А он был женат

Глава 10 — Настоящее

Три месяца после расставания — Ярослав

Кривун поклялся оторвать мне голову. Поздновато, её сейчас отстрелит этот идиот, подосланный дебильными ущемлёнышами-конкурентами.

— Быстрее стреляй, долго мне ждать?! — рявкнул скорее не на него, а на дуло в двадцати сантиметрах от моего лба, — какой же ты тормоз, видишь, у меня дел много? И я крайне рад, что не мне теперь с ними возиться!

Моя улыбка счастья его явно покоробила. Я ведь должен вопить, визжать, умолять о пощаде. А у меня сил нет не радоваться, что работа моя закончилась, и никаких филиалов не надо придумывать! Плюс Анджелка больше не будет бесить своими приколами про детей, плюс голова прекратит от похмелья ныть, да и Ирочка поплачет может немного, что я помер. Красота!

— Кривуновская мразь! Бумаги мне отдай, я сказал! Пока я тебе башку твою не раскроил, тварь! — прорычал этот дурачок.

Ну не понял он ещё, что не прокатит. У меня такое состояние было, что непонятно чего я больше хочу — умереть или чтоб остальные все подохли. А ещё мысль возникла!

— О, можно мне последний звонок? — оскалился я, — я кое-кому отзвонюсь, что меня прибили, пусть сейчас уже слёзы льёт. Мне хоть приятно будет.

— Бумаги, гадёныш! — мужик затряс пушкой, — сейчас же!

Это мы в моем кабинете находились, поэтому мне уютно и комфортно. Все девчонки работницы плачут на полу в главном зале, а я — сиди тут, лыбься за них. Вот не ценят они смерть, дурынды. Ирочка бы оценила, не зря мои сообщения игнорирует, лишь один раз на прошлой неделе послала на три буквы. Гордая.

— Нету бумаг, — облокотился на спинку кресла, — я их уже переслал в головной офис, а оригиналы — через шредер. Я же не тупой.

Тут я вспомнил, что кофе мне принесли за минуту до этого вероломного захвата. Хоть автомат бы взял, как остальные в масках, нет — припёрся с пистолетом, да ещё и трясет им.

— Где почта, с которой посылал?! Пароль от неё! Ну, лять, ты не беси меня, я же… — продолжил бандит.

Или тоже мошенник? Все мы в этой лодке, я раньше просто мошенничал, а тут жизнь вон как повернулась. Кабинет себе выделил! С креслом кожаным, ручками позолоченными и столом, как у Кривуна. Только с бардаком, я ведь образ жизни особо не менял. И с баром — красивым таким, за портретом Ирочки в венецианском платье. Всем, кто приходит, говорю, что королева Английская пятнадцатого века. Вон как смотрит высокомерно, жаль реальная Ира так не делала. Я бы, может, боялся раз в пять сильнее. Хотя между встречей с её гневом и ситуацией сейчас я всё же выберу её, она пристрелить меня пока не обещала.

— Ты бы хоть ногу мне прострелил для испугу, — предложил я, — динамичнее стало бы. Захватывающе, что ли.

Никто нас отсюда не спасет. Полиция в оцеплении держит здание, Кривун где-то в Анапе седеет, Анджелка ссытся у себя в машине. Красота! Ирочка не знает. Вот и не зачем ей знать, пусть спит крепче.

— Не надо мне говорить, что мне делать! Деньги где?! — налётчик задал роковой вопрос.

Наверное, я не понимал реальности происходящего. Вот у меня автоматика и сработала:

— В пи… де.

И он прострелил мне ногу. Какое-то обыденное описание, соглашусь. Просто, когда ты с ленивого безразличия переходишь на мат и какие-никакие ощущения, тут и жизнь становится нужной, и мир ярким и пылающим, и дяденька с пистолетиком превращается в страшного и жуткого головореза. Боль пронзила бедро так отчаянно, что мне захотелось… улыбнуться! Да, это уже куда-то в отклонения психики, но если подумать с точки зрения ощущений, то боль была первой дрянью, что проникла в моё тело за эти три месяца. Я лишь затухал и истаивал в эмоциях, а тут яркий толчок обратно в реальный мир. Буквально пинок, которого никто не ждал.

— Почуял, мразота? Орёшь теперь, как падаль, вот и станешь ею скоро, понял? Я тебя совсем убью, паскуда! Я же тебя…

— Да, ору! Хочешь, я тебе куда выстрелю, а?! — меня это всё ещё смешило.

Нервы, нервы. В ноге что-то булькает, а у меня мысли скачут так, будто я пьяный, а не получивший заряд боли.

— Псих, что ли? — бандюк отшатнулся, продолжая держать меня на мушке, — все вы Кривуны ненормальные… не зря наш боится, ребят подсылает. Сколько раз уже…

— Я в те дни не работал, у меня выходные были, — зажал рану на ноге ладонью, — но мне передавали, что вы заходили, да…

Мужик дёрнулся от звуков в главном зале и выпрямил руку, прицеливаясь в мой лоб.

— Заткнись, мразь! Я тебе… — зачем он начал говорить — я не знаю, но догадаться, что нужно завалиться набок, я сумел.

Нога уронила меня на пол, на стене позади моей башки появилась дыра от пули, дверь распахнулась, но скрип потонул в звуке выстрела. Я в этот момент так радовался полу, что сперва и не понял, что первыми в кабинет вошли туфли. Женские.

— Й-ярослав? Д-дорогой? — слёзный голос Анджелки вывел меня из тумана тянущей боли и мыслей о том, какой я умный и ловкий, — г-господи-и… Й-яр? П-пожалуйста…

Она ринулась ко мне ровно в тот момент, как я заметил в её руках что-то огнестрельное, на туфлях кровь, а за спиной — раскроенную голову напавшего на меня мужчины. Он стоял близко к двери, не успев среагировать, а глупенькая и ранимая Анджелка ему в макушку выдала что-то крупнокалиберное, судя по тому, что головы у мужика теперь считай не было. Жена капала на меня слезами, а я пытался понять, где она так научилась, когда и чем это грозит мне.

— Любимый, ты не поранился? — она могла видеть меня только по пояс, — я так напугалась! А т-ты… с тобой всё в порядке?

Садился я так же молча, пытаясь опереться на кресло на колёсиках. А оно всё скользило, сволочь, вырывая из ноги боль.

— Меня папа напугал, что у вас кто-то тревожную кнопку нажал, а я же знаю, что ты у меня тут, вот и приехала сразу, — в её руке всё ещё был револьвер, — я так за тебя испугалась, дорогой! — её пальцы прошлись по моей щеке, — вставай, я тебе помогу, любимый.

Позади неё кто-то столпился в проходе. Отвлекать её от помощи мне никто не стал. Тем более, когда она завизжала:

— О господи! Это кровь?! Твоя нога! Скорая! Врачи! Срочно сюда! Быстрее! — последнее было ультрозвуковое, — реанимация! А-а! Бегом, он же умирает!

— Да заткнись ты, — отошёл я, — уши заложило, — на омоновцев в проёме, — ребят, давайте позже. У нас тут семейная драма.

Кто-то из старших буркнул:

— Угу, а у того, кого ваша женушка пристрелила, мозговая травма, — разворачивая от нас остальных, — предупреждало же начальство, приедут — проблемы от них будут…

Я подпёр голову ладонью.

— Ты где так стрелять научилась? — оглядел ревущую стирающую сопли рукавом кофты жену, — да и… нормально тебе?

Она часто закивала.

— Ты у меня такой храбрый и сильный! — совершеннейше безмозгло, — только пойдём лечить твою рану, я боюсь!

Я теперь побаивался её. Вспоминая, что пережил я после первого убийства, не верилось, что её по всей видимости волновало другое.

— А стрелять папа учил, он же сам умеет, — потянула меня за локоть, — у нас в детстве собаки были большие у соседей, злые такие и зубастые, жуть! Вот мы по ним и учились стрелять. Садишься на забор, и они так весело скулят и разбегаются! — она покивала, — а тут цель даже не двигалась. Бах! И всё.

Я догадался:

— Это не первая твоя жертва.

Она кивнула.

— Я в пятнадцать сильно разозлилась на подругу, пригласила её домой к нам и решила показать оружейный папин сейф. Только живот прострелила, но она не доехала до больницы, — Анджелка пожала плечами, — сама виновата. Я бы себе обиженной никогда не поверила.

Жуткая женщина, говорю же. И самое неприятное, что с мозгами и логикой у неё, как и с психикой, туго, поэтому ждать с её стороны что-то обычное можно было в той же степени, что и от меня. Учту, что до судьбоносной разлуки кое с кем я считал себя весьма простым, линейным и предсказуемым. А теперь не могу предсказать, что я сделаю уже через минуту.

— В любом случае папа всё замял, — женщина решила сбегать до коридора, — эй, вы, врачи! Сюда идите, сейчас же! Тут первостепенный пациент для лечения! Шевелитесь так что!

Что-то говорить ей или спорить совсем не хотелось — нога и в самом деле ныла и гасила любые другие мысли болью. Надо же, как резко прошло это самое позёрство, когда тебя силой возвращают с небес на землю. Умирать оказалось страшнее, чем хвастаться тем, что не боишься смерти.

— Пойду наору на них и притащу сюда сама! — рявкнула Анджелка, зачем-то закрыв за собой дверь и сбежав от резко понявшего, что ему делать, меня.

Да, Ирочка заблокировала возможность звонить ей с любого незнакомого номера. Но есть звонки в мессенджерах, а её профиль был мне доступен — она не стала блокировать меня везде. Поэтому набор номера, гудки, естественно принявшая звонок, не глядя на экран, Ира и её заставивший всё внутри замереть голос:

— Я на УЗИ только пошла, говорила же, что сегодня полный скрининг. Что-то срочное?

Ухмылка и слова про то, что я едва выжил, застряли в горле. Даже боль ушла на задний план.