А он был женат

Глава 16 — Настоящее

Шесть месяцев после расставания — Ира

Я вышла в декрет. Провела расчеты и поняла, что это будет невероятно сложно. Пути решения все были извилистыми, кривыми и такими себе по морали. Поэтому я и выбрала, казалось бы, самый простой и не надёжный при этом — я решила забрать все оставшиеся вещи из снимаемой нами квартиры. Да, капля воровства тут определённо присутствовала, но с другой стороны имелся непростительный факт того, что мужчина за своей беременной женщиной тоже должен ухаживать, а мне можно было надеяться только на алименты, которые придут ещё ох как не скоро.

Поэтому рэкет, да. Но кто туда не скатывался, когда совсем припекало?

— Ирочка, как твои дела? — поприветствовала меня хозяйка квартиры, открыв свою дверь ещё до того, как я постучала, — ой, а чего это… ты с ребёночком? Живот какой! Ми-илая, пойдем чай тебе налью, ты устала поди? Тут ещё лестница без лифта, а ты в куртке тёплой!

Времени у нас было маловато, как и понимания, что делать, если быть честной.

— Вы по телефону мне сказали, что в квартире так никто и не жил, — нахмурилась я, — вы не смогли сдать?

Женщина нырнула в свою квартиру, распахнув дверь передо мной и начав шарить по каким-то ящикам в тумбе. Я совсем не понимала, как на это реагировать. Я же ей позвонила, спросила наглую вещь, ещё и припёрлась с вопросами — было немного стыдно, но если она мне хоть один телевизор отдаст, то я уже его смогу неплохо продать. Я же, в конце концов, половину его суммы вкладывала.

— Сейчас, сейчас! — соседка продолжала капаться, — ты пока иди открывай дверь, я сразу приду, как найду. Да куда же ты запропастился?

Ещё большее непонимание накатило на меня, я начала придерживать низ живота. Что-то его так погано тянуло сегодня с утра. Стоять долго было сложно, казалось, что сейчас случится позыв в туалет.

— Я вам оставляла свои ключи в почтовом ящике, — напомнила ей, — вас тогда дома не было, а я должна была уехать. Простите за это.

Хозяйка перевела на меня взгляд с недоумением.

— Так я их оттуда и не трогала. Думала, может кто-то ошибся, вот и будет искать потом, достанет, — лупкала на меня ресницами, — сходи, Ир. Я подожду, чай пока тебе наведу. Будешь сушки? Я, когда с сыном ходила, их килограммами могла есть!

Мне нужно было пять задумчивых минут, чтобы понять, что всё снова идёт как-то чересчур странно. Не узнала собственные ключи? Не достала за целых полгода?! И сама не заходила в квартиру, судя по всему.

— А Ярик заходил? — вернулась на пролёт и повернула замок, ощущая, как щемит сердце от боли и грусти.

Здесь я была счастлива и беспечна. Здесь я была готова жить идеальную жизнь. Здесь же я и захлебнулась во лжи.

— Нет, милая! — вернула меня в реальность хозяйка, — ни разу не был, мне не звонил и не показывался.

Подтверждала её слова пыль, ровным слоем нетронутая на полу, мебели и впопыхах брошенных мною вещах. Духи, вот, забыла забрать. Они стояли вплотную к флакону любимых Ярослава — он тоже забрал мало всего, что должен был, хотя тогда в ресторане сказал, что собрал всё. Мы оба торопились, судя по всему. Но сейчас…

— Почему не стали сдавать квартиру после нас? — я шагнула в проём, ощутив прилив злости и одновременной тоски.

Мысль сжечь здесь всё была какой-то панической и жуткой.

— Потому что это квартира Ярослава, милая, — огорошила меня соседка, — я должна была только для виду присутствовать, когда с тобой он первый раз приехал, а после, если что тебе… вот! Ключ отдать. Но ты уехала, я на работе была, не смогла. Так что хорошо, что ты сейчас хотя бы вернулась.

Сердце встало комом в горле, мешая дышать. Ещё одна ложь. Мерзкая, гнетущая и рваная. Его квартира? Он говорил мне, что мы снимаем её. Лгал так отъявленно, что устроил целый спектакль. Сволочь! Чем больше узнаю про него, тем больше ненавижу!

— От чего ключ, — дрожала губами я, — и я ему половину аренды оплачивала, — усмехнулась, — он ещё успевал меня нагибать по деньгам по ходу дела. До чего молодец!

В любом случае нужно было быстрее подготовить всё до приезда друзей. В этот раз машины было две — от Богдана спрятаться не получилось, он решил навязать мне брак уже после родов. А до этого «помогать» во всех проекциях. Вчера купил набор детских шапочек. Синих. Сказав, что он мальчика хотел, вот и будет так компенсировать. Я уже прекратила пытаться придать его действиям какой-то окрас. Смирилась.

— Сейф в шкафу, — напомнила мне соседка, — а ещё мне нужно было сказать тебе, как съезжать будешь, что я тебя тут за полцены оставлю, потому что ты хорошая. А самой с этих денег квартплату платить по бумажке, — она махнула в сторону своей квартиры, — а после на тебя переложить и… отказаться совсем от денег.

Я распахнула шкаф. Звучали все эти слова глумливо. Для чего, главное? И как понимать всё это? Вроде и заботливо, продуманно, но снова ложь, да ещё и гадкая, насмешливая. Для чего было лгать мне, что квартира не его?

— Ой, деньги! — соседка первыми увидела их в сейфе, — чего это там написано на конвертах?

Я стиснула зубы и сквозь них прорычала:

— Квартплата по месяцам! Это те самые мои деньги, которые я ему отдавала, — попыталась успокоиться, — и за всё то, что мы покупали напополам, — вот тут осела на пол, дыша с перерывами, — я совсем ничего не понимаю. Для чего он их хранил? Да и ещё… сказал мне отдать ключ?

Женщина быстро закивала.

— Как будешь съезжать, — повторила она, — ой, а кто это в домофон звонит?

Я открыла сумку, сунула в неё все конверты, с зароком пересчитать позже, а после перешла на бумаги, так же хранящиеся здесь.

— Наши. Откройте, пожалуйста, — вчиталась в право собственности на квартиру, — Ярослав Кривун. Не Птолемеев.

Лицо я тёрла всё время, как в подъезде слышались голоса Насти со Стёпой. Они приехали первыми. Правильно, я же мужу подруги обещала приставку за полцены, если он поможет с доставкой. А так, двадцать пять тысяч за половину дня работы грузчиком-водителем — вполне себе сносная плата.

— Привет, — первым вошёл именно Богдан, — фу, чего здесь так грязно?

Я ведь должна была убраться перед его приездом, правильно.

— Настя скажет, что забирать, — указала ему на комнату, — начните с зала, ладно? Я пока тут…

Отвлёк нас всех мой поднятый лист с какими-то странными таблицами и счетами, под которым нашёлся пистолет. Вот на него все и уставились, не в силах вымолвить и слова.

— О, Ирка, так вот чем ты бывшего своего гоняла, что он тебя боялся? — нашёлся Степа.

Его толкнула в спину Настя. Вот её шумный выдох и качание головой на меня я понимала. Странные вещи, которых я совсем не ожидала увидеть, находятся.

— Даже слова не скажу по этому поводу, но ты и сама понимаешь, — шла командовать подруга, — Стёп, ты отвертку взял?

Пришлось отодвигать гадость в угол сейфа и нырять туда ещё глубже.

— Там в кладовой шуруповерт был, — вспомнила я, вытащив на свет флешку, — хм. Прощальное письмо? Досье на себя, какой он мудак?

— Хоум видео вас с вот этой камеры? — предложил хихикающий Степа.

Подзатыльник он отхватил приличный. Насте понравилось. Зато Богдан вылетел, раскрылатившись.

— Выбрось сейчас же! — в приказном тоне.

Я цокнула и сунула флешку в сумку, решив сразу прояснить:

— Эта камера была повешена для того, чтобы, когда он по работе уезжает, я её включала, и он мог видеть, что я спокойно сплю на диване, — продолжила перебирать документы, — и предвещая ваши вопросы: да, я верила, что на ночь глядя он уезжает три раза в неделю по работе, а не к жене. Да, дура. Да, верила. Да, курица слепая. Спасибо за оценку моих умственных способностей, но я в первый раз лично с ним ездила, и мы просто отвозили документы. Никаких Анджел там не было и в помине.

Верить мне не особо хотели. Да и вообще — за то время, что я осталась одна с ребенком, каждый из них хоть раз говорил мне, что я дура, если верила Ярославу. Но как ему можно было не верить? Сами они конечно искренне желали мне счастья те полгода, Настя не раз завистливо обсуждала со мной какой он хороший, мама боготворила его и любила, а я должна была понять, что это всё обман? Сейчас они осуждали меня настоящую, а нужно было сделать это с ними самими прошлыми.

— А я говорил, что мутный он тип, — Богдан собирал разве что моё терпение для предстоящего розжига, — и квартира такая себе. У меня лучше намного и к морю ближе сильно. Ир, может ну нафиг все эти вещи? У меня они тоже есть и даже лучше.

Ключевое слово у «меня» — что-что, а Ярослав ни разу не сказал подобного, у него всегда было пресловутое «нас». Говорить «мы» он начал ещё при переезде сюда. Интересно, это «мы» включало его жену?

— Круто, Богдан, честно, — вытянула из сейфа остатки бумаг, — я очень рада за то, что у тебя всё хорошо.

Пассивная агрессия, да. Но как можно быть настолько глухим к тому, что я говорю и чувствую?

— Понятно, — мужчина отвернулся от меня, — тебе лишь бы в пыли сидеть и этого идиота обворовывать. Скажи честно, хотела его здесь увидеть?

Я задумалась. Нет, не хотела бы. До родов я считала себя уязвимой, не знаю почему. Мне казалось, что с животом ещё можно что-то сделать, а вот ребёнку навредить уже не получится. Странная логика, признаю, однако я накручивала себя слишком долго, чтобы отказаться от неё — опасности вокруг моей Майи кружились ещё с первых месяцев, а сейчас облепили нас с ног до головы, как минимум от волнения.

— Ага, плюнула бы ему в рожу и легче стало бы, — Настя отправила в первый спуск вниз Стёпу, — клади нормально, иначе что-то свалится, и хрен тебе, а не приставка, понял?

Звучало угрожающе. Я отложила бумаги обратно на пистолет, закрыла створку, после оставила ключ на полке тут же и поднялась с пола. Меня ждала целая прорва дел, сложных и морально кривых.

И все они удались без труда, пока я не отпустила соседку домой, не собрала всё, что мне могло пригодиться и что я могла увезти, не отговорила Настю бежать за шприцом и яйцом в магазин, дабы оставить в этих стенах весьма зловонное послание для предателя, и не осталась одна в почти пустом помещении, когда-то ставшим для меня одновременно счастливым местом, где сбываются мечты и планы, и местом унижения, боли и отчаяния, из которого нужно было сбежать. Идеи, вроде открученных лампочек или разобранного дивана, который резко должен оказаться мне нужен, я тоже отклонила. Портить ремонт или гадить как-либо было неприятно — я продумывала и делала этот ремонт лично, да и подлой не была. Оно того не стоило.

Поэтому я покрепче ухватилась за ключи, притянула к животу любимый тёплый плед, который должна была забрать ещё в прошлый раз, и вышла вон в подъезд. Где закрыла замок, ступила на первую ступеньку вниз и застыла на месте. Всего пролёт разделял меня с таким же удивлённо-заворожённым Ярославом, округлившим светлые глаза и приоткрывшим рот, пока по его губам не начала растекаться ухмылка, он не оглядел меня с ног до головы и не произнёс гадко-напыщенное:

— Нос стал в два раза больше, Ир.

Я прижала плед к животу сильнее. Моё сердце сковалось холодом и болью.