А он был женат

Ярослав

За три месяца и две недели до расставания — Ярослав

Артём выводил из себя всё сильнее. Бесил так, что зубы скрипели. А когда послышался щелчок дверного замка, то ещё и усмехнулся, глядя мне в глаза.

— Я только правды хотел, — он пожал плечами.

Пока остальные пели вообще в другом мотиве:

— Сколько говоришь ей лет? Не слишком ли маленькая?

— Ростом точно подкачала! Полтора метра хоть есть?

— И реально пилить не стала! Странная женщина. Это с возрастом приходит?

— Или со статусом жены?

Все они знали, что происходит. И то, что меня накрыло с головой, и то, что я теперь здесь живу, и то, что медленно готовлюсь к разводу. У меня должна быть точка давления на Кривуна и его дочь. Любая. Поэтому нужно уже сейчас начинать действовать, на всякий случай подбирая ключ к свободе и гарантируя себе свободный выход из теневого бизнеса бывшего тестя. Пора было подумать о том, как продлить нескончаемо прекрасные две недели, которые так и хотелось растянуть навсегда. Идеальная жизнь наступила — уже улыбалась Ирочкиными губами и просила ещё, ровно тогда, когда хотел и я. Всё должно было остаться так. По-другому и быть не могло.

— Пошёл вон, — ровно глядя в глаза человеку, никогда не бывшему другом, — тебе было сказано промолчать. Ты не понял? Мне объяснить по-другому?

Особый смак оставался в том, что поддержки у него за спиной не осталось. Его бывшая Ева была единственным способом голодранца Артёма продержаться на плаву там, где его потопят. Брак планировался очень долго, Артем успел многое сделать для отца Евы, в то время как тот вышвырнул несостоявшегося зятька пинком резво и без гроша в кармане. Сейчас он был никем, в то время как у Кривунов держалась власть задолго до нашего взросления. Артём не смог бы и пикнуть сейчас, зная, что не только друзья встанут на мою сторону из-за власти, что у меня была, но и сам бывший друг не скажет и слова по причине наличия людей, которым я смог бы отдать приказ. Звучало по-детски наивно, однако имело действенную логику для жизни — такие как я или он падали в яму часто и переломав разом все кости.

— Балуешься ты, а виноват снова я? — Артём лениво потянулся в сторону выхода, — напомню, что все твои прошлые забавы плохо заканчивались.

Я фыркнул, шагая следом:

— Тебя забыл спросить, что мне надо помнить, а с чем тебе стоит идти в задницу, — распахнул перед ним дверь, — счастливо сдохнуть в канаве, хм… друг.

Мужчина повёл бровью, кивнул и хотел было выдать своё последнее слово, как я хлопнул створкой двери перед ним, повернул ключ в замке и шагнул сразу направо, уверенный, что остальные разберутся с играми сами. Смешно. Я ведь сам организовал этот дурдом. Для чего? Не из желания же похвастаться Ирочкой?

— Уснула? — сперва прошептал, а после заметил два внимательных глаза, устремленных на меня.

Рефлексы сработали как-то слишком сурово и поспешно — через секунду я завалился на крякнувшую неё, пробираясь пальцами под одеяло. В нужном месте меня встретила тканевая преграда.

— Это что такое? Где мой разврат? — навис в сантиметре от её губ.

— Утыкается мне в бедро, — прокряхтела девушка, — Ярь, сгинь, пожалуйста! Ты весишь как семь меня!

Вот бессовестная, а я её ещё обнимаю крепко, чтобы она всю тяжесть моей любви ощутила. А ей не нравится! Сейчас исправим! Кокон из одеяла, в котором она очутилась поверх меня, её тоже мало устроил — она начала вошкаться, пока не распуталась, не села на меня и не… закрыла уголком одеяла мне лицо.

— Ты зачем от друзей своих сбежал, пьянь? — прошептала она, садясь мне на грудь.

Положение становилось всё интереснее. Мне захотелось поторопить приближение, схватившись за две ноги с каждой стороны от меня и подвинув всю Ирочку максимально близко к моему лицу. Она ахнула и создала преграду из рук между моей ухмылкой и её бедром у самого края безумно коротких шорт.

— Хотел удостовериться, что ты не обиделась, — губы впились в нежную кожу всё там же, — ручки убери.

Ещё бы она послушалась. Попытка побега была пресечена хваткой двух несносных запястий и одной лодыжки.

— На что обиделась? — закусывала губу Ира, — на то, что ты маньяк?

Крайне мило. Я отпустил её руки и нырнул под шорты пальцами. Её губы приоткрылись от беззвучного всхлипа. Обычно она была громкой.

— На слова этого олуха, — сам себя остановил в сантиметре от нужной точки.

Ирочка поёрзала, намекая на то, что зря я успокоился, пора продолжать.

— Он в прошлый раз назвал себя и тебя проститутками, — напомнила она мне, — думаешь, я не поняла, что он за человек? — в опровержение моим догмам, руки мои она убрала сама и побыстрее, — утром проснёшься, а я тебе похмельный супчик сделаю, — склонилась почему-то к моему лбу, — хочешь же? — не стала ждать ответа, — и не парься из-за того, что твои друзья могут высказаться криво. Ты их не контролируешь, Ярь. А я не сахарная и точно не стану расстраиваться из-за одной никчёмной провокации.

Знала бы она насколько «кчёмной» была конкретно та провокация, она бы так бедрышки к моим щекам не прижимала. И не пищала бы от того, что я снова крепко сжал её, на этот раз правда хрустя чем-то на её спине.

— Старушка, — выдохнул ей в живот, — не бесит, что я притащил сюда всю компанию?

Ира решила сбежать в ту самую секунду, как я позволил ей это сделать. Только попа мелькнула совсем близко, а после скрылась под гнётом одеяла.

— Тебе было это важно, я же понимаю, — девушка немного вытянула пухлые губы, — не очень понимаю отчего, но мне интересно. Расскажешь?

О, это было легко. Наверное.

— В детстве у меня никогда не было своей комнаты, — первое, что пришло на ум из неприятного, — приводить кого-то было некуда. Мать орала. После… — тут было сложнее, — как-то тоже не сложилось. Я же не просто так не звал тебя к себе в гости, пока мы сейчас не съехались. Я… жил не один.

С женой, например.

— С отцом, — додумала сама Ира, — ты говорил, что вы с ним начали общаться после того, как ты уехал от мамы. Она запрещала, а после ты решал сам и… я же права?

Прости меня, Ир. Я бы может и вывез правду, но последствия от тебя — никогда. Ты бы не простила, я уверен.

— Д-да, — выдохнул, — он сложный человек. Знакомить тебя с ним я не стану.

Иришка медленно кивнула, эта версия выдумки устроила её в достаточной мере. Это успокаивало. Не знакомить же её с Кривуном! Вот было бы уморительно.

— Я рада, что у тебя теперь есть место и возможность делать, что захочется, — она улыбнулась, сощурив глаза, — и повторюсь, что я совсем не против твоих друзей. Это здорово, что ты не зациклен на мне и работе. У тебя есть с кем провести время и отдохнуть от меня, — усмешка.

— Если бы я ещё хотел от тебя отдыхать, — я повторил её смешок, — я периодически подумываю слиться с тобой в единый организм и так существовать. Взаимно?

Естественно она меня продинамила:

— О, нет. Я, к счастью, пока что себя от тебя отделяю. А вот ты уже начал в магазинах говорить: «Нам надо…», «А у нас…», — её это смешило, — боюсь представить, что с тобой будет, когда мы начнём планировать детей!

К-каких ещё детей?! Не надо мне ничего подобного! Чего? Я? Детей? Ага, семьдесят пять раз! Чур меня, лять! Никаких детей! Это же… кабала на всю жизнь. Кому хочется вообще ковыряться в чужом дерьме? Даже если это… нет, ну в Ирочкином я бы хоть щас…

— Ты так сквасился, что тему я продолжать не стану, — Ирочка всё поняла и хихикнула, — оно придёт, не переживай. Я вот тоже пару лет назад открещивалась всеми силами, а сегодня… вернее, пару дней назад… разговор зашёл про защиту от этого, вот я и подумала, что если что-то… произойдёт, то я буду рада.

— Я ещё слишком молод для этой дряни, — вызвал у неё смешок, — но когда постарею, то сразу скажу тебе, прекращу заезжать в аптеку и буду…

Не договорил, она перебила:

— А если случайность? Это нужно было ещё раньше обсуждать, но лучше поздно, чем никогда.

Зубы сжались и едва не поскрипывали. Первый диалог между нами, который вызывал негатив.

— Не будет случайности, Ир. Есть только прямой расчёт, — заверил её, — всегда.

Она сонно прикрыла глаза, обняла руками и ногами одеяло в комке и ответила:

— Я рада, что ты настолько благоразумен. Во всём.

Глаз дернулся. Я задумался о толике иронии в её словах. Нет, её там не было.