А он был женат

Глава 18 — Настоящее

Семь месяцев после расставания — Ира

Я перебралась к родителям сразу же, как уладила все дела. Продала, что смогла, докупила оставшееся из нужного, избавилась от хлама и перевелась в местный роддом, чтобы не ехать в соседний город через месяц. Майя росла маленькой девочкой, чуть меньшего веса от нормы, поэтому проблем у меня возникнуть не должно было — естественные роды, замечательные анализы, уже успевший повернуться головой вниз малыш. Чего ещё я могла хотеть? Разве что по поводу моего веса врач ворчала, потому как я с двадцать пятой недели ела так, будто готовилась к голодовке после. Причём всё то, чем угрожала мне мама, вроде непереносимости мяса, как было у неё, у меня происходило противоположно. Особенно рыба! Я готова была есть её круглосуточно, если бы мне дали такую возможность. Бесило это, правда — кажется, дочь в этих предпочтениях пошла в своего дурацкого отца.

— Ирочка, доброе утро, — высунулись типичные для этого места глаза мамы Богдана.

Через забор — она для разговоров со мной поставила какую-то подставку, чтобы можно было ещё и подглядывать. Папа специально здесь плотные доски поставил вряд, а она нашла способ глазеть и мешать мне покачиваться в гамаке на заднем дворе, читая или просто что-то глядя в телефоне. Чует моё сердце, если бы она не смогла провернуть что-то подобное, то просто приходила бы в гости и садилась над душой, пока не стемнеет.

— Здрасьте, — я положила на лицо книгу и приготовилась слушать о том, как скучает по мне на работе Богдан.

Всегда интересно было, а сам Богдан знает, что скучает, или нет? Его мать приписывала ему такие замечательные черты характера, что я какое-то время велась и думала, как он так всю свою ангельскую суть стойко скрывает. А оказалось, что фантазий в этом семействе было вдоволь.

— Купила тебе бананов, — она поставила подбородок на необработанное дерево забора, — хочешь в блендере опять накручу с молоком? Только в этот раз безо льда, меня в прошлый раз папа твой ругал, думал, что заболела, бедная, — она улыбнулась каверзно и прошептала, — но если ты никому не скажешь, то…

— Спасибо, я только что поела, — скинула ногу с гамака и начала ею качать, раскачивая и себя.

Туда-сюда. Туда…

— Доченька спит? — радовалась женщина, — вчера вечером пиналась, игривая, а сейчас ещё не проснулась, поди. Хорошо, что сегодня пятница. Ещё пара часов, и Богдан приедет, хоть не одни мы с тобой будем, а то сколько можно работать? Да? И с нами время нужно проводить.

Она не была злой. Навязчивой точно, но не неприятной. Я, вероятно, если бы любила её сына, то точно была бы счастлива от такой заботы, но в нашей ситуации совершенно не могла принять того, что меня любили с «нагулянным» ребёнком, как выражался сам Богдан. Мне, может, и нужна была такая забота от свекрови, однако не от той — та с прошлого раза не звонила, не писала и вряд ли обо мне думала, пусть и оправданная тем, что совсем не знает о том, что скоро станет бабушкой. Может и неправильно с моей стороны, но кто сказал, что я должна что-то людям, которые обманывали меня, использовали и плевать хотели сейчас? Кто я такая, чтобы мешать им быть счастливыми без меня?

— Мне казалось, что он будет проводить выходные там, а не у вас, — напряглась я, откинув книгу с лица и посмотрев на женщину.

У неё были выгоревшие волосы на макушке — она любила свой сад и конкретно зимние цветы. Её клумбы не просто так вызывали восторг у каждого проезжающего мимо — она продавала цветы тем, кто не смог удержаться и останавливался. Не знаю, к чему я это вспоминала, мне легче было жить с ней, чем с её сыном, как бы она не хотела нас свести.

— Ради тебя едет побыстрее, — широко улыбалась соседка, — соскучился за неделю мальчик. Волнуется и думает постоянно. Сегодня мне звонил и говорил, что тоже тебе фруктов привезет. А я ему про рыбку напомнила, пожарим сегодня для тебя, милая.

Знала бы она, насколько я привыкла корить себя за то, что не могу поддаться её этому идеальному кокону благополучия! Почему я не могла полюбить и её из-за Богдана? Они будто шли в комплекте, никак не разделяясь, но и не являясь идентичными. В любом случае и мужчину я понять могла — мать давила, а я отнекивалась от него как могла. Что он может, если по его правилам никто не играл? Майя была для него не просто не нужна — он пытался скрыть, что недолюбливает её и боится. В то время как его мать обожает моего ребенка уже сейчас.

— Почему именно я? — сдалась в вечно напрягающем меня вопросе, — вы с самого детства меня так сильно любите, заботитесь. Хвалите и помогаете. Чем я такое заслужила?

Её это рассмешило, но совсем тихо и спокойно.

— А любят за что-то, дорогая? — пропела женщина, — если так, то ты такая хорошая девочка! Ты умная, милая, добрая, красивая и старательная! В тебе так много хорошего, что я не понимаю, как можно тебя не любить. В отличие от всех, кого когда-либо приводил ко мне знакомиться сын, ты никогда не думала о деньгах или выгоде. Ты умеешь любить и любишь Майю только за то, что она появилась, забыв от кого и что он сделал, — она качнула головой, — я предлагала сделать так же Богдану, и он сейчас жалеет, что не успел. Это должен был быть его ребенок, и тогда ты бы не стала и думать об отказе от брака. Всё было бы замечательно, если бы только сын меня послушал тогда.

Я хмыкнула. Вот тут её суть и раскрылась, угу. Жестокая немного, но что поделать, если она изначально была стервозной? Как мои родители сюда переехали, так она всё время находила до чего докопаться. Пока я не подросла, и она не стала идеальной соседкой, которая имеет виды на соседского ребёнка.

— Жестокая у вас правда, — второй раз хмыкнула я, — пугающая даже. Через сколько планируете попытку меня так к себе привязать?

Скрывать свои каверзные планы она не стала:

— Через год, может чуть меньше. Нужно успевать, пока ты не отошла от этих родов, но уже стала готовой к новым, — прямо выдала она, — ты нам нужна, Ира. И мы готовы постараться, чтобы ты осталась с нами.

Она никогда не говорила, что я нужна её сыну. В её словах сквозило, что я нужна ей. Но я понимала очевидные вещи: я никого из них не люблю, но крайне сильно люблю Майю, которой не будет легко с такой семьей. Моей дочери нужна я и мои родители. Остальные могут только делать больно, кривить и создавать прохладу. Я уже представляла насколько мы будем счастливы с ней без всех ненужных нам людей — рука прижалась к животу, не зря эта неделя была безумно тёплой для этого месяца. Солнышко грело, аж щуриться хотелось.

— Сложно будет подловить меня для беременности, — я цинично зевнула, — я теперь опытная и подозрительная. А ещё с вашим сыном не спала несколько лет. Думаете, получится?

Села и схватила свою книгу в полете — едва на землю не упала, пришлось бы отряхивать и тем более наклоняться, что с животом — такое себе мероприятие.

— Я придумаю, милая, не переживай, — махнула на меня рукой, а после забеспокоилась, — уже уходишь в дом? Устала? Принести тебе бананов или может… сама ко мне зайдешь, я тебе сладкого ещё насыплю в вазочку! Или хочешь приготовлю что-то?

М-да. За мной так родители не бегали, честное слово. Но они в выходные с меня глаз не спускали, всё боясь проворонить момент начала родов.

— Лучше посмотрю телевизор у себя, — улыбнулась ей напоследок.

А она такого признавать не хотела:

— А у нас телевизор больше и дороже, Ира! Пойдём я тебе что угодно включу! У вас ведь нет кабельного телевидения? А мне Богдан провёл!