассказывал. Вы же не простили своего мужа, выгнали. Почему это должна сделать я?

Это должно было её выбесить. Я же знала, что так и будет. Тогда на что надеялась? На то, что она бросит трубку? Начнём с того, что она меня удивила спокойным, но тяжёлый вздохом.

— У меня было по-другому. Он меня не любил. А сын тебя любит, ты и сама это знаешь, но противишься. Всё! Отстань от меня со своими разговорами. Надоела уже, — женщина попыталась отвязаться.

Сама же позвонила, чего тогда хочет сейчас?

— Если любят, то с женой предварительно разводятся, — я оставалась на своём, — и «любимой мне» не вешают лапшу на уши, не живут на две семьи и не… — что-то щёлкнуло, — у-у н-него есть дети?

Сердце так отчаянно бахало в груди, что, казалось, сломает мне рёбра и перекроет дыхание сию секунду. Этот вопрос так много решал! От его ответа зависело то, насколько сильно я могу возненавидеть Ярика.

— Нет, — она вызвала вздох облегчения у меня, — тебе же плевать! Чего тогда вздыхаешь? Гордо визжишь, хоть скрывалась бы, дура. Не хочешь видеть его, я передам. Всё, отстань от меня.

И она сбросила звонок, оставив меня наедине со своими мыслями. Да, она была права — сердце с мозгами в этот месяц не взаимодействовали. Одно говорило, что хочет обратно в идеальные отношения с подлецом, а второй отрекался от всего и холодно ненавидел весь мир. Один только живот не двигался с места — в нём рос малыш, но сам он не спешил увеличиваться. Мне почему-то казалось, что беременность будет видна сразу, вроде как пузатенькой я стану уже сейчас. Но нет — я просто была не худой, как и до этого.

— Он звонил? — начальница отвлекла меня от вытирания щёк, — ты себя опять до истерики доведёшь, а тебе нельзя.

Она села за противоположный стол и тыкнула на кнопку мышки ногтем. Смешным таким — зелёным с нарисованными на нём купюрами.

— Мама его, — выдохнула и решила вернуться к работе со стянутыми от слёз щеками, главное, что с волнением, а не желанием сбежать реветь домой, — всё нормально. Шесть месяцев ещё поработать до декрета. Всего-то. А потом отдыхать.

Начальница покачала головой.

— Там уж как получится, Ир, — она заглянула мне в глаза, — дети разные бывают. И беременности тоже. Ты ещё не становилась на учёт?

Я мотнула головой.

— Не до того было, — призналась, — планирую через пару недель пойти, сразу тогда и с декретом разобраться. Просто… мне страшно, а от этого тяжело. Хотя я и понимаю, что остальные матери одиночки как-то справляются. Чем я не такая?

Она меня жалела, это было видно. У неё ведь всё хорошо, муж её никогда не бросал, да и сыновей их любил. А у меня вышло, как вышло. Сама, наверное, заслужила — верила кому попало, влюбилась и теперь разгребать буду не только сама, но с ребёнком.

— Это хорошо, что ты такая ответственная, — начальница улыбнулась, — малышу с тобой уже повезло. Ты как минимум не думала от него избавиться, как максимум планируешь любить его и оберегать.

Лицо стянуло вниз. С этим были проблемы, да. Я… может виной тому было моё состояние и всё произошедшее, но я пока не могла никого любить. У меня ощущалась дыра в той области груди, где я должна была пищать от счастья, зная, что во мне развивается новая жизнь. Мне было тяжело ещё и от этого — я пока не умела любить этого ребёнка, я… винила себя, не признавалась никому. Я была в ужасе. Что если эта скотина Ярослав своим уходом ещё и меня заменил на ненависть и холод? Я ведь была счастлива, когда узнала! Я… на секунду полюбила свой живот, пока его отец не вырвал из меня все чувства. Может я уже была плохой матерью?

— Д-да, всё будет нормально, — решила нырнуть с головой в работу, — точно будет.