А он был женат

Ярослав

Четыре месяца после расставания — Ярослав

Я поклялся никогда больше не думать об Ирочке. Клясться самому себе было легко. Я сам себя готов был помиловать и простить за что угодно. Мог и оправдать, и понять и... Хороший я человек. Но не на сто процентов.

— Тоска и сожаление не просто нормальны, они вероятны в вашем случае, Ярослав, — вещал психолог, — вы проходите сложный период в жизни. Вас бросила девушка, и ваши срывы не могут считаться унижением. Почему вы так решили?

Ну наврал немного, ну и что? Как мне тогда ему что-то рассказывать вообще? Что я сам дурак, или то, что надо мне так было — бросить Ирочку, от которой и ножки подкашивались, и ручки тряслись, и мозг вопил, что мы ту самую нашли. Но закончилась лафа! Всё, я теперь только о проститутках мечтать могу. Ух, проститутки мои, проститутки… и никаких Ирюсиков!

— Да это я знаю, — махнул рукой на психолога, — унижение не то, что я ей подарок отправил — она его пятьдесят раз заслужила. И не в том, что я якобы перед ней унизился — она этого тоже достойна, я иногда её вспоминаю, и так унизится хочется, вы бы знали! — подпёр голову локтем, — унижение было в том плане, что я себе поклялся, чёрт меня за ногу! Я перед зеркалом, как вы сказали, тыкал в морду и твердил, что всё! Больше ни одного писка про неё! А утром неделю назад проснулся, да как резко у меня всплыло, что надо что-то бегом придумать и послать ей на день рождения, пока не поздно. Долго же отсюда идти будет. И что? Я полдня пробегал в поисках того, что она оценит! А она привередливая, знаете ли. У неё вкусы специфические, вот и вышло, что я собрал, послал, сегодня курьер сказал, что передал. А она знаете что? — дождался его заинтересованного мотания головой, — вот и я, лять, не знаю! И от этого погано так, аж бесит! То я купил, или нет? Каждую хрень по несколько раз проверил, город объехал, понимаете? И-и… а-а, всё! В задницу! — откинулся на диванчик, — какая разница, если я собственную клятву нарушил, и теперь ничего не получится?

Губы поджались и стали мерзко-каменными.

— Почему же не получится? — принялся разочаровывать меня психолог, — вы попробовали один раз, сможете и второй. Нет, тогда будет третий. Нужно пережить привязанность, а для этого необходимо понемногу… у большинства сразу не получается, уверяю вас! Вам предстоит долгий путь.

Я приподнял бровь. Какой ещё путь? Не-а. Всё, я не справился, хватит. Я навеки Ирочкин — слабенький, подтитевый и страдальческий. Какой ещё «ещё раз»? Никто такого не планировал! Я клятвопреступник, поэтому отпустим на этом лечение.

— Хреново, — протянул я, — как-то вы неправильно психологируете. Должно же как быть — я вам кучу денег, вы мне микстуру от Ирочки. А вы мне говорите, что я бороться должен. Ха! Да нафиг мне бороться, если я не хочу? Точнее, хочу, но не так чтобы сильно. Да и вообще… может надо было всё же по первому плану идти и киллера для жены с папашей ее нанимать? Или для себя? Как думаете?

Психолог отчего-то пристал к совсем ненужному слову.

— Жены? Вы женаты? — переспросил, — на этой самой Ирине?

Не, не угадал.

— А я вам не сказал? На-адо же какой я забывчивый, — я поцокал, — нет. Ирочка любовница. Была.

Психолог лицом не изменился, но взглядом точно похолодел. Ну и ладно, не особо и нужно было! Я и без него знаю, что та ещё свинья.

— Давайте с этого дня будем говорить только правду, Ярослав? Вам есть ещё что рассказать мне? Кроме того, что вы влюблены в бросившую вас любовницу.

Правда, так правда:

— Это я её бросил. Жену я ненавижу, она меня бесит. Развестись не могу. Ирочка со мной не разговаривает из-за того, что я ей признался, что женат. Да и так, по тупости наговорил. А ещё у меня не стоит уже два месяца, — чтобы для кучи, — как вы там говорите? Блок какой-то, во! Пока фотографию Ирочки не увижу, не поднимется! А лежать подо мной с фотографией Иры на лице что-то никто не хочет. Женщины такие эгоистки, знаете ли!

Почему мне так смешно? Я думал, что лопну от того, как уныло на меня глядит психолог, и как задорно я пошутил. Жаль только он не хохочет, а вот Ирочка бы залилась!

— Ярослав, давайте начнём с самого начала, — психолог держал себя в руках, — по какой причине вы не поделились своими переживаниями сразу?

Фу, ну что за вопрос? Я сразу так и подумал, что идея — говна кусок. Не посоветуют эти ваши психологи ничего путного, а только мозги запудрят! Вот я как надеялся: приду сюда, пожалуюсь, меня по голове погладят, скажут, что Ирочка всё неправильно сделала и бежать за мной должна была со слезами, а после напоят чаем с каким-нибудь ядом, из-за которого я вдруг внезапно очнусь и больше ничего не чувствую. А он, посмотрите, копается у меня в голове и заставляет самому преодолевать мысли хульные! Так я и без него понимал, что оно изначально через задницу шло, а сейчас продолжает набирать обороты.

— Да какое сначала? — я закрыл глаза и окончательно потонул во мраке, — не работает эта ваша чушь! Четыре месяца прошло, а меня ни время не исцелило, как мне на уши вешали, ни физически не отпустило. Хожу теперь с мыслями, что эти дебильные недели мог бы продолжать огурцы маринованные жрать и в море брызгаться на Ирочку. А не… делом замещать тоже не выходит, я пытался ишачить без продыху, и добился только того, что возненавидел свою работу в пять раз сильнее. Когда эта напасть уже отпустит?

Психолог покачал головой.

— Судя по вашим действиям и словам, нескоро, — он что-то записал у себя в бумажках, — и над этим стоит работать. Вы должны понимать, что сидение сложа руки здесь не поможет, а возможно введёт в перманентное состояние. К-хм. Я прошу прощения, а почему вы не можете развестись? Вы сами сказали, что расстались с любимой девушкой, в то время как ваша жена…

Глаза распахнулись сами собой. Ноги подняли меня над диваном, а рот выдал:

— Не приду больше к вам, вы меня как-то… подло лечите. Я поныть хотел, и как с Ирочкой было — утешение получить, помимо поддержки, а вы, даже профессионально учившись, хреновее неё говорите. Вон… поучились бы у профессионала! Она в нужное время такие слова подбирала, а вы… тьфу!

— Ярослав, присядьте, — попросил психолог.

Угу, щас! Пойду напьюсь лучше и поеду драться с конкурентами. Они в прошлый раз что-то не особо поняли, чего я им так мстил странно, а я пьяный приехал и орал, что это они во всём виноваты. И за Иришку отомстил, и пар выпустил, и автоматом помахал. Весело было, пока Кривун не догадался на меня омон вызвать. Вот смеху то было, когда начальник конкурентов нападения ждал на себя, а парни меня скручивали. Больше зато мы ни с кем не дрались, видимо они меня совсем психом решили считать.

— Научитесь Ирочек из головы выкалупывать, я вернусь, — зевнул и закрыл за собой дверь, разглядывая блондинку на ресепшене, — предлагаю вам бизнес-план! В общем, ищите милых девушек двадцати пяти лет, мягеньких, добреньких и топящих за равноправие. Садите их по кабинетам и запускаете туда по очереди идиотов вроде меня! И никаких психологов-шарлатанов не надо! Только это, про охрану не забудьте. Иначе перетырят у вас девчонок.

Хихикала блондинка ужасно наиграно. То ли ей часы мои понравились, то ли взгляд затуманенный — не ясно. Но то, что мне подобные женщины разонравились, это факт. Хотя, тут подумать можно было, что мне все женщины разонравились, одна только всё мерещится, засранка.

— А вам самому такая не нужна? — кокетливо пропела блондинка, — только мне двадцать три. Так ведь лучше, разве нет?

Скривился я знатно. Брезгливость возрастала во мне с каждым днём всё сильнее.

— Всего доброго, — оплатил, направился к двери и всё же оглянулся под конец, — ты вообще ни по одному из критериев не подходишь, — и зачем-то злое, — дура.